Стоя на открытой веранде, я с облегчением думала, что наконец-то подходит к концу этот тяжелый и длинный день. Торопиться нам с Варькой было некуда, Катя очень просила остаться еще на одну ночь, и мы не смогли отказать ей в такой малости. На улице похолодало, небо затянуло темными тучами, то и дело принимался моросить мелкий противный дождь. Погода была вполне под стать моему настроению. Все расползлись по своим комнатам, огромный дом пугал гулкой, настороженной тишиной. Громыко закрылся в зимней гостиной с Максимовичем, Катерина, окончательно вымотанная долгим разговором, отдыхала у себя в спальне, Илюша сидел рядом с матерью, боясь оставить ее даже на минуту. Варька, которая гораздо лучше меня разбиралась в медицине, да и вообще симпатизировала Ванде Станиславовне, пошла проверить мать Мальцева. И только я осталась не у дел. Тягостная атмосфера давила на меня, не давая вдохнуть полной грудью, голова слегка кружилась, и к горлу подступала тошнота. Видимо, это была запоздалая реакция на утренние события. Мне нестерпимо захотелось выйти на свежий воздух. Здесь, на открытой веранде, дышалось гораздо легче. Поплотнее запахнув Катину куртку, я расположилась в плетеном кресле в дальнем углу веранды, укутала ноги пушистым пледом и прикрыла глаза. Бессонная ночь и напряженный день взяли свое, меня почти сразу сморил сон.

Проснулась я оттого, что рядом со мной кто-то приглушенно разговаривал. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на веранде, кроме меня, никого нет, я догадалась, что голоса слышны с улицы. Разговаривали двое. Первый голос принадлежал женщине, его я узнала сразу. Таким грудным бархатным контральто говорила горничная Наташа, второй, мужской, был мне совершенно незнаком. Говорившие о чем-то спорили. Вдруг последняя фраза, брошенная мужчиной, меня заинтересовала. Мой сон как рукой сняло. Стараясь не шевелиться, я вся превратилась в слух.

— Наташ, имей в виду, я все видел. Так что теперь нет никакого смысла врать, будто ты ни при чем, — мужчина говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась явная угроза.

— Вот ведь прицепился как репей! — Наташа отвечала зло и раздраженно. Ну что ты мог видеть? Напридумывал себе с три короба, а теперь болтаешь! Выдумки все это и вранье!

— Да ладно, Наташ, кончай орать не по делу, а то услышит кто, тебе же хуже будет. Тем более раз все это вранье, что ж ты так распетушилась? — совершенно спокойно и даже с оттенком заботы произнес незнакомый мужской голос.

— Да как тут не орать! Ты ж мне целый день проходу не даешь, все пугаешь! Что тебе от меня нужно?

— Что мне нужно, ты сама прекрасно знаешь, не маленькая! Так что кончай ломаться! Приходи сегодня, часиков в двенадцать, когда в доме все улягутся. Я дверь на замок закрывать не стану.

— Ты что, сдурел, что ли! От возмущения Наташа с громкого шепота перешла почти на крик. — Да кто ты такой, чтобы я к тебе приходила!

— Дура ты, Наташка, — совершенно беззлобно заметил все тот же хрипловатый мужской голос, я же тебя в последний раз по-хорошему предупреждаю. Не придешь сегодня, все хозяйке расскажу или прямо к следователю пойду, вот уж он обрадуется. Мне-то терять нечего, а ты потом хватишься, да поздно будет!

Голос горничной предательски дрогнул.

— Петруш, не надо к следователю! Давай с тобой по-свойски договоримся. Хочешь, я тебе заплачу? У меня деньги есть, тысяча евро, я на отдых копила.

— Не, Натах, мне деньги без надобности, живу на всем готовом, ни в чем не нуждаюсь, да и много ли мне надо? А ты баба молодая, горячая, как тут устоять?

— Ну, Петь! Наташа пустила в ход главное женское оружие — слезы. — Меня ведь жених дома дожидается, какими глазами я на него потом смотреть буду…

— Вот и пускай дожидается, я ведь тебя не замуж зову, — хохотнул невидимый мне собеседник, а потом совершенно другим тоном добавил: — Ты тут святошу-то из себя не строй, бесполезно. Думаешь, я не видел, как ты перед хозяином задницей крутила да свои прелести напоказ выставляла? Так что хватит про жениха заливать. Все, Натах, разговор окончен, либо ты сегодня ночью ко мне, либо я завтра с утра к следователю. Тебе выбирать!

