На следующее утро я проснулась оттого, что кто-то сильно тряс меня за плечи. Выныривать из сна совершенно не хотелось, однако этот «кто-то» был крайне настойчив.

— Ну же, Леля, просыпайся, — твердил на ухо хорошо знакомый голос. — Я вспомнила, наконец-то вспомнила!

С трудом разлепив глаза, я резко села на кровати и прямо перед собой увидела взволнованное лицо подруги.

— Что-то случилось? — испуганно выдохнула я и обвела сонными глазами комнату. Вокруг было темно, первые лучи солнца едва начали пробиваться сквозь плотно задернутые шторы. Варька, ты с ума сошла! Сколько сейчас времени?

— Около четырех, но это не важно! Леля, я поняла, что напомнил мне запах смазки, которой пользовался Тихонов!

— Варвара! — От возмущения весь сон с меня как рукой сняло. — И ради этого ты разбудила меня на рассвете?

— Не злись, Лелечка! Ты меня только послушай, это очень важно. Проснулась я сегодня ночью, есть хочется просто смертельно! Мы же вчера за разговорами совершенно забыли про ужин. Покрутилась пол часика в кровати и поняла, что все равно не засну. А в тумбочке как на зло ни шоколадки, ни конфетки какой завалящей, вообще ничего съестного. Я накинула халат и решила сходить на кухню. Спускаюсь по лестнице, и тут меня словно осенило! Лестница! Мозг сам нашел ответ на вопрос, который мучил меня с самого утра! Так пахло именно там, на каменной лестнице винного погреба, когда мы нашли мертвого Толю. Лель! Ты понимаешь, что это значит?!

— Понимаю… — задумчиво протянула я. — А вдруг ты ошиблась, по мне, все эти смазки пахнут одинаково!

— Да пойми ты, не могла я ошибиться! Я, если запах раз учуяла, никогда его не забуду и не перепутаю… Что делать будем, Кириллу звонить?

— Чтобы он нас опять на смех поднял! Ну уж нет, сначала сами все проверим. Одевайся.

Стараясь не шуметь, мы спустились в подвал и вошли в мастерскую.

— Вот он, тихоновский ящик для инструментов. Наверняка и интересующая нас смазка там. — Варвара кивнула в сторону большого железного короба, стоящего в дальнем углу. Только как его открыть, замок-то нешуточный, а с ключом Николай Сергеевич никогда не расстается!

— Варь, а помнишь, Илюша рассказывал, что Тихонов ключи под подушку на ночь прячет? Может, проверим, не изменил ли он своим привычкам?

— Надеюсь, ты шутишь! — испуганно зашептала Варвара. — А вдруг он нас поймает?

— У тебя что, есть другие предложения?

Подруга угрюмо потупилась.

— Тогда заканчивай болтать и пошли. Сейчас, на рассвете, самый крепкий сон.

Из спальни Тихонова доносился негромкий храп.

— Спит, — удовлетворенно констатировала Варька и осторожно взялась за ручку. Дверь в каморку управляющего, на наше счастье, оказалась не заперта. Приоткрыв щелку, мы оглядели диспозицию. Николай Сергеевич лежал на спине, широко раскинув руки и приоткрыв рот. Голова его сползла с подушки и слегка запрокинулась.

— Смотри, как удобно спит, — тихо, одними губами прошептала я и, присев на корточки, протянула руку на кровати, стоящей у самой двери.

Комната, в которой жил управляющий, была настолько крохотной, что для того, чтобы пошарить в головах у Николая Сергеевича, мне даже не понадобилось входить внутрь. Сердце учащенно билось, лоб и спина покрылись испариной, но руки четко выполняли поставленную задачу. Связку ключей я нашла под матрасом, почти у самой стенки, ничуть не потревожив крепкий сон Тихонова.

Как и следовало ожидать, в шкафу у Николая Сергеевича царил идеальный порядок. Все смазочные материалы стояли на отдельной полке с плотно закрытыми крышками.

— Вот возьми, — протянула я Варваре бумажный носовой платок, — и старайся как можно меньше хватать бутылки руками. Важно сохранить отпечатки пальцев.

Взглянув на меня с нескрываемым уважением, подруга принялась поочередно отвинчивать пробки и засовывать свой чуткий нос в склянки с вонючими жидкостями. Уже на четвертой бутылке она облегченно вздохнула:

— Фу! Считай, повезло, а то запросто могла бы получить токсическое отравление. Вот она, эта смазка, именно ею пахли ступени в погребе. — С удовлетворенной улыбкой Варька протянула мне небольшой пузырек из темного стекла с ярко-желтой наклейкой. Вдруг со стороны двери раздался злобный рев:

— Я что-то не понял! Что вы делаете в моем шкафу?!

Мы так увлеклись поисками улик, что совершенно потеряли бдительность и не заметили, как в дверях появился злой и заспанный Тихонов. Он стоял, широко расставив ноги и уперев руки в косяк, перекрывая тем самым все пути к отступлению.

— Николай Сергеевич! Послушайте! — Я постаралась вразумить взбешенного управляющего. — Возможно, это какое-то недоразумение…

— Молчать! — снова рявкнул Тихонов. — Ну ка показывайте, что там у вас в руках!

— Не смейте на нас орать, — неожиданно выкрикнула Варвара, пряча за спину драгоценный пузырек. Голос ее подрагивал, в нем явно слышались истеричные нотки. Подруга была сильно испугана. — Мы уже позвонили в милицию и сообщили о вас куда следует. Так что от расплаты вам все равно не уйти.

— Уже позвонили? — неожиданно спокойным тоном переспросил Тихонов. — Вот и ладно. Значит, так тому и быть.

