В понедельник, в девять часов утра, Абрамов был у заведующего хирургическим отделением Пятой городской больницы. Врач, проверив у милиционера документы, рассказал о лечении Снежаны Березкиной:

— Больная была доставлена к нам по «скорой помощи» в очень тяжелом состоянии ночью девятого апреля. При первичном обследовании у нее было выявлено прободение язвы двенадцатиперстной кишки, сопровождавшееся горловым кровотечением. Мы немедленно прооперировали ее, но состояние больной не улучшилось, и она была помещена в реанимацию. После комплекса мероприятий нам удалось стабилизировать состояние Березкиной и перевести ее в общее отделение. Сейчас она очень слаба и не готова для проведения следственных действий.

— Дело не терпит отлагательств! — сказал Абрамов. — Я надолго вашу больную не задержу. Мне только нужно узнать от нее несколько адресов! Это займет не больше пяти минут.

Врач, подумав, согласился. Абрамов вышел в коридор, сел на стул дожидаться завершения врачебного обхода. Мимо него проходили больные, мужчины и женщины, которым почему-то во время обхода не надо было находиться в палатах.

Первое, что бросилось в глаза Абрамову, это внешний вид больных. Все женщины были одеты в поношенные халаты, домашние или выданные в больнице. Мужчины были в больничных пижамах или принесенных из дома просторных летних курточках и широких штанах. Со стороны они выглядели как члены тайной секты оборванцев, настолько заношенной была их одежда.

Конечно, ни в какой секте проходившие лечение в хирургическом отделении мужчины и женщины не состояли. Им просто не для кого было хорошо одеваться. В больничной общей палате, как в общественной бане, все равны и все пребывают в одинаковом статусе — «больной».

К несказанному удивлению инспектора, один из мужчин вышел из туалета в семейных трусах и расстегнутой куртке. На него никто не обратил ни малейшего внимания.

Вскоре Абрамов заметил еще одну особенность во внешнем виде больных. Из живота некоторых мужчин выходила тонкая прозрачная трубка, соединенная на конце с небольшим пластиковым пакетиком. В пакетике болталась жидкость янтарного цвета. У некоторых женщин, судя по оттопыривавшимся с правой стороны халатам, тоже были такие пакетики. Об их предназначении Абрамов быстро догадался и был еще раз удивлен, что никто из мужчин не стеснялся ходить с этим пакетиком наружу.

«От сумы да от тюрьмы не зарекайся! — вспомнил он народную поговорку. — Попадешь в такое место, и чувство стыдливости напрочь атрофируется через пару дней. Будешь в трусах по коридору разгуливать и никого не стесняться».

Абрамов никогда не лежал в больнице. Его здоровый, закаленный занятиями спортом организм еще ни разу не требовал врачебного «ремонта».

Мужичок в больничной пижаме, до госпитализации явно злоупотреблявший спиртными напитками всех видов и сортов, остановился рядом с инспектором, смерил скептическим взглядом его могучую фигуру и ехидно сказал:

— Завотделением, поди, ждешь? Он сейчас на обходе. Ты на консультацию пришел? Грыжа вылезла? По фигуре видно, что ты спортсмен. Я всегда знал, что спорт до добра не доведет.

Абрамов ничего не ответил. Мужичок тут же утратил к нему интерес и пошел на сестринский пост принимать таблетки.

Снежинку инспектор заметил сразу, как только она, шаркая ногами в больничных тапочках, вышла из палаты. Внешне девушка никак не походила на красавицу, которая одним своим видом сводит с ума мужчин. Бледная, худая, с заострившимися чертами лица, Снежинка походила на кошку, облитую водой. Ничего, кроме чувства жалости и сострадания, она не вызывала.

— Вы меня ждете? — слабым голосом спросила она.

— Снежана Березкина? — уточнил Абрамов. — Садитесь, нам надо поговорить.

Снежинка была одета в больничный халат, с правой стороны она держала руку в кармане, придерживая пакетик с жидкостью.

— У меня для вас неприятные новости, — тихо сказал Абрамов. — Ваша сестра Юля попала в автомобильную катастрофу и погибла.

«Запомни! — инструктировал Абрамова перед уходом в больницу Агафонов. — У тебя будет не больше пяти минут, пока она осознает сказанное и на время выйдет из нормального психического состояния. Ты должен уложиться в пять минут, если не хочешь несколько часов дожидаться, пока она снова станет адекватной».

— Когда она погибла? — тихо, одними губами, спросила девушка.