Тут же под тяжестью чьих-то шагов заскрипел гравий на дорожке и послышался резкий звук закрываемого окна на кухне. Вскочив с кресла, я бросилась к перилам и в свете фонарей успела разглядеть высокую мужскую фигуру, быстро удаляющуюся в сторону гостевого домика.

Петр — припомнила я имя, которым Наташа называла своего таинственного собеседника. Так это же садовник Мальцевых! Тот самый, который делает потрясающие цветочные композиции и живет в гостевом домике в самом конце сада. Вот, значит, кто положил глаз на молоденькую горничную. Хотя его вполне можно понять. Наташу нельзя было назвать красавицей. Самое обычное, заурядное лицо, глубоко посаженные серые глаза, обрамленные светлыми, не слишком густыми ресницами, слегка широковатый нос, высокие скулы. Ума природа ей тоже особо не дала, зато наделила великолепной фигурой. Большая высокая грудь, тонкая, такая, что можно обхватить двумя руками, талия, широкие пышные бедра. При этом в гардеробе горничной в основном преобладали обтягивающие кофточки, выигрышно подчеркивающие ее достоинства, и юбки выше колен. В остальном девушка была работящая, аккуратная и, что самое главное, не болтливая. Поэтому хозяйку дома она очень устраивала. Однако, боясь, что прелести Наташи заинтересуют подрастающего Илью, Катерина одно время пыталась бороться с ее откровенными нарядами. В специализированном магазине она купила для горничной подходящую, на ее взгляд, форменную одежду. Голубое приталенное платьице с отложным белым воротничком и пикантный передник с кружевами. Девушка сильно дорожила своим местом у Мальцевых, поэтому беспрекословно надела на себя выбранную хозяйкой униформу. Но как только она показалась на глаза Катерине, та с ужасом замахала руками и велела срочно снять это безобразие. В незатейливом наряде Наташа больше всего напоминала представительницу древнейшей профессии. Вскоре Илюша отправился на учебу в Англию, и Катерину перестали волновать соблазнительные наряды горничной. Вспомнив эту историю, я невольно улыбнулась, чувства несчастного садовника были мне вполне понятны. Однако что же он мог узнать о Наташе? Почему девушка так сильно испугалась его угроз? Вдруг это как-то связано со смертью Мальцева? После подслушанного разговора вопросов стало еще больше. Надо обязательно поговорить об этом с Кириллом.

Отношения между Громыко и Максимовичем всегда были ровными, с большой натяжкой их даже можно было назвать приятельскими. Они не раз работали по одному делу, при необходимости обменивались информацией и никогда серьезно не конфликтовали. Поэтому, когда Виктор Анатольевич неожиданно увидел в дверях своего коллегу, он был искренне удивлен, но не более того. Внимательно выслушав объяснения Громыко, Максимович тяжело вздохнул и с сожалением произнес:

— Единственное, что я могу сказать тебе уже сейчас, не изучив до конца все детали этого дела, — похоже, влипли твои подружки в очень неприятную историю.

— Ты хочешь сказать, что несчастный случай полностью исключен? — мрачно спросил Громыко.

— Ну, может, и не полностью, — уклончиво ответил Виктор, — но лично у меня практически не осталось сомнений, что тут произошло убийство.

— А алкоголь в крови уже проверили? Мог же он спьяну упасть, все-таки день рождения человек отмечал? — с надеждой спросил Кирилл.

— Ты будто не знаешь, как у нас дела делаются, — Максимович бросил недоуменный взгляд на коллегу, — сегодня же воскресенье, выходной, в лучшем случае завтра с утра получим результаты.

— Витя, а что там со ступеньками, на них какая-то смазка? — не унимался Громыко.

— Ну да, вроде смазка, — неохотно подтвердил следователь. — На первый взгляд сильно смахивает на машинное масло, точнее будем знать завтра. Причем навряд ли его там случайно пролили. Похоже, кто-то подготовил все заранее.

— Ты думаешь… — Кирилл хотел задать вопрос, давно крутившийся на языке.

