Инга сидела с подругой в летнем открытом кафе и уже в который раз набирала номер Мальцева. «Абонент находится вне зоны действия сети или временно недоступен», — постоянно твердила трубка.

— Недоступен он! С нескрываемым раздражением Инга швырнула на столик дорогой мобильник и, отодвинув недоеденное пирожное, достала из сумочки пачку сигарет Vogue. — А то, что агент нас уже второй час дожидается, это его совершенно не беспокоит! Закурив, она взглянула на сидевшую напротив Нину, призывая разделить ее праведный гнев.

— Да не кипятись ты раньше времени, куда он денется, сам позвонит! Видимо, перебрал вчера лишнего, вот теперь и отсыпается, — Нина искренне не понимала беспокойства подруги.

— Да не мог он лишнего перебрать, — отмахнулась Инга, — он пьет очень мало, да и то только коллекционные вина, а от них толком не пьянеешь. Нет, здесь точно что-то не чисто! Не иначе завел кого-нибудь или того хуже, решил к своей мымре старой вернуться. Инга со злостью раздавила в пепельнице недокуренную сигарету и снова схватилась за телефон.

— У тебя сразу одно на уме, «кого-то завел»! Может, дела у человека, он ведь президент крупной компании, а не какой-нибудь инженеришка с нормированным рабочим днем с девяти до шести, — постаралась успокоить не в меру разбушевавшуюся подругу всегда спокойная и рассудительная Нина.

— А у меня, значит, не дела! Я же объясняла, мы с ним сегодня квартиру договорились идти смотреть, ту двушку на Соколе, о которой я тебе рассказывала. А вдруг нас кто-то опередит и раньше задаток даст! Что тогда? Уйдет квартирка!

— Ну и что, это уйдет, другая появится. Не понимаю, чего ты так дергаешься.

— Мне другая не нужна. Эта квартира — мечта всей моей жизни. Сталинский дом, потолки высокие, комнаты большие, район отличный, это тебе не Текстильщики какие-нибудь, на Соколе вся московская элита живет. И мама с братом недалеко, десять минут на машине. Так что мне эту квартиру упускать никак нельзя! — Инга уже в который раз набрала номер Мальцева, но он по-прежнему не отвечал. — Вот ведь гад! Нин, как ты считаешь, а может, он просто передумал покупать мне квартиру и я напрасно жду его битых два часа? А он сидит где-нибудь со своей мымрой и посмеивается.

— Прекращала бы ты паниковать, подруга! — Нина с удовольствием отхлебнула густой горячий капучино, все-таки кофе здесь варили отменный, ради такого кофе даже нытье Инги можно было послушать. — На твоего Анатолия это совсем не похоже. Он мужчина серьезный и, по всему видно, не жадный.

— Да вроде не жадный, только что-то мне подсказывает, что не стоит больше тянуть с покупкой квартиры, а то как бы не остаться у разбитого корыта.

— Тогда не тяни время, поезжай одна. Толя твой либо прямо на Сокол подъедет, либо позвонит. Все лучше, чем сидеть и гадать на кофейной гуще!

— Точно, Нин, ты, как всегда, права. Поеду. Может, удастся уломать риелтора попридержать квартиру еще денек.

