Вернувшись в управление, Агафонов вспомнил, что еще несколько часов назад должен был встретиться с Максимом Кейлем.

«Черт, нехорошо-то как получилось!» — подумал он и увидел Кейля на стуле около своего кабинета.

Максим в ожидании сыщика перечитывал конспект с лекциями, готовился к завтрашним занятиям.

— Извини, что заставил ждать! — сказал Агафонов. — Работа такая! Планируешь одно, а получается совсем другое.

— Все нормально, — ответил юноша. — У моего отца частенько так же получается.

В кабинете Максим спросил:

— Сергей Николаевич, это правда, что вы каждый день едите по зубчику чеснока?

— Говорят, что чеснок — самое надежное средство не заразиться туберкулезом. Работать-то с разным контингентом приходится.

— Вряд ли чеснок от туберкулеза поможет, — усомнился будущий врач.

— Поможет или нет, спорить не буду, но хуже от него точно не станет. Единственное неудобство — запах. Если съешь утром, будешь на коллег дышать, а если вечером — на жену.

Максим помолчал, подождал, пока хозяин кабинета поставит чай, потом спросил:

— Мне с кого начинать?

— Рассказывай про всех. Это дело с каждым часом становится все более запутанным. Я чувствую себя человеком, который провалился в болото и никак не может нащупать ногами дно. Умом я понимаю, что в этом деле должна быть зацепка, после которой расследование наберет обороты, а где ее искать, даже не представляю. Нам ничего не остается, как пойти проверенным путем: количество информации рано или поздно приведет к правильным выводам.

— Попробую рассказать о своем пути мучений и страданий. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть только доля шутки! Три года назад мне было не до смеха. Отец, наверное, рассказывал, что в первый раз я задумал жениться на втором курсе института? До похода в ЗАГС дело не дошло. Выяснилось, что у моей невесты был на примете еще один парень, и мы расстались.

Потом появилась Юля. С первого взгляда я понял, что мы находимся с ней в разных ценовых категориях. Она была обеспеченной девушкой, снимала квартиру, хорошо одевалась. На нее засматривались встречные мужчины, а я был обычным парнем, который живет с родителями. Как-то я попытался поближе познакомиться с ней, но Юля отшила меня, даже разговаривать не стала.

Потом, на Новый год, я познакомился со Снежинкой. Мы гуляли в одной компании, и я уже под утро пошел ее провожать. Пока мы шли, разговорились, болтали обо всем на свете, целовались в подъезде и договорились встретиться на другой день. Через неделю я был влюблен в нее и даже представить не мог, что когда-то жил без Снежаны. Страсть затмевает разум! Вскоре я уже не мог прожить без нее ни дня.

В апреле я решил узаконить наши отношения и предложил Снежинке выйти за меня замуж. Она ничего не ответила, но было понятно, что если я буду настойчивее, то она согласится. Ближе к лету родители поняли, что я серьезно собираюсь жениться на ней, и стали намекать о сложностях предстоящего быта. Мама открытым текстом сказала: «Твой отец еще не генерал, две семьи на одну зарплату вытянуть не сможет».

Я, честно говоря, о сложностях предстоящей семейной жизни не задумывался. Я понимал, что мы с родителями в одной квартире не уживемся, но ничего не мог с собой поделать. Представьте сковородку, на которой в кипящем масле жарится самая вкусная на свете котлета. Достать ее из сковородки можно только рукой. Разум говорит, что опускать руку в кипящее масло ни в коем случае нельзя, а страсть толкает к безумству: «Хватай котлету, а то ее другие едоки уведут!»

Потом оказалось, что Юля с конца мая начала обрабатывать Снежинку — говорить ей примерно то же самое, что мои родители пытались сказать мне: «Где вы будете жить, на что?»

В начале августа я почувствовал, что Снежана охладела ко мне. Я подумал: «Ничего! Распишемся, и все наладится». Куда там! Пока я витал в облаках, Юля составила четкий план и приступила к его выполнению. Она познакомила Снежану с Клоповым. Васек Трубачев обалдел от ее красоты и влюбился точно так же, как я зимой. Но у него, в отличие от меня, были деньги, собственная «Волга» и квартира.

В воскресенье, на другой день после знакомства, он повез Снежинку на вещевой рынок и сказал: «Покупай все что захочешь. На цены не смотри. Я все оплачу». Снежинка робко поинтересовалась у одного из продавцов, сколько стоят джинсы. Васек просто кинул их в сумку и повел ее дальше. По рынку они шли втроем. Впереди Клопов со Снежаной, за ними — Дима с двумя сумками. За покупки расплачивался он, а Клопов только водил Снежану по рынку и велел продавцам доставать из загашников лучшие товары. Они накупили две большие сумки импортных вещей и поехали к Клопову домой примерять обновки.

После экскурсии на базар Снежинка осталась жить у него. Для меня ее измена была жизненной катастрофой. Особенно унизительным было то, с какой легкостью она ушла жить к мужику, который был на двадцать пять лет старше ее.

Не успел я впасть в уныние, как появилась Юля. Не буду вдаваться в подробности, но следующие две недели я прожил у нее. Жил бы и дальше, да в один прекрасный день она выставила меня вон. Сказала: «Все! Тебе — пора. О том, что было между нами, забудь и никогда не вспоминай».

Быть может, я покажусь вам наивным дурачком, но, если бы Юля предложила мне жениться на ней, я согласился бы не раздумывая. Я прекрасно знал, что она, по сути дела, проститутка, которая уже давно сбилась со счета, сколько мужчин побывало в ее кровати. Но Юля — это Юля! Она — неповторимая девушка.