— Ничего я пока не думаю, рано выводы делать, — оборвал его Максимович, — тут еще копать и копать. Ладно, Кирюх, приятно было с тобой поговорить, но дел невпроворот. У тебя остались ко мне вопросы?

— Только один, последний, — Громыко понял, что Максимович не настроен дальше продолжать разговор, и он его прекрасно понимал. Кирилл сам не выносил, когда кто-то без соответствующей санкции совал нос в его дела. — Как ты думаешь поступить с Катериной Мальцевой?

— Да никак не думаю, — в голосе следователя появилось раздражение, — оставлю дома под подписку о невыезде. Куда она денется…

— Вот и отлично, — с облегчением вздохнул Кирилл. Он знал, что Виктор Анатольевич славится своим крутым нравом, и слегка опасался за Катерину.

Выйдя из зимней гостиной, Громыко спустился на первый этаж, прошелся по комнатам и поймал себя на том, что бессознательно ищет Лелю. Но ее нигде не было. На кухне он застал раскрасневшуюся горничную, закрывающую окно и плотно задергивающую шторы. При виде Громыко она сильно смутилась, будто он поймал ее на чем-то постыдном. «Продукты, что ли, приворовывает?» — с усмешкой подумал Кирилл. Поблагодарив девушку за чай, он поспешил в коридор, где ему послышался звук открываемой двери. Но это снова была не Леля. Навстречу Громыко вышел невысокий мужчина средних лет в сером рабочем комбинезоне, именно он несколько часов назад проводил Кирилла до дверей Катерининой спальни. Некрупного телосложения, с мелкими невыразительными чертами лица и какими-то пегими волосами, он смахивал на большую недовольную мышь. Угрюмо кивнув, мужчина поспешно направился к лестнице в подвал, где располагались подземный гараж и мастерская.

«Это, видимо, и есть помощник Мальцевых по хозяйству. Если не ошибаюсь, Николай Сергеевич Тихонов, — отметил про себя Громыко и невольно ужаснулся, — да тут полон дом народу, уединиться негде. Не представляю, как они здесь живут! Хотя человек существо неприхотливое, ко всему привыкает». После долгих разговоров Кирилла потянуло на свежий воздух. Накинув на плечи куртку, он вышел на открытую веранду. В дальнем углу в плетеном кресле-качалке сидел объект его поисков.

— Кирилл! Как же здорово, что ты пришел, а я уже собиралась идти тебя искать, — увидев выходящего из дома Громыко, я вскочила и бросилась к нему навстречу. Между нами оставалось не больше полуметра, когда Кирилл вдруг сам шагнул ко мне, порывисто обнял и с силой прижал к себе. От неожиданности я потеряла дар речи.

— Лелечка, — нежно шептал он мне на ухо, все сильнее и сильнее прижимая к груди, — хорошая моя! Как же я по тебе соскучился, я не видел тебя целую вечность.

Я же словно вкопанная замерла на месте. Мысли путались, мозг отказывался работать. Наконец кое-как мне удалось сбросить с себя охватившее оцепенение и с трудом выдавить:

— Кирилл, погоди! Мне надо кое-что сказать тебе, это очень важно…

— Да! Да, моя хорошая! — Губы Кирилла стали покрывать поцелуями мои волосы, шею, лоб. — Мне тоже надо многое сказать тебе. Каким же я был дураком, что надеялся забыть тебя! А ты знаешь, я ведь много раз собирался позвонить, а однажды даже набрал номер. Но, услышав в трубке твой голос, тут же дал отбой! Глупо, да?

— Кирилл! Погоди! — Я снова попыталась остановить Громыко, но все было бесполезно.

— Да, я знаю, я вел себя как мальчишка! Как неразумный подросток! Но что было поделать, если меня бросало в жар от одного только воспоминания о тебе!

Я чувствовала, что губы Громыко становятся все более требовательными, он почти задушил меня в своих объятиях, но тут входная дверь предательски скрипнула и на нас упала широкая полоса света. Я стояла спиной ко входу, но для того, чтобы понять, кто именно нарушил наше уединение, мне даже не пришлось оборачиваться. Так вовремя могла приходить только Варвара.

