Василий Клопов родился 12 февраля 1932 года в городе Виннице Украинской ССР. Мать его была русской, работала нянечкой в детском саду. Отец был украинцем, ярым националистом и запойным пьяницей, числившимся в артели сапожников. Для отца Клопова это был третий брак. Две предыдущие жены выгнали его за пьянство и рукоприкладство. Почему мама Клопова вышла замуж за человека, о котором даже родственники не могли сказать ничего хорошего? Вася об этом не задумывался. Для него отец был отцом, и другого родителя он не представлял.

С рождения и до выхода из исправительно-трудовой колонии в 1955 году Вася носил фамилию отца — Дацюк. Напившись пьяным, отец Василия бил мать, доставалось и сыну. В приступе алкогольного психоза по ночам отец орал матом, поминая нецензурной бранью господа бога и всех святых. Трезвый или пьяный, он винил во всех своих бедах русских, евреев, советскую власть, поляков, соседей по улице и даже собственную жену.

Дома отец заставлял Васю говорить на украинском языке. С самого рождения для Клопова украинский язык ассоциировался с бесчинствующим пьяным отцом и побоями. Мама говорила с Васей только по-русски. В Виннице перед войной говорили на трех языках: на окраинах — на украинском, в центре города — на русском или на идиш. На момент вступления в город немецких войск в Виннице каждый пятый был евреем.

17 июля 1941 года советские войска отступили из Винницы. На следующий день отец Васи с дружками пошел громить зажиточных евреев. Евреи без боя свое имущество отдавать не хотели. Пьяный Данила Дацюк пустил в ход нож, зарезал двух человек и с награбленным добром, веселый и довольный жизнью, пошел домой. По пути ему встретился сосед, который сообщил, что немцы расстреливают мародеров без разговора и Даниле за пролитую кровь головы не сносить. В тот же день отец Васи прибился к банде уголовников и ушел с ними в лес, чтобы отсидеться, осмотреться и решить, что дальше делать.

Возможно, банда с участием Данилы Дацюка действовала бы в окрестностях Винницы до конца войны, но случилось непредвиденное: Адольф Гитлер решил построить свою полевую ставку на Украине рядом с Винницей. Осенью 1941 года отборные части СС начали прочесывать леса вокруг города и его окрестностей. Всех пойманных с оружием в руках, бродяг и просто подозрительных личностей эсэсовцы расстреливали без суда и следствия. Банда Дацюка отступила вглубь Западной Украины и со временем влилась в одно из бандеровских формирований, которых во время войны пряталось по лесам великое множество.

19 июля 1941 года немецкие войска торжественно вступили в Винницу. Украинская часть жителей приветствовала захватчиков хлебом и солью. Евреи в ужасе замерли, а русские не знали, что делать. Несколько дней мать Васи не выпускала его на улицу. В это время в городе шли облавы на евреев и коммунистов. Местные украинские националисты с небывалым рвением бросились помогать оккупационным войскам в наведении «порядка» в городе. Они изо всех сил старались выслужиться перед новой властью и занять руководящие должности, которые раньше занимали русские и коммунисты.

После приезда в город эмиссаров Степана Бандеры, объявившего себя главой самопровозглашенного Украинского государства, выяснилось, что многие соседи Дацюков чуть ли не с детства ненавидели русских и советскую власть.

В августе жизнь в городе нормализовалась: заработали магазины и рынки, в кинотеатрах стали показывать пропагандистские немецкие фильмы. Детский сад, где работала мать Васи, закрыли. Мать с сыном остались без средств к существованию.

Недалеко от дома Дацюков находился психоневрологический диспансер. Следуя учению фюрера об уничтожении психически неполноценных людей, эсэсовцы вывезли из диспансера семьсот человек, находившихся на лечении, и расстреляли их всех вместе с врачами, которые в большинстве своем были евреями.

В здании бывшего психдиспансера стал располагаться офицерский клуб. Завхозом в него был назначен оберфельдфебель тыловой службы Ганс Шмидт. Ему приглянулась случайно встретившаяся на улице симпатичная пышнотелая мать Васи, и он получил в комендатуре ордер на постой в доме Дацюков. Шмидт, которого мать Васи считала офицером, помог ей устроиться в офицерский клуб мыть посуду в столовой. Мать Васи и сын были спасены от голодной смерти: мать стала не только получать небольшую зарплату, но и могла приносить домой объедки с офицерского стола. Еще лучше пошли дела, когда немец занял место отца Васи на супружеском ложе. Шмидт стал делиться с новой «семьей» продуктами из унтер-офицерского пайка, мог подкинуть деньжат на обновки для матери и сына.

В сентябре Вася пошел в школу, преподавание в которой стали вести на украинском языке. Учитель начальных классов невзлюбил Дацюка и бил его линейкой по голове за то, что тот во время уроков сбивался с украинского языка на русский. Однажды он промахнулся и ударил острой кромкой большой линейки по лицу Василия. Домой мальчик пришел с рассеченной в кровь щекой.