Попробую объяснить. Снежинка похожа на нераспустившийся цветок, от нее ждешь чуда, а Юля уже давно распустилась во всех смыслах этого слова. Она — состоявшаяся личность, которая знает, чего хочет от жизни. Ее цинизм подкупает. Она откровенно сказала, что приложила все усилия, чтобы я не женился на Снежане, так как я еще много лет не смогу обеспечить ее сестре достойный уровень жизни. Что должен был сделать любой нормальный мужчина на моем месте? Придушить ее? Представьте, она разрушила мое счастье, а я сидел, слушал ее и понимал, что она права — ничего бы хорошего из нашей женитьбы не получилось. Вот, в принципе, и все! Я ушел от Юли умиротворенный и удовлетворенный и больше с ней не встречался. Снежинку пару раз видел мельком, но к ней не подходил.

— Юля летом 1976 года жила одна?

— У нее был какой-то парень, но она его перед моим приходом выгнала, а потом опять пустила. Кстати, о походе на вещевой рынок! Юля говорила, что Клопов потратил за один заход больше тысячи рублей. Вещи, которые не подошли Снежинке, она подарила Юле, а та их продала по базарной цене.

— Сейчас бы ты стал с ней встречаться?

— О нет! Туман прошел, пелена с глаз спала. Ни с ней, ни со Снежинкой я бы свою судьбу связывать не стал.

— Что ты можешь сказать о Снежане как о человеке?

— Кто предал однажды, тот предаст дважды. Она с легкостью, ничего не объясняя, бросила меня, значит, с такой же легкостью предаст и Клопова. Вы знали, что они в последний год не жили вместе? Клопов снимал ей квартиру и должен был бросить ее со дня на день. Она просто надоела ему. Ее неповторимый шарм приелся, и Васек стал подыскивать новую подружку. Насколько я знаю, жениться на ней он никогда не обещал.

— Как ты думаешь, почему с ним в дом отдыха поехала Юля, если он этой зимой появлялся в «Металлисте» с другой девушкой?

— Юля и Клопов давно знакомы. Она девушка надежная, лишнего болтать не будет. Почему бы ей не заменить сестру на знакомом поприще? Для нее поездка с Клоповым в дом отдыха была не работой, а развлечением. Вернее, не так. Клопов попросил ее составить компанию, она не отказалась. Жалко, конечно, что так получилось. Юле бы еще жить да жить, а она пулю в голову схлопотала неизвестно от кого.

Больше ничего представляющего интерес для расследования Максим рассказать не смог.

Пока Агафонов и Максим Кейль беседовали в управлении, Абрамов добрался до дома. Его сын Андрей, увидев фирменный пакет, лишился дара речи, а когда вновь обрел его, то спросил отца, не даст ли он этот пакет на пару дней, Абрамов, не представляя, о какой ценности идет речь, устало махнул рукой: «Забирай! Мне он не нужен». На другой день Андрей пошел в школу с пакетом. Чтобы на пакете не вытянулись прорези для рук, он положил в него только тетрадки. Учебники брать не стал. Эффект появления семиклассника с фирменным пакетом «Мальборо» был сравним со взрывом термоядерной бомбы во дворе школы. Даже учителя старались украдкой взглянуть на заграничную диковинку. Не третьей перемене два десятиклассника предложили Андрею зайти в туалет, обсудить кое-что.

— Слышь, Абрам! — сказал один из них. — На фига тебе такой пакет? Отберут же, и глазом моргнуть не успеешь. Давай меняться!

Начался торг, который продолжился после уроков. Сошлись на обоюдно выгодных условиях: Арбамов отдавал пакет, а взамен получал магнитофонную катушку с записью «секс-музыки». Катушка была длиной 375 метров, на нее входило две композиции с записью запрещенной музыки.

Так называемая «секс-музыка» была феноменом конца 1970-х годов. Кто был ее исполнителем и где ее записывали, никто не знал. Все музыкальные композиции были построены по одному принципу. На магнитофонной катушке у Абрамова первой была композиция, которую все называли «Коломбина», так как это было единственное слово, которое можно было разобрать. В начале записи молодая девушка напевала безобидную мелодию без слов: «Ля-ля-ля!» Потом грубый мужской голос что-то велел ей. Сквозь музыку доносился шум воды, вновь раздавался неразборчивый мужской голос, и начиналось действие! Пятнадцать минут, с небольшими перерывами для музыкального проигрыша, неизвестная девушка стонала под музыку. Все! Больше в этой композиции ничего не было. Она была рассчитана на подростков, приходящих в возбуждение при одном намеке на секс, а тут — стоны, мужик грубо орет: «Коломбина!» Понятно же, что там, на фоне музыки, происходит. Отец Максима Кейля, послушав такую запись, сказал:

— Непонятно, почему эту музыку запретили? Что в ней такого? Быть может, эта девушка работает на мельнице, и ее злой отец заставляет мешки с мукой таскать. Вот она и стонет от непосильной работы, а он подгоняет ее, не дает бедняжке даже на минутку присесть.

Став обладателем катушки с записью «секс-музыки», Андрей Абрамов несколько раз, пока родителей не было дома, прослушал ее и сделал вывод, что дома хранить такие композиции опасно и лучше всего с выгодой обменять их. Так как «секс-музыка» была запрещена, катушка с записью имела ценность двух кассет с записями современных западных исполнителей. Абрамов не стал медлить с обменом и вскоре стал обладателем двух великолепных магнитофонных альбомов группы «АББА».

В начале 1980-х годов интерес к «секс-музыке» у молодежи пропал, и она исчезла, словно ее никогда и не было.

…В тот же день, когда в квартире Клопова проходил обыск, начальник областного управления КГБ связался с Москвой, выслушал указания руководства и велел подчиненным передать полученные путем радиоперехвата сведения в областное УВД.