Дом отдыха «Металлист» находился в пятнадцати километрах от города. От трассы до него вела асфальтированная дорога. Въезд в «Металлист» преграждали ворота с проржавевшими петлями. Как пояснили работники дома отдыха, ворота уже много лет не закрывались, так как перегораживать въезд не было необходимости.

Главное здание дома отдыха «Металлист» было построено в 1968 году. Первоначально оно представляло собой четырехэтажную постройку, в которой на первом этаже размещались столовая и административно-хозяйственные помещения. В 1972 году к главному корпусу пристроили двухэтажный вспомогательный корпус, в который переехали кухня, столовая и администрация.

В жилом комплексе номера переоборудовали. В дальнем конце коридора на верхних этажах построили номера повышенной комфортности, для удобства именуемые люксами. Всего в доме отдыха было три таких номера. Вход в здание располагался в главном корпусе. Здесь в просторном холле с диванами для приезжих за стойкой круглосуточно дежурил администратор, по ночам выполнявший обязанности сторожа.

Дом отдыха располагался в живописном месте, в окружении березовых рощ. Рядом с ним, забор в забор, находились турбаза «Юность» и санаторий-профилакторий завода «Химпром». От комплекса культурно-оздоровительных учреждений до ближайшей деревни, где проживала большая часть обслуживающего персонала, было три километра, до берега реки — метров пятьдесят.

Абрамов и Сизиков прибыли в дом отдыха одновременно с оперативно-следственной группой областного УВД. Областники сразу взяли инициативу в свои руки, и сыщикам из городского управления оставалось только наблюдать за их действиями.

Руководил областной группой майор Сычев. У дежурного администратора он узнал, что обслуживающий персонал сменился в шесть часов вечера. Вновь заступившая смена о событиях пятницы или субботнего утра пояснить ничего не могла.

— Откройте нам номер 365 «Л», — велел Сычев.

Администратор сверился с книгой постояльцев и номер открывать отказался.

— Товарищ Клопов снимает этот номер до воскресенья, и я не могу в его отсутствие…

— Слышь, умник, — перебил его майор, — твой товарищ Клопов сейчас находится в розыске за убийство, и мне плевать, что ты можешь, а что — нет. Если не дашь ключи, мы взломаем дверь в номер, и вина за причиненный ущерб ляжет на тебя и только на тебя.

Администратор неохотно подчинился и выдал ключи.

Сыщикам в этот вечер повезло дважды. Во-первых, следственно-оперативная группа областного УВД выехала на осмотр места происшествия в полном составе, с экспертом-криминалистом. Во-вторых, по правилам дома отдыха уборку в помещениях производили только после отъезда постояльцев.

Войдя в номер, эксперт преградил коллегам дорогу:

— Мужики, идите все вон отсюда, пока я не закончу и не позову вас. Тут для меня работы — непаханое поле, вы все только затопчете и наследите, везде свои отпечатки оставите.

— Как ты один пойдешь? — спросил Сычев. — Вдруг там труп лежит?

— «Мертвые не кусаются!» — процитировал «Остров сокровищ» начитанный с детства эксперт. — Или ты думаешь, что труп в окно сбежит?

Крыть майору было нечем, и он отправил оперативников опрашивать оставшийся в ночную смену персонал.

Абрамов узнал для себя много нового. В доме отдыха были номера, рассчитанные на одного постояльца, двух- и четырехместные комнаты. В двухместные номера селили или семейные пары, или однополых постояльцев. Семейным парам, приезжавшим на отдых с малолетними детьми, при желании могли предоставить раскладушку, но только одну. Правила приема гостей разнились в зависимости от номера и проживающих в нем лиц. Семейные пары и постояльцы из одноместных номеров могли приглашать к себе гостей. Все остальные — нет. Мужчины, получившие путевку в дом отдыха в одноместный номер, могли, не таясь, приводить к себе посторонних женщин и оставлять их у себя на ночь.

— Здесь же не гостиница, — пояснил милиционерам администратор. — У нас другие правила.

— Приехавших к постояльцам гостей где-нибудь отмечают? — спросил Сычев.

— Зачем? — ответил вопросом на вопрос администратор. — В столовую гости не ходят, отдельное койко-место им не предоставляется. Наш дом отдыха находится далеко от города, так что случайный человек сюда не забредет. Чего нам опасаться? Что гость обворует постояльца? Сколько работаю, такого еще ни разу не было.

«Вот черт! — подумал Абрамов. — Тут самое настоящее гнездовье разврата! Приезжай на отдых с любовницей, и тебе слова никто не скажет. Кормить ее придется за свой счет? Это ерунда. С посторонней женщиной сюда не отъедаться приезжают».

— Чем ваши постояльцы занимаются в свободное время? — продолжил расспросы Сычев.