Не обращая внимания на зажатую в Варькиной руке бутылочку, он проследовал к шкафу и, плотно прикрыв дверцы, запер его на ключ.

— Ненавижу беспорядок, — себе поднос проворчал Николай Сергеевич.

Мне казалось, что с тех пор, как мы с Варварой отправились на поиски улики, прошла целая вечность, однако часы на кухне показывали только начало шестого. Весь дом по-прежнему спал, а мы сидели за круглым, накрытым нарядной скатертью столом и, затаив дыхание, слушали исповедь Тихонова.

Отпуск в том году удался на славу, двадцать четыре дня полного безделья в доме отдыха Министерства обороны в Сочи, а потом напряженная неделя в Москве с музеями, выставками и театрами. Привыкшие к частым переездам, мои девочки терпеть не могли поезда, поэтому путешествовали мы на своем собственном транспорте, старенькой, но вполне еще надежной «Волге». В то раннее утро машин на дороге было совсем мало. Выехав из Москвы около шести, я надеялся быть дома уже к обеду. Дорогу между Москвой и Вологдой, конечно, трудно назвать хайвэем, слишком много на ней заплат и выбоин, но в целом можно держать постоянную скорость. А изредка даже попадаются участки с новым асфальтом, по которому машина просто летит сама. Утомленные ранним подъемом, жена и дочь задремали на заднем сиденье, а я, чтобы тоже не заснуть, принялся строить планы на ближайшее будущее. «До первого сентября еще целый месяц, и можно успеть съездить к матери в Самару. Как же хорошо, что дочка заканчивает школу только в следующем году и это лето можно провести, как обычно, всем вместе. Да…последнее беззаботное лето. Со следующего года начнется совершенно другая жизнь, экзамены, поступление в институт, сплошные хлопоты и нервы. Как же стремительно бежит время! Кажется, только вчера я вел Любушку в первый класс, такую маленькую, беззащитную, с двумя смешными косичками, оглянуться не успел, а она уже настоящая невеста». С улыбкой я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Мои девочки крепко спали, тесно прижавшись друг к другу.

Неожиданно характер дороги изменился. Судя по темному цвету полотна и по тому, как плавно и практически бесшумно покатились колеса, мы выехали на новый участок дороги. «Вот и отлично, меньше будет трясти», только и успел подумать я. Машину вдруг резко повело в сторону и понесло в кювет. Колеса потеряли сцепление с дорогой. Все произошло настолько стремительно, что я ничего не успел сделать. Перед глазами мелькнули растущие на обочине деревья, потом сильный удар и темнота. Как показала экспертиза, виноватых в этой аварии не было, и машина оказалась в полном порядке, просто в утренней дымке на темном асфальте было практически невозможно заметить широкий след от разлившегося масла. — Тихонов в упор посмотрел на Варвару. — Масла, которое вылилось из машины Мальцева!

— А дальше? Что было дальше, — я осторожно тронула за руку глубоко задумавшегося Тихонова.

— Дальше… Дальше для меня ничего не было. В то утро моя жизнь закончилась. Врачи были крайне удивлены, что в такой аварии я не просто выжил, а отделался легким сотрясением мозга да неглубокой раной на переносице. Все в один голос твердили, что я родился в рубашке и теперь буду жить до ста лет. Только мне это было уже ни к чему ведь моих девочек больше не было со мной, они погибли в этой нелепой аварии. Долгое время я жил как отшельник. Службу забросил, из дома почти не выходил, начал крепко выпивать и, если бы не друзья, спился бы окончательно. В 2003 году я ушел в отставку в звании подполковника. Жить в Вологде больше не мог, тут все напоминало мне о жене и дочери. Друзья помогли перебраться в Подмосковье и устроиться охранником в коттеджный поселок на Истре. Здесь-то и нашел меня Мальцев. Познакомились мы совершенно случайно, пообщались, и он предложил мне должность управляющего в своем доме. Работой я был доволен, место хлебное, люди приличные, обязанности не обременительные. Все шло неплохо, если бы не рассказ, случайно услышанный на дне рождения. Я понял, что работаю на убийцу моих девочек. Такого я допустить никак не мог. План мести возник в моей голове моментально. Зная привычку хозяина спускаться каждый вечер в подвал, я решил, что кара настигнет его именно там, в его излюбленном винном погребе.

То, что убило моих девочек, должно было погубить и их невольного убийцу. Масло растеклось по каменным ступеням ровным невидимым слоем, превратив лестницу в смертельную ловушку. Западня для зверя была готова, оставалось только ждать. Но что означали несколько часов ожидания по сравнению с долгими годами одиночества и страданий! Мне даже доставляло некое удовольствие наблюдать за Мальцевым, зная, что его часы сочтены. Он смеялся, ел, пил, общался с друзьями, принимал поздравления, а я со злорадством думал: «Наслаждайся, ведь это твой последний вечер. Совсем скоро твоя семья на собственной шкуре узнает, что значит терять близких».

— Неужели вы не боялись, что вас вычислят? — удивилась я. — Почему сразу не выбросили остатки смазки? Зачем продолжали пользоваться ею?

— Как же вы не понимаете! — Тихонов поднял на меня усталые, полные боли и тоски глаза одинокого человека. Мне было уже все равно, убийца моих девочек понес заслуженное наказание, больше меня ничто не держало на этом свете…

Резкий звонок домофона неожиданно нарушил сонную тишину дома. Я не сомневалась, это приехал Громыко, которому Варвара успела позвонить по дороге на кухню. Тихонов бросил на меня прощальный взгляд, и мне показалось, в нем промелькнула благодарность…