Громыко резко отшатнулся от меня и, не сдержав эмоций, тихо выругался. Я же так и осталась стоять посреди веранды, не произнося ни слова.

— Ну что, воздухом дышите? — ехидно поинтересовалась подруга, плотно прикрывая за собой дверь. — Шли бы лучше в сад, там и воздух чище и народу ходит меньше.

— Так дождик же на улице, — я решила сделать вид, что ничего не произошло.

Мы же, в конце концов, все взрослые люди и Варька нам не указ.

Усевшись обратно в плетеное кресло, я украдкой бросила взгляд на Громыко. Он отошел в глубь веранды и, облокотившись о перила, разглядывал что-то в саду.

— А я-то думаю, куда все пропали? Ищу вас, ищу, весь дом обошла, ни тебя, ни Кирилла. Ну теперь все понятно! — Варька выразительно закатила глаза. — А то я уже беспокоиться начала, но ты под защитой милиции…

Все-таки моя подруга никогда не отличалась тактичностью. Нет чтобы просто промолчать, куда там! Теперь целый вечер она будет мусолить эту тему. Я же прикинувшись, что совершенно не замечаю ее дурацких ухмылок и прозрачных намеков, попыталась перевести разговор в более безопасное для нас русло:

— Понимаешь Варь, я тут совершенно случайно кое-что подслушала. Вот и решила рассказать все Кириллу, вдруг это важно и как-то связано со смертью Мальцева?

— Насколько я могу судить по реакции Кирилла, твоя информация потрясла его до глубины души, вон он до сих пор в себя прийти не может. Да и у тебя глазки блестят, на щеках румянец. Я прямо сгораю от любопытства и требую подробностей!

Пропустив мимо ушей едкие замечания подруги, я попыталась как можно более точно передать подслушанный мною диалог. Уже через пять минут мы трое, совершенно забыв о недавней неловкости, обсуждали услышанное:

— Интересно, что же такое смог узнать садовник о Наташе? Кир, а вдруг она причастна к смерти Мальцева? Мне, если честно, эта особа никогда не нравилась, одни безумные декольте чего стоят!

Варвара, как обычно, была в своем репертуаре.

— Варь, ну какая связь между смертью Анатолия и откровенными нарядами? Может, она и не является образцом морали, но работает в этой семье не первый год. Я скорее склонна проверить садовника, он-то темная лошадка, появился тут всего пару месяцев назад и никто о нем толком ничего не знает.

— То, что она тут давно работает, совершенно ничего не значит, — упрямо возразила Варвара. — Может, ее Толя чем-то обидел и она решила отомстить? Кир, давай все-таки с горничной начнем. Может, за ней для начала последить?

Громыко молча слушал нашу перепалку, а потом неожиданно ударил кулаком по перилам.

— Вы что, опять за свое? — Он говорил громко, почти кричал, я даже испугалась, что нас услышат в доме. — Снова лавры Шерлока Холмса не дают покоя? Предупреждаю сразу, если хотите, чтобы я ввязался в это дело, не смейте никуда совать свой нос. Сидите тихо, как мыши! Понятно?!

— Понятно, только при чем тут мыши? — обиженно прошептала я. Такая резкая перемена в только что ласковом и трепетном Кирилле мне совсем не понравилась.

— Что же тут непонятного? — поджав губы, вторила мне подруга. — Только ты уж будь добр, не кричи на нас, мы дамы нежные и этого не любим.

— Ладно, больше не буду, — более спокойным тоном проговорил Громыко. — Только с вами по-другому нельзя. Вам чуть дашь слабину, тут же пускаетесь во все тяжкие, мните себя великими детективами и отправляетесь ловить убийц! Так что помните, я вас предупредил!

— Ну хватит, не ворчи! Мы же договорились! — Варвара Воронцова ненавидела, когда ей дважды повторяли одно и то же, потому что если была с чем-то не согласна, то повторять это можно было хоть сто раз, хоть тысячу, она все равно оставалась при своем мнении. Ее проще было убить, чем переубедить. Но, к несчастью Громыко, он еще не достаточно хорошо знал мою подругу.

— Так что выкиньте все глупости из головы и возвращайтесь к обычной жизни, — продолжал немного успокоившийся Кирилл. — Я сам всем займусь. И неизвестным садовником, и обиженной горничной, и скользкими ступеньками. Пусть вас это больше не волнует.