Вечером Шмидт узнал, в чем дело, и утром лично повел Васю в школу. Директор школы на пороге встретила представителя немецкого командования и поклонилась ему в пояс. Шмидт прошел в класс Васи и при всех учениках офицерской тростью избил учителя так, что тот потом ходил с забинтованной головой целую неделю.

Больше Вася в школе не появлялся. Мать стала брать его с собой на работу — мыть посуду и полы в офицерском клубе. Там Вася впервые увидел, как играют в бильярд. Как-то вечером, когда в клубе остались только Шмидт и его приятели, они разрешили мальчику взять в руки кий и поиграть самому с собой, погонять шары из угла в угол.

Загнав в первый раз шар в лузу, Вася заболел бильярдом на всю жизнь. С зимы 1942 года у него началась странная жизнь. С обеда и до вечера он помогал матери на кухне в офицерском клубе, без разговоров делал всю грязную работу: мыл полы, выносил помои, чистил туалеты. Ближе к ночи Шмидт с друзьями унтер-офицерами оставался пропустить в спокойной обстановке по рюмочке шнапса, а Васе давали поиграть в бильярд. Домой он приходил только под утро, ложился спать на кухне и в обед снова шел на работу.

К лету 1943 года Вася уже неплохо понимал немецкий язык. У него была природная способность к изучению языков. В то время, когда ровесники Дацюка осваивали в школе грамматику и арифметику, голова Васи была свободна от школьных знаний, и он, словно губка, стал впитывать немецкие слова и выражения.

После сражения на Курской дуге благодушное настроение офицеров в клубе сменилось нервозным. Вася стал раз за разом получать затрещины, если попадался немцам под руку. Шмидт не мог его защитить, так как оберфельдфебель по определению не может перечить немецкому офицеру ни в чем. В сентябре пьяный майор для куража предложил Дацюку сыграть в бильярд.

— Я слышал, что ты каждую ночь шары гоняешь! — сказал немец. — Давай посмотрим, чему ты научился.

Вася Дацюк был смышленый малый. Он прекрасно разыграл начало партии, а потом уступил майору, дал ему возможность выиграть. Довольный непростой победой немец угостил Васю папироской. Отказаться тот не мог и в первый раз в жизни закурил.

С тех пор офицеры, придя после шнапса за ужином в нужную кондицию, стали играть с Васей в бильярд. Он, от греха подальше, всегда проигрывал в конце партии. Помощник коменданта Винницы заметил это и предложил Дацюку сыграть партию по-настоящему, без «поддавашек». Вася знал, что помощник коменданта — безжалостный палач, лично застреливший несколько человек, заподозренных в связях с советским подпольем, но на игру по-честному согласился и выиграл. Немец остался игрой доволен и вместо пули в лоб угостил Васю шнапсом. Домой Дацюк приполз еле живой. В одиннадцать лет стакан водки — убойная доза для неокрепшего организма.

В январе 1944 года Вася заметил, что живот его матери округлился. Он ни о чем не стал спрашивать, а мать ему ничего не говорила. Не одна она в городе забеременела от немца. Некоторые к 1944 году уже успели родить и теперь с ужасом, как когда-то евреи, ожидали, что будет, когда войска Красной армии вступят в Винницу. В том, что немцы отступят обратно в Германию, в городе никто не сомневался.

Постоялец Шмидт исчез из дома Дацюков, не попрощавшись, в начале марта 1944 года. Советские войска освободили город 20 марта, а в апреле, когда у Васиной матери живот уже торчал так, что никакой свободной одеждой его нельзя было скрыть, в доме появился отец, скрывавшийся по лесам всю войну. Как в кошмарном сне, преследовавшем потом Василия всю жизнь, он застрелил из «парабеллума» маму, вышел на кухню и хотел прикончить сына, но в последний момент передумал и ушел к бандитам в лес.

Похоронить маму помогли соседи. На похоронах Вася почти не плакал. Когда соседи разошлись с кладбища, мальчик постоял в одиночестве у могилы самого близкого человека и поклялся себе, что убьет отца при первой же возможности.

— Ты оставил меня в живых, — прошептал Вася, — а я своего шанса не упущу.

Выполнить клятву, данную на могиле матери, не удалось. Данила Дацюк сгинул где-то в лесах Львовской области. Скорее всего, был убит в бою с частями особого назначения НКВД СССР.

Делать в родной Виннице Васе больше было нечего. Соседи по улице знали, что его мать забеременела от немца, то есть была «фашистской подстилкой», «гитлеровской шлюхой», а сам он прислуживал немецким офицерам в клубе. С такой репутацией его могли задержать в любой момент и отправить в исправительно-воспитательный лагерь для несовершеннолетних детей врагов народа. Вася не стал дожидаться ареста. Он собрал из дома все самое ценное, сложил в котомку продукты на первое время и уехал «зайцем» на поезде в Киев, где было проще затеряться и начать жизнь заново.