— Гуляют, ходят на речку, смотрят телевизор, проходят лечебные процедуры. По выходным у нас в столовой проводится дискотека. Каждый отдыхает как хочет! На то он и дом отдыха! — пояснил администратор.

Сверху спустилась закончившая смену горничная, припозднившаяся с отъездом. Ее около крыльца встречал муж на видавшем виде «Запорожце». С собой у горничной были две сумки-авоськи, доверху набитые пустыми бутылками. Посмотрев на авоськи, Абрамов понял, какой вид отдыха предпочитают вырвавшиеся на свободу трудящиеся.

Администратор перехватил его взгляд и, защищая честь «Металлиста», заявил, что это бутылки из-под лимонада или пива.

— В первый раз вижу бутылку из-под лимонада с квадратной этикеткой, — усмехнулся Иван.

— Бывают и такие, — для приличия возразил администратор.

Дежурившему в тот вечер администратору было около пятидесяти лет. В доме отдыха он работал с момента его основания. Администратор мог бы рассказать милиционерам, что некоторые гости с первого и до последнего дня пребывания в «Металлисте» беспрерывно пьянствуют, пропуская завтраки и обеды в столовой. Привезти с собой в дом отдыха портфель, полный бутылок водки, было обычным делом. Что удивительно, в «Металлисте» на почве распития спиртных напитков не было ни драк, ни скандалов. Так или иначе, все отдыхающие знали друг друга, работали на одном предприятии, и если один из гостей начинал вести себя вызывающе, то другие тут же успокаивали его. Худшим наказанием дебоширу было письмо от администрации дома отдыха в профком завода, выдавшего хулигану путевку. Профком на любые сообщения о недостойном поведении работников завода реагировал мгновенно и жестко: лишал премии, перемещал в списке на получение квартиры на несколько позиций вниз, в графике отпусков вместо лета передвигал позорящего коллектив гражданина на зиму или в начало весны.

— Чем сейчас, весной, ваши гости занимаются? — спросил Сычев. — В роще не погуляешь, на рыбалку не сходишь.

— Книжки читают, телевизор смотрят, — ответил администратор.

— Разве дома нельзя посмотреть телевизор? — удивился Абрамов. — Стоит ли ради просмотра телепередач за город ехать?

— Суть ведь не в телевизоре! — охотно пояснил сотрудник. — Здесь — свобода! У нас не пионерский лагерь, в «Металлисте» нет строгого распорядка дня. Каждый отдыхающий организует свой досуг так, как считает нужным. Здесь можно выпить с друзьями, а можно проспать весь день, и слова тебе никто не скажет. Здесь нет сварливых жен. В «Металлисте» не надо проверять уроки у детей, не надо посещать скучные собрания и никому не нужные лекции о международном положении. Здесь нет всевидящего ока профкома, тут каждый по себе и для себя. Свобода от городской суеты и серой повседневности — великая вещь! Приезжайте к нам на недельку, сами убедитесь.

«Я бы приехал, да только кто мне на вашем заводе путевку даст!» — подумал Сизиков.

У Абрамова было другое мнение.

«Что мне тут с алкашами делать? За порядком следить? — подумал он. — Если горничная за одну смену два ящика пустых бутылок вынесла, то тут здоровье не поправишь».

— С турбазы к вам гости не приходят? — спросил Сычев.

— У нас лучшая дискотека в округе! — похвалился администратор. — Девчонки с «Юности» приходят, а в профилактории в основном семейные пары отдыхают, им не до танцев. Девчонки, бывает, проберутся наверх, в мужские комнаты, но если шуметь начинают, мы их тут же выпроваживаем.

— Клопов не при вас приехал? — перешел к делу Сычев.

— Я заступил на смену, когда он уже заселился. Клопов — мужчина необщительный. Он, когда отдыхает у нас, из номера почти не выходит. Помнится, приехал он зимой с молоденькой молдаванкой. Вошел в номер и вышел из него только перед самой выпиской.

— С кем он приехал? — не понял Сычев.

— С молдаванкой. София Ротару кто, молдаванка же? Девушка, которая приехала с Клоповым, была на нее очень похожа: такая же смуглая, черноволосая, с выщипанными дугой бровями.

Абрамов и Сизиков переглянулись. Судя по описанию, зимняя подруга Клопова нисколько не походила ни на Снежинку, ни на ее сестру.

— Клопов обедал в общем зале? — спросил Сычев.

— О нет! У него было спецобслуживание. Постояльцы из номеров люкс могут заказывать себе завтраки, обеды и ужины в столовой по специальному меню, за отдельную плату. Обед им привозят в номер.

— Как привозят? На чем? — удивился Абрамов.

