Первоначально номера в доме отдыха «Металлист» были обставлены как в обычной советской гостинице. На каждого постояльца полагалась кровать с прикроватной тумбочкой. На один номер был положен одежный шкаф или прибитая к стене вешалка. Туалет и умывальник находились на этаже. На каждом этаже был небольшой холл с черно-белым телевизором «Рекорд», каналы на котором переключались или пассатижами, или ударом кулака по корпусу. Единый на все этажи душ находился в пристройке. Чтобы попасть в него, надо было взять ключ у администратора. После модернизации в одноместные номера провели холодную воду и установили телевизоры «Горизонт».

Вновь созданные номера люкс разительно отличались от остальных жилых помещений. В них было по две комнаты, имелся совмещенный санузел.

Войдя в номер, который занимал Клопов, Абрамов чуть не задохнулся от возмущения. В те времена, когда Иван профессионально занимался спортом, он подолгу жил в гостиницах и на турбазах. И нигде он не видел такой роскоши, как в номере люкс дома отдыха «Металлист».

Прихожая была просторной, с двумя встроенными шкафами. Налево от входа — спальня с огромной кроватью. Прямо от входа расположена гостиная с диваном, креслами, журнальным столиком, небольшим сервантом для посуды, цветным телевизором и выходом на балкон. Из гостиной дверь вела в совмещенный санузел — невиданную роскошь хоть для гостиницы, хоть для дома отдыха.

«Вот как наши доморощенные буржуи шикуют! — вскипел праведным гневом Абрамов. — Этот номер люкс ничем не отличается от двухкомнатной квартиры, разве что кухни нет. Так она здесь и не нужна! Позвони в столовую, тебе любое блюдо привезут».

— Сейчас, друзья, я попробую реконструировать обстановку и продемонстрировать вам свои дедуктивные способности, — сказал оперативникам эксперт. — Начнем со спальни. В прихожей нет ничего интересного, так что пойдемте в спальню. Здесь тоже ничего примечательного, кроме кровати, прикроватного столика и пепельницы на нем. Кровать, как вы видите, не застелена. Простынь — измята. О чем это говорит? О бурной ночи, которую провели здесь мужчина и женщина? Нет! Ночные забавы заканчиваются утром, и все добрые люди заправляют кровать, но Клопов и его подружка даже не подумали навести в комнате порядок. Почему?

Во-первых, им обоим было лень заниматься ненужной работой, а во-вторых, они не собирались допускать посторонних в спальню. Обратите внимание на окурки, которые я высыпал на полиэтиленовый отрез на подоконнике. Окурков — двенадцать штук, обгоревших спичек нет. Следов помады на фильтрах сигарет нет, но я думаю, что их выкурила женщина. Какое-то время она сидела в спальне одна и курила в ожидании неких событий. Женщина курила сигареты «Салем» с ментолом, эстетствовала, так сказать.

Еще момент! Женщина не стала заправлять кровать, то есть ей было безразлично, кто и что о ней подумает. Свою половую связь с Клоповым она не скрывала и даже не думала скрывать.

Теперь поставьте себя на место Клопова. Он провел бурную ночь с хорошенькой молоденькой женщиной. После закурил и затушил окурок в пепельнице. Но на момент осмотра его окурков в ней нет. Почему? Утром его девушка выбросила окурки в корзину для мусора в санузле. Потом она курила здесь одна, а Клопов курил в гостиной. Чтобы убедиться в моей правоте, пройдемте в санузел.

На пол я высыпал содержимое мусорной корзины. Интерес представляют почти все предметы в ней. Вот два огрызка яблок, на которых остались характерные следы зубов. По ним мы впоследствии сможем установить, грыз это яблоко интересующий нас человек или кто-то другой. В корзине восемь окурков сигарет «Салем» и двадцать три — сигарет «Мальборо» финского производства в мягкой упаковке. Смятая пачка «Мальборо» лежит тут же, а вот этот фрагмент целлофана — часть ее упаковки. О чем говорят все эти окурки? Часть из них выкурили в спальне, а другую часть — в гостиной. Перед приходом гостя пепельницы вытряхнули.