— В субботу рано утром. Она была в автомобиле с вашим знакомым по фамилии Клопов.

— Он тоже погиб? — глядя на стену перед собой, спросила Снежинка.

— Нет. Он исчез. Мы хотим его найти для выяснения обстоятельств происшествия. Вы можете подсказать адрес, где он живет?

Снежинка кивнула и назвала адрес не только Клопова, но и съемной квартиры сестры.

— Они ехали из дома отдыха? — спросила девушка.

— Да, — не раздумывая, ответил инспектор. — Клопов на повороте не справился с управлением и вылетел в кювет. Ваша сестра погибла на месте.

Девушка внезапно побелела и стала заваливаться набок в затяжном обмороке. Абрамов не сплоховал. Во всяком случае, ему показалось, что он действует правильно. Он легко, словно ребенка, подхватил Снежинку на руки и отнес к сестринскому посту.

— Она потеряла сознание! — объяснил он пришедшей в ужас дежурной медсестре.

В больнице начался переполох. Ивану велели отнести Снежану в палату и уложить на кровать. Тут же прибежал врач, дал девушке понюхать что-то из пузырька, она зашевелилась.

— Гражданин, покиньте помещение! — приказала Абрамову медсестра.

Иван безропотно повиновался. Выйдя на лестничную клетку, он, чтобы не забыть, записал в блокнот адреса, названные Снежинкой, и поехал в управление докладывать о проделанной работе. Всю дорогу Абрамов терзал себя, что не смог найти нужный подход к обессиленной после операции девушке.

«Надо будет еще раз к ней заехать, — решил он. — К вечеру Снежинка придет в себя, и тогда ее можно будет разговорить. Если, конечно, меня на порог хирургического отделения пустят».

Пока Абрамов ожидал Снежинку в больничном коридоре, Агафонов и Сизиков приступили к допросу администратора, дежурившего в день заезда Клопова в дом отдыха.

— Клопов приехал на своей «Волге» к двум часам дня, — рассказал администратор. — Пока он заполнял анкету отдыхающего, его девушка сидела в машине. Закончив с формальностями, он получил у меня ключи от номера, забрал из «Волги» сумку с бутылками и поднялся к себе. Девушка шла за ним следом, накинув на голову капюшон от куртки. Встречал ли я эту девушку раньше? Я ее не успел рассмотреть.

— Клопову никто не помогал донести багаж?

— Он крупный мужчина! Как говорили встарь, на таком пахать можно. Клопов без труда мешок картошки на пятый этаж бы занес.

Следующим в кабинет Агафонова вошел администратор, дежуривший сутки с пятницы на субботу. Мужчина явно нервничал, значит, ему было что скрывать.

— Расскажите о госте, приехавшем к Клопову, — предложил для начала Агафонов.

— Гость приехал примерно около шести часов вечера, — начал администратор. — Это был мужчина лет сорока, в очках, усатый, с седыми висками, физически развитый, плечистый. На нем была длиннополая кожаная куртка, джинсы и кожаная кепка.

Сизиков мельком взглянул на начальника. Агафонов был невозмутим. Версия с племянником Димой отпала, на горизонте нарисовался новый персонаж, раннее не появлявшийся.

— Гость представился Алексеем Николаевичем, попросил позвонить Клопову в номер и сообщить о его прибытии. Я позвонил. Клопов сказал, что ждет его, и попросил пропустить.

— На чем приехал гость? — спросил Агафонов.

— Как ни странно, на автомобиле УАЗ — «буханка» с крытым кузовом. У вас во дворе точно такая же машина стоит.

— Почему вы считаете, что это было странно?

— Машина слишком затрапезная, чтобы на ней знакомые Клопова разъезжали. К нему раньше гости на «Волгах» да «Жигулях» последней модели прибывали, а тут на какой-то развалюхе такой представительный мужчина приехал. Солидный. С чувством собственного достоинства. Взгляд у него властный, сразу видно, что этот гость привык командовать и возражений не потерпит.

— Долго его УАЗ ждал?

— Тут же уехал. Как только гость вышел, так УАЗ сразу же развернулся и поехал на выезд.

— С собой у него что-то было? Сумка, дипломат, портфель?

— Ничего не было. Гость приехал с пустыми руками. Я еще подумал, что он надолго не задержится, а он на ночь остался.

— Вас не удивило, что мужчина с девушкой оставляют у себя на ночь еще одного мужчину?