— Постоялец из номера люкс может позвонить в столовую и заказать обед в номер. Официант и кухонный рабочий берут тележку, точно такую же, на которой по столовой развозят тарелки с готовыми блюдами, ставят на нее заказанные блюда и вдвоем поднимают на этаж. Постоялец забирает тележку себе, а после еды выставляет ее в коридор. При каждом посещении гостя из номера люкс ему дают меню, в котором он подчеркивает блюда, которые хотел бы получить на следующий прием пищи. К меню прилагается накладная из столовой, в которой гость расписывается, что согласен с количеством доставленных ему блюд и их стоимостью. При выписке он оплачивает индивидуальные обеды отдельно.

«Так вот как наши богатеи своих подружек кормят! — подумал Сизиков. — Не надо никого в столовую вести. Оплачивай счета и заказывай обеды хоть на двоих, хоть на весь этаж».

«Вот твари, вот ведь буржуи недобитые! — мысленно вознегодовал Абрамов. — Ладно бы академик какой в люксе отдыхал или герой труда — слов нет, заслуженный человек может позволить себе индивидуальное обслуживание. Они же, холуи, на цыпочках перед каким-то проходимцем скачут, перед тунеядцем, неизвестно как доставшим справку об инвалидности. Спрашивается, за что наши деды боролись, если буржуи вновь жируют и с девками в люксах отдыхают?»

На политзанятиях в армии Абрамову разъяснили раз и навсегда, что иностранные богатеи-кровопийцы называются капиталистами, а наши, советские, — буржуями. Абрамов, выросший в бедной семье, с детства видевший вокруг себя в пригородном поселке Предзаводском или пьянь, или трудяг, с утра до вечера пропадавших на работе, считал буржуями всех, у кого уровень достатка был выше среднего. Буржуями для него были все поголовно обладатели автомобилей «Волга».

В чем-то он был прав! Купить «Волгу» на зарплату мог позволить себе известный ученый, партийный деятель, певец или композитор. Обычный советский рабочий или служащий на «Волгу» скопить не смог бы за всю жизнь. Даже экономя каждую копейку не смог бы. Дельцы, паразитирующие на здоровом теле советского общества, такие как Клопов или снующие по вещевому рынку спекулянты, могли приобрести престижный автомобиль в обход очереди на его получение.

«Было же время! — со злостью подумал Абрамов. — Извели после революции буржуев, но потом они опять возродились и стали плодить вокруг себя лакеев, готовых им еду в номер привозить».

— Подождите! — вывел Ивана из задумчивости голос администратора. — Что же получается? Товарищ Клопов выехал из дома отдыха и не рассчитался за обеды? Он никогда так не поступал. Кто же за него продукты оплачивать будет?

— Кто ему ботинки облизывает, тот пускай и платит! — не скрывая издевки, предложил Абрамов.

— Очень странно! — не дал развиться перепалке Сычев. — Вы, администратор, пришли на работу, приняли смену. Наверняка вы в журнале проверили заселение гостей в номера люкс, увидели фамилию Клопова. На стоянке его автомобиля не было. Вы не поинтересовались, куда он делся?

Администратор с ненавистью посмотрел на Абрамова и ответил Сычеву:

— Кто вам сказал, что Клопов должен был на своей «Волге» приехать? Зимой его племянник на зеленых «Жигулях» привозил.

— Вы модель «Жигулей» не запомнили?

— ВАЗ-2103. Первые цифры номера — 26. Я запомнил их, так как они с моей датой рождения совпадают.

— Почему вы решили, что водитель «Жигулей» был ему племянником?

— Клопов сам сказал об этом. Когда он получал у меня бланк регистрации постояльцев, кивнул в сторону «Жигулей» и говорит: «Племяш мой совсем взрослым стал. Машину купил!» Племянничку этому на вид лет тридцать, так что взрослым он уже давно стал, а не этой зимой. Когда они прощались, Клопов его Димой назвал, а эта, молдаванка, на него так посмотрела, словно он у нее денег взаймы попросил и не отдал в срок. Мне тогда показалось, что она от избытка презрения хотела плюнуть ему вслед, да не стала, постеснялась, да и место тут неподходящее, чтобы эмоции проявлять.

— Опишите мне этого племянника, — предложил Сычев.

— Молодой мужчина, ничем не приметный. Среднего роста, усов нет, стрижка аккуратная, волосы русые. Одет он был в куртку «Аляска», а на Клопове была финская дубленка. Во что молдаванка была одета, я уже не помню.

С лестницы милиционеров позвали наверх. Поднимаясь на этаж, Сычев тихо сказал Абрамову:

— На кой черт ты об него ноги вытираешь? Замкнется сейчас администратор, и мы из него больше слова не вытрясем.

— Я вытрясу! — заверил Иван. — Если надо будет, этот буржуйский холуй мне признается, в каком классе он первый раз в женской бане в щель подглядывал.

Сычев ничего не сказал. Спорить с Дуболомом на темы классового противостояния было бесполезно.