Клопов, судя по окуркам, много курил. Девушка до прихода гостя курила умеренно. Потом, когда она одна сидела в спальне, нервы у нее стали сдавать, и она начала смолить одну сигарету за другой.

Перейдем в гостиную и посмотрим на пепельницу на журнальном столике. В ней только два вида окурков. Десять от «Мальборо» и четыре от сигарет «Родопи». Гость Клопова был менее обеспеченным человеком, чем хозяин номера, и курил демократичные болгарские сигареты стоимостью 35 копеек пачка. К тому же курил он гораздо меньше, чем Клопов.

В санузле вы могли видеть две пустые бутылки из-под шампанского. В серванте есть два бокала, которые протерты совсем недавно. На них нет следов пыли, как на остальных бокалах. Я думаю, что дело было так: Клопов и его спутница выпивали в четверг вечером. Утром девушка убрала в санузел пустые бутылки и помыла бокалы.

С приходом гостя на журнальном столике появляются рюмки для коньяка. Одна из них почти полная, другая — пустая. Наполовину выпитая бутылка из-под армянского коньяка стоит у дивана. Вторая бутылка, нераспечатанная, находится в серванте. Тут же стоит еще одна бутылка из-под шампанского. Судя по всему, Клопов не собирался так поспешно покидать номер. Почему он все бросил и поехал с человеком, который курил «Родопи»?

Посмотрите на этот диванный пуфик. Наружная часть его опалена вокруг рваного отверстия, а материя на оборотной стороне вырвана с клочьями. В диване имеется небольшое округлое отверстие. Я еще не решил, как нам извлечь пулю из дивана, но могу дать гарантию, что она все еще там.

— Гость Клопова выстрелил в пуфик? — спросил Сычев. — Зачем? Чтобы показать, что у него есть оружие и он готов немедленно применить его?

— Скорее всего, так! — ответил эксперт. — Мое дело, коллеги, — найти материальные следы преступления, а ваше — расследовать, в результате каких именно действий они появились. Я снял с мебели и бутылок больше тридцати отчетливо просматриваемых отпечатков пальцев рук. Находившиеся в номере лица не пытались скрыть следы своего пребывания здесь. Клопову и его девушке стирать отпечатки пальцев незачем, а вот почему человек с пистолетом не протер свою рюмку с гладкими стенками, мне непонятно.

— Что будем делать? — спросил Сычев.

— Диван резать. По-другому мы пулю никак не достанем.

— Позвольте, я спрошу, — вмешался в разговор Сизиков. — Гость Клопова стрелял в пуфик в упор, чтобы не было слышно выстрела?

— Вы очень догадливы, молодой человек, — похвалил эксперт. — Я думаю, что дело было так. Клопов сидел на диване, а его гость — с другой стороны столика на кресле. Окурки «Мальборо» были воткнуты в пепельницу как раз со стороны дивана, так что Клопов сидел там. В какой-то момент гость встал, подошел к Клопову и выстрелил в пуфик. Этим он продемонстрировал решительность своих намерений и наличие у него боевого оружия.

— А если все было наоборот? — спросил Сизиков.

— Ерунда! — сразу отверг версию молодого коллеги Сычев. — Во-первых, зачем Клопову мебель портить в номере, который зарегистрирован на него? А во-вторых, гость, который был у Клопова, хорошо его знал, то есть он знал и должен был знать, что у Клопова есть пистолет и что он способен убить человека. Стрелял незнакомец. Он встал, достал оружие. Клопов мог посмеяться и спросить, не игрушечный ли пистолет тот принес. Тогда гость подошел к дивану и выстрелил в пуфик, находившийся рядом с бедром Клопова. Более наглядной демонстрации намерений трудно придумать.

— Разрешите? — раздался голос из прихожей. — Я директор дома отдыха Генне. У меня немецкие корни, оттого фамилия такая странная для русского уха. Вы что собираетесь делать? Обшивку дивана на куски порезать? Это государственное имущество…

— Оно уже испорчено! — показал на продырявленный пуфик Сычев. — Я надеюсь, вы не собираетесь следующему постояльцу предложить диван, пробитый пулей?