— У Клопова был номер люкс, в нем есть где гостю на ночь разместиться.

— Пока гость был у Клопова, они ничего не заказывали? Хорошо, с приездом гостя пока все понятно. Теперь поговорим об его отъезде.

— Я не видел, как они уехали, — честно признался администратор. — Наверное, когда они выходили из дома отдыха, я отлучался в туалет или на кухню проверить, как готовят завтрак.

— Хочу вам напомнить, что сокрытие обстоятельств совершения преступления — это тяжкий проступок, карающийся уголовным наказанием. Я понимаю, что вы не хотите, чтобы директор дома отдыха узнал о вашем халатном отношении к исполнению служебных обязанностей, но тут надо выбрать, что вас больше устроит — выговор или пара лет за колючей проволокой.

Администратор облизнул пересохшие губы. Отступать ему было некуда.

— Часа в четыре утра я лег на диван в холле, прикрыл глаза и незаметно для себя уснул. Делать ночью, честно говоря, совершенно нечего. Телевизора в холле нет, постояльцы на первый этаж не спускаются. Если отдыхающие из номеров люкс хотят заказать кофе или легкий завтрак, они могут позвонить на стойку администратора и сообщить, что им надо. Ночью мы закрываем входную дверь на щеколду изнутри, наступает самое сложное время, когда работа уже вся сделана, а утро еще не скоро наступит.

В ночь с пятницы на субботу я задремал и проснулся только тогда, когда на входной двери щелкнул замок. Я вскочил и увидел спину выходящего гостя Клопова. Я подошел к окну, посмотрел на автомобильную стоянку и увидел, что гость вышел не один, а с самим Клоповым и его девушкой. Клопов сел за руль своей «Волги», гость и девушка — сзади. Когда они уехали, я проверил запись в книге регистрации постояльцев. Клопов должен был выехать из Дома отдыха только в воскресенье, уже не в мою смену. Номер он не сдавал, так что я решил, что он поехал со всей компанией в город за водкой или просто так, прошвырнуться. Клопов не тот человек, чтобы втихую сбежать из дома отдыха и не заплатить за постой.

— Вас не смутило, что он сел за руль явно в нетрезвом состоянии?

Администратор недоуменно пожал плечами.

— Мое-то какое дело, трезвый он поехал или пьяный. Я не сотрудник ГАИ и в трубочку дуть заставлять не обязан.

— Бабки есть — катайся пьяный! — процитировал известную поговорку Сизиков.

— Во-во! Это про него, про Клопова, — согласился администратор. — Ему ведь ни пьяному, ни трезвому слова поперек никто не скажет. Если его гаишники пьяного на трассе остановят, наверное, ладошки от радости потирать будут. Надо же, какое счастье привалило! Сколько потребуешь, столько заплатит и квитанцию за штраф требовать не станет.

— Когда они садились в машину, вам ничего странным не показалось? — спросил Агафонов. — Как они себя вели, не нервничали ли? Как себя вела девушка?

— Они спокойно подошли к «Волге». Клопов сел внутрь, девушка сама открыла заднюю дверцу, села на пассажирское сиденье, мужчина — следом. Садился он немного странно: бочком, держа правую руку за отворотом куртки.

Агафонов и Сизиков переглянулись. Держать правую руку за пазухой, когда садишься в машину, можно только в одном случае — если у тебя в этой руке зажат пистолет.

— Судя по вашим словам, Клопов с гостями вышел тихо, почти крадучись. Это так?

— Они ни на лестнице, ни в холле ни звука не произнесли и ключами ни разу не звякнули. Если бы я услышал хоть малейший шорох, тут же бы проснулся.

Закончив допрос, Агафонов велел Сизикову отвести свидетеля в экспертно-криминалистическое отделение, где с помощью специального аппарата путем подбора частей лица был составлен фоторобот гостя Клопова. Посмотрев на получившееся изображение, Агафонов сказал:

— Очки и усы фальшивые! Ничто так не меняет внешность человека, как очки и усы. Сделайте еще один фоторобот, но уже без очков, усов и без кепки. Новые изображения подозреваемого изготовьте в двух вариантах. Первый: гость Клопова без кепки, с обычной мужской прической. Второй: тот же гость, но лысый или с глубокими залысинами.

После обеда Агафонов съездил в прокуратуру, получил у прокурора города санкцию на проведение обыска в квартире Клопова. В три часа дня оперативная группа выехала к жилищу загадочно исчезнувшего Васька Трубачева.