— Кир, ты требуешь он нас невозможного! — От возмущения Варвара всплеснула руками. — Катя Мальцева — наша близкая подруга, мы не можем выкинуть ее из головы. Кстати, а что будет с ней? Неужели Максимович ее действительно подозревает? — За всеми нашими спорами мы чуть не забыли выяснить самое главное, то, ради чего и пригласили Громыко.

— Да все нормально будет с вашей Катей, не переживайте! Ну возьмут с нее подписку о невыезде, и все, а там посмотрим. — Кирилл подошел к краю веранды и выглянул на улицу. — А дождик-то почти закончился. Ладно, девочки, поеду я, не буду больше испытывать терпение Виктора Анатольевича. Бросив на меня последний взгляд, полный тоски и досады. Громыко отправился к выходу, но на пороге обернулся. — Может проводите меня?

— Конечно, проводим! — Кутаясь во взятые на прокат у Кати куртки, мы вместе с Кириллом вышли во двор. Оказалось, что Громыко не загнал машину на участок, а бросил прямо на улице.

Варька, как обычно, не удержалась от колкости.

— Что же ты машинку свою новенькую за воротами бросил, не боишься, что угонят? Громыко удивленно поднял брови:

— Почему новенькую? Моему «лансеру» шестой год, кому он нужен? Да тут, на Рублевке, небось, прислуга на лучших машинах разъезжает.

— А что же стало с BMW X6? — Теперь настала Варькина очередь удивляться. — Или ты на нем не ездишь, бережешь?

— Не понял, — Громыко даже замедлил шаг, — с чего это ты взяла про BMW, у меня его отродясь не было, хотя я бы не отказался.

— Да ладно заливать! Мы же тебя на этой машине собственными глазами видели. Вспомни хорошенько, почти год назад ты, я и Лелька сидим в кафе в самом центре Москвы, только что закончилось дело Виннер…

— Ах, ты об этом, — перебил Варьку наконец догадавшийся о чем идет речь, Кирилл. — Это к моему великому сожалению, была не моя машина. Я ведь тогда параллельно вел еще одно дело, вот и понадобилось… Хотя стоп, что-то я с вами теряю бдительность и слишком много болтаю. Точно пора домой.

— Жаль, — печально протянула Варвара, — a мы было порадовались за тебя.

— Девочки, да вы сами подумайте, откуда у меня деньги на такую машину, я ж не подпольный миллионер.

— Слушай, Кир, — Варька пристально уставилась на Громыко, — кстати, о больших деньгах. — Давно хотела тебя спросить, а куда могли деться Раисины деньги? Ты же вроде сказал, что их так и не нашли.

Стоя рядом, я сгорала от стыда. Мне было неловко за подругу и за наши в общем-то беспочвенные подозрения в отношении всегда порядочного и щепетильного Кирилла. Однако реакция Громыко меня удивила: вместо того чтобы обидеться, развернуться и уехать навсегда, он начал хохотать. Он хохотал до слез, так искренне и заразительно, что мы волей-неволей тоже заулыбались. Отсмеявшись, Кирилл заглянул мне в глаза.

— Леля, скажи честно, ты тоже думала, что я присвоил Раисины деньги?

— Нет, Кир! Что ты! Никогда даже мысли такой не допускала, — слегка покраснев, замотала головой я.

— Хоть на этом спасибо, — с явным облегчением вздохнул Громыко.

— Ну так куда ж они делись? — не унималась Варвара, которая смущаться и краснеть явно не собиралась. — Не могли ведь деньги просто взять и испариться? Ты же сам сказал, что при обыске их не нашли.

— Именно так оно и было. Денег у Виннер действительно не нашли, зато нашли квитанции, согласно которым всю сумму, до последней копейки, Надежда Сергеевна перевела в Воронежский дом малютки. Видимо, она посчитала, что это будет самым правильным применением для грязных Раисиных денег. — Громыко бросил взгляд на пристыженную Варьку. — Так что ты со своими дедуктивными способностями снова оказалась не на высоте. Надо больше доверять людям, тем более тем, кого ты знаешь не первый день. Все, бегите домой, а то совсем замерзнете. Завтра позвоню.

В голосе Громыко мне все же послышалась легкая обида.