Эксперт достал ножницы, разрезал материю и вскоре достал пулю.

Директору дома отдыха было лет пятьдесят пять. После звонка администратора он примчался на работу на личном автомобиле наспех одетый, без галстука, с расстегнутым воротничком рубашки. С момента основания дома отдыха никто из персонала не видел Генне в костюме без галстука.

— Нам надо поговорить, — сказал ему Сычев.

— Конечно, конечно! — засуетился директор. — Пройдемте ко мне в кабинет. Долг каждого советского человека — оказывать посильную помощь органам правопорядка.

Кабинет директора «Металлиста» был просторным и шикарно обставленным. Генне предложил Сычеву и Абрамову по рюмке коньяка. Оперативники отказались.

— Вы для богатеев номера люкс построили? — спросил Абрамов.

— Какие богатеи в нашей стране? — «удивился» директор. — Мы выполняем указание партии о наиболее полном и качественном удовлетворении все возрастающих потребностей трудящихся. Вы читали этот программный документ ЦК КПСС?

Абрамов смутился, кивнул в знак согласия и больше провокационных вопросов не задавал.

— Вы хорошо знали Клопова? — спросил Сычев.

Директор откинулся в кресле за рабочим столом, закурил.

— Вряд ли кто-то может с уверенностью сказать, что он хорошо знал Клопова или был его другом. Клопов — скрытный человек. Он часто появляется на общественных мероприятиях, в ресторанах, на концертах популярных исполнителей, но держится всегда особняком, ни с кем тесно не общается. Сюда, в дом отдыха, он приезжал раза четыре в год, обычно весной и осенью. Всегда его сопровождали девушки. Раньше это была Снежинка, а в этом году появилась другая, смуглая.

— Вы знали Снежинку? — сразу уточнил Абрамов.

— Я видел ее в городе с Клоповым. Друзья подсказали, как ее зовут. Я бы не сказал, что она сказочно красива, как о ней говорят. Симпатичная молодая девушка, блондинка, но есть в ней какая-то изюминка, которая притягивает взгляд. Как мужчина могу вам сказать, что переспать с такой красоткой никто бы не отказался, а вот жениться на ней я бы ни за какие деньги не стал. В первый раз я увидел Снежинку, когда ей было семнадцать лет, потом повстречался с ней через год и поразился, что она остается в одной и той же поре. Внешне она бы за год не изменилась, но, прожив год с Клоповым, должна была бы распуститься, расцвести, как экзотический цветок. Ничего подобного! Как в ней была какая-то недосказанность, так и осталась. Эта недосказанность притягивает неопытных мужчин, а повидавших жизнь, наоборот, отпугивает. Представьте тюльпан, который вот-вот должен распуститься. Проходит год, но бутон так и не раскрывается, и ты начинаешь понимать, что, когда он распустится, из него может вылететь ядовитая оса, которая смертельно ужалит тебя в сердце.

«Интересно, какие публичные места посещает директор дома отдыха, если он и Снежинку знает, и Клопова? — подумал Абрамов. — Я до вчерашнего утра даже не подозревал об их существовании».

— Клопов приезжал в дом отдыха в некомфортное для прогулок время. Почему он выбирал осень или весну? Что ему вообще в доме отдыха делать, если по рощам гулять невозможно?

— Он использовал «Металлист» не для развлечений, а для деловых встреч. Каждый раз, когда он поселялся у нас, к нему приезжали гости. Надолго они не задерживались. Час-два побыли, погостили и уехали. Скорее всего, это были люди, которых Клопов не хотел принимать у себя дома, а в публичном месте обсуждать с ними деловые вопросы не решался.

— Как к нему пропускали гостей? — спросил Сычев.

— У нас есть отработанный порядок приема посетителей. Гость представляется администратору и говорит, к кому он приехал. Администратор перезванивает в номер, уточняет, ждет ли постоялец этого гостя, и если ждет, то пропускает его. Документов у гостей никто не спрашивает.