Подруги нежно распрощались до завтра. Нина направилась в сторону метро, а Инга заспешила к своей «божьей коровке». Так за ярко-красный цвет она называла «фольксваген»-«жук», подаренный ей любовником на двадцатипятилетие. Мысли девушки были целиком и полностью заняты Анатолием Мальцевым. Вместе они уже целый год, но за этот год она ничуть не приблизилась к своей заветной цели. А цель у Инги была одна — удачно выйти замуж. Видя перед собой наглядный пример матери, оставшейся одной с двумя детьми, девушка решила не делать ставку на любовь. Ей совсем не хотелось донашивать старые вещи до дыр, экономить на всем и постоянно считать копейки. Не по годам умная и развитая Инга еще в школе поняла, что ее единственный шанс выбраться из нищеты — это найти состоятельного мужа. Поэтому брак с однокурсником или с соседом по двору совершенно не привлекал расчетливую девушку. Ей хотелось продать свою молодость и красоту подороже и зажить легкой и сытой жизнью где-нибудь в Ницце или на Канарах. Когда Мальцев встретился с Ингой, она как раз находилась в активном поиске. Положа руку на сердце, Анатолий не был мечтой всей ее жизни, но, как говорится, на безрыбье и рак покажется рыбой. Тем более Инга надеялась, что со временем непременно присмотрит себе кого-нибудь побогаче. Но, к ее великому сожалению, все шло не так, как она себе запланировала. Анатолий регулярно встречался с ней в московской квартире, покупал дорогие подарки, изредка возил отдыхать на Лазурный берег, но вводить в свой круг совершенно не спешил, там полноправно царствовала его жена. Статус любовницы Ингу совершенно не устраивал, она хотела занять место законной супруги. Девушка злилась, плакала, закатывала истерики, устраивала бойкоты, но все напрасно, Анатолий оставался непреклонен. А в последнее время Инге стало казаться, что Мальцев слегка охладел к ней, он реже звонил, начал дарить подарки только по поводу, а два месяца назад, не предупредив, укатил к сыночку в Лондон вместе со своей мымрой.

Наконец терпение Инги лопнуло. Доведенная до отчаяния, она, по совету подруг, решила пойти к колдунье и сделать приворот на Анатолия. В душе Инга была закоренелой материалисткой и не особо верила в магию, но ради удачного замужества была готова испробовать все средства, и никакие разговоры об обратной стороне приворота и о его плачевных последствиях не остановили отчаянную девушку. Ведь, как известно, в любви и на войне все средства хороши. Телефон и адрес ворожеи подсказала институтская подружка, и весь вчерашний вечер Инга провела в маленькой темной квартирке на окраине города, где жила и одновременно работала потомственная колдунья Акулина. В комнате, куда Акулина ввела слегка испуганную девушку, царил полумрак. На большом круглом столе, стоящем в самом центре, горели четыре большие свечи в старинных бронзовых подсвечниках. Колдунья усадила Ингу за стол и велела достать фотографию. Дрожащими пальцами девушка вынула портрет Мальцева, сделанный не так давно, во время их последней поездки в Сан-Тропе. Не теряя времени, Акулина тут же приступила к ритуалу. Белым мелом она начертила на столе круг, в самый центр положила фотографию, по углам поставила четыре горящие свечи и зашептала магическое заклинание. Затем она взяла длинную острую булавку и, вложив точно такую же в правую руку Инги начала вкалывать ее поочередно в область головы, сердца и детородных органов. Сделав повелительный знак рукой, колдунья заставила девушку повторить то же самое. Когда фотография был уже достаточно исколота, Акулина взяла в руки красный карандаш и на ее обратной стороне написала имена Инги и Анатолия, соединив их между собой тонкой линией. А затем достала иголку с красной шерстяной ниткой и прошила фото по краю крупными стежками. Завязав концы нити на три узла, она перекрестила их левой рукой и запечатала воском от свечи. Прошитую фотографию Акулина велела хранить у себя и ни в коем случае никому не показывать, особенно тому, кто на ней изображен. Поспешно засунув портрет Анатолия обратно в сумочку, Инга с огромным облегчением покинула квартиру ворожеи. Все-таки магия, даже если ты в нее не очень веришь, наводит легкий ужас. С того ритуала прошли почти сутки, но пока никаких изменений к лучшему в поведении любовника Инга не ощущала. Однако она не теряла надежды, ведь магия — дело тонкое и не работает по строгому расписанию. Тем более что с недавних пор у Инги появился еще один козырь, на который она делала большую ставку и который должен был сразить Анатолия наповал.

Войдя в кирпичный сталинский дом на Песчаной улице, Инга в последний раз набрала номер Мальцева. Но, снова услышав уже успевшую надоесть ей фразу, выключила мобильный и бросила на дно сумочки:

— Ничего, Толечка, подожди немного, — сердито прошептала обиженная девушка, — скоро ты будешь за мной бегать!

Разговор с риелтором, молодым, шустрым парнем, прошел на удивление удачно. Улыбнувшись ему поласковее и пару раз томно закатив глаза, Инга легко уговорила его хотя бы до конца сегодняшнего дня никому не показывать так полюбившуюся ей квартиру. Девушка с нескрываемым удовольствием ходила по огромным пустым комнатам, трогала стены, оклеенные дешевыми бумажными обоями, выходила на большую, заваленную старым хламом лоджию, с которой открывался роскошный вид на ухоженный сквер и старинную церковь. Ей, выросшей в малогабаритной квартирке недалеко от метро «Полежаевская», эта квартира казалась настоящим дворцом.

«Неужели когда-нибудь я стану здесь хозяйкой. — мечтала Инга, бродя из одной комнаты в другую, — вот здесь я поставлю кровать, а рядом комод, над комодом повешу огромное зеркало в старинной бронзовой раме. В большой комнате устрою гостиную, с мягким уютным диваном, глубокими креслами и непременным торшером в углу. А на лоджии разведу цветы, много цветов, целый сад!» От приятных мечтаний ее оторвал резкий голос риелтора:

— Ну что, девушка, все посмотрели, можно закрывать?

— Да-да, конечно. Огромное вам спасибо, Михаил. Не сомневайтесь, я в долгу не останусь.

Инга одарила молодого человека одной из своих самых обворожительных улыбок. — Да ладно, чего там! Разве трудно помочь та кой красивой девушке. — Михаил беззастенчиво ощупывал глазами стройную фигурку Инги. — Но помните о нашем уговоре, я держу квартиру до завтрашнего утра. Если завтра в десять ноль-ноль вы не вносите полагающийся залог, я выставляю ее на продажу. А уж такая квартирка ждать не будет, уйдет влет, даже не сомневайтесь!

— Не волнуйтесь, Михаил, завтра с утра деньги будут у вас, это я гарантирую.

Инга распрощалась с шустрым агентом, но к лифту не пошла, ей захотелось спуститься пешком по широкой светлой лестнице, провести ладонью по гладким деревянным перилам и хотя бы мысленно представить, что это уже ее дом. «Ничего, ничего, завтра с утра ты сам объявишься как миленький, еще уговаривать будешь взять твои деньги», — шептала девушка себе под нос, отсчитывая ступеньки. Злость ее немного улеглась, теперь самое главное было заставить Мальцева купить ей эту квартиру. Выйдя во двор, Инга поежилась, за то время, что она провела в доме, подул сильный порывистый ветер, тучи затянули небо и начал накрапывать мелкий дождик. В который раз она пожалела, что до сих пор так и не научилась парковаться, каждый заезд во двор был для нее сродни катастрофе. Вот и сейчас она бросила машину за домом, прямо на проезжей части. Инга немного постояла под козырьком, ей совсем не хотелось портить укладку и мочить купленный только вчера костюм от «Дольче Габана». Но дождь все усиливался, ждать дальше не было никакого смысла. Скрепя сердце, девушка достала из сумки зонтик и, стараясь идти осторожно, чтобы не забрызгать белые брюки, направилась к машине. Прячась под зонтом от резких порывов ветра, она быстро обогнула дом и сквозь пелену дождя уже различала свою «божью коровку», одиноко стоящую на обочине. Инга ускорила шаг, она сосредоточенно смотрела под ноги, боясь попасть в глубокую лужу и мечтая лишь об одном скорее оказаться в теплом, сухом салоне.

Машина появилась перед ней совершенно неожиданно. Инга даже не успела ничего понять. Колеса заскользили по мокрой дороге, а водитель слишком поздно заметил вылетевшую из-за кустов девушку, которую, словно парус, тащил за собой большой яркий зонт. Послышался визг тормозов, а потом резкий тупой удар. Машина сдала назад, объехала лежащее посреди дороги тело и, прибавив газу, рванула вперед. Никто из свидетелей происшествия, которых из-за плохой погоды оказалось совсем немного, так и не успел точно запомнить ее регистрационный номер. Вариантов было несколько, и все они сильно отличались друг от друга. Единственное, в чем были единодушны все очевидцы ДТП, — за рулем ярко-синей «мазды» сидел мужчина в солнцезащитных очках. Очки были настолько неуместны в этот пасмурный и дождливый день, что на них было просто невозможно не обратить внимания. Ингу с тяжелыми повреждениями позвоночника и головы увезли в больницу. Молоденький милиционер, провожая глазами машину «скорой помощи», с сожалением покачал головой:

— Жалко девчонку! Такая красавица…