— Я слышал, что у вас в комнате отдыха стоит бильярдный стол. Клопов не играл на нем?

— Даже близко не подходил. Я как-то в шутку спросил, не хочет ли он «шары погонять»? Клопов посмотрел на меня так, словно я предложил ему какую-то несусветную глупость — пройтись полностью обнаженным по дому отдыха, например. Клопов, как сейчас помню, скривился и говорит: «Я шары не гоняю». Профессионал! Для него сыграть на обычном бильярдном столе — то же самое, что для известного оперного певца исполнить нецензурные частушки в сельском клубе. Спеть частушки перед колхозниками нетрудно, только репутацию на всю жизнь испортишь.

Генне посмотрел на настенные часы.

— Скоро светать начнет, — сказал он. — Вы, наверное, не ужинали? Сколько вас человек? Я закажу в столовой завтрак. На голодный желудок работать нельзя.

От позднего ужина или очень раннего завтрака милиционеры не отказались. На стол им подали сосиски в томатном соусе, жареную лапшу, явно оставшуюся с вечера, хлеб, масло, горячий чай.

— Дождемся шести утра, тогда поедем назад, — сказал Сычев Абрамову.

— Почему нам надо просто так здесь торчать? — не понял Иван.

— Ты приедешь в управление и завалишься спать, пока начальство с отчетом не вызовет, а меня дежурный по УВД может на новое происшествие послать в любой район области. Зачем мне лишние заморочки? У нас на дежурстве знаешь как бывает? Поедешь на юг области на пару часов, а вернешься только через несколько дней. Я бы отпустил тебя пораньше, но тогда получится, что или ты работу на месте происшествия недоделал, либо я остался тут дурака валять. Все должно быть согласовано так, чтобы комар носу не подточил.

Абрамов, чтобы не терять времени зря, выписал из книги прибытия постояльцев даты, когда в «Металлисте» останавливался Клопов. Дал поручение директору дома отдыха вызвать на понедельник в городское УВД сотрудников дежурных смен, которые могли видеть Клопова или разговаривать с ним.

…В шесть утра автомобили уголовного розыска двинулись в обратный путь. Навстречу им, недалеко от поста ГАИ на южном въезде в город, повстречался автофургон с надписью на борту «Автоспецстрой». В СССР было принято сокращать названия предприятий до минимума, так что непосвященный человек ни за что бы не догадался, о каком именно заводе или учреждении идет речь. Фургон автомобиля «Автоспецстроя» был доверху набит самой совершенной аппаратурой для поиска металлов на расстоянии. Сидевшие в нем инженеры внимательно следили за показаниями приборов, но ничего обнаружить не могли.

— Мы прокатимся впустую! — сказал один из них. — От лесозащитной полосы до дороги расстояние тридцать пять метров. Наша аппаратура засечет тонкую проволоку на дереве только с десяти метров. Нам надо спуститься на грунтовую дорогу вплотную к лесополосе.

— Мы же не на танке едем! — возразил старший группы электронного контроля. — Посмотри в окно. Там грязи по колено. Мы увязнем по самое брюхо через десять метров и до обеда будем бегать по трассе, искать, кто нас сможет вытянуть.

Проехав от въезда в город до поворота на дом отдыха «Металлист», оперативная группа КГБ повернула назад. Ни с той, ни с другой стороны дороги антенны обнаружить не удалось…

Вернувшись в УВД, Абрамов спохватился, что он не заплатил за поздний ужин.

«Хитрый жук этот Генне, — подумал Иван. — Ненавязчиво предложил подкрепиться, а как платить за ужин, не сказал. Да и черт с ним, не обеднеет! Сколько я съел ночью? Три порции сосисок и кусков пять хлеба с маслом? Для их конторы это копейки. Обсчитают какого-нибудь постояльца из номера люкс и покроют все расходы».

Директору дома отдыха обсчитывать никого не надо было. Запас неучтенных продуктов для внезапных ночных гостей в «Металлисте» был всегда.