Дверь, смазанная Тихоновым несколько часов назад, открылась легко и бесшумно. Проскользнув в коридор, мы с Варварой остановились и прислушались. Дом встретил нас настороженной тишиной.

— Как-то подозрительно тихо! Может, спят все после обеда, но ведь Наташа… — на этих словах я повернулась к подруге, замешкавшейся при входе, и осеклась — лицо Варвары выражало смесь неприязни и отвращения. — Варь! Мы же договорились вести себя как ни в чем не бывало! А ты что делаешь?

— Что я делаю? — искренне удивилась Варвара.

— Ты в зеркало на себя посмотри! Тебе даже рот открывать не надо, на лице все написано!

Варька мельком взглянула в огромное, в старинной бронзовой раме зеркало и, показав своему отражению язык, виновато пробормотала:

— Да нет, это я из-за запаха. Неужели ты не чувствуешь, как тут воняет? — Она сделала еще один шаг по направлению к входной двери и смешно повела носом.

— Пахнет немного, согласилась я, — но совсем чуть-чуть, и то если принюхиваться.

— Не знаю! Видимо, у меня обоняние слишком чуткое, словно оправдываясь, проговорила подруга, а потом задумчиво добавила:

— Знаешь, — этот запах… он мне что-то напоминает, но вот что, убей не помню… — Варька снова втянула носом воздух и задержала дыхание.

В этот момент нашу дискуссию неожиданно прервал Тихонов, он, словно черт из табакерки, вынырнул из подвала. Мы не слышали ни шагов по лестнице, ни скрипа двери и поэтому совершенно не успели подготовиться. Управляющий застал нас стоящими в коридоре и нюхающими воздух.

— Что вы там вынюхиваете! — рявкнул он, отчего мы с подругой в буквальном смысле вздрогнули и резко обернулись.

— Николай Сергеевич, бросилась к нему Варвара. — Вы очень кстати! А чем так странно пахнет?

— Ничем тут не пахнет! Идите отсюда, нечего без дела по дому шляться! Управляющий весь кипел от злости, его лоб и щеки пошли красными пятнами.

— Опять ни за что, ни про что нарвались на хамство, — вздохнула я, демонстративно обращаясь к Варьке. — Ты как знаешь, а я прямо сейчас иду к Катерине и посоветую ей, пока не поздно, искать себе нового управляющего, потому что этот, — я качнула головой в сторону притихшего Тихонова, — только позорит ее дом! — Гневную тираду я произнесла нарочито громко, чтобы Николай Сергеевич не упустил ни слова.

Конечно, это было чистой воды ребячество, но мне оно доставило несказанное удовольствие.

— И я с тобой! — тут же поддержала меня Варвара.

— Честно говоря, давно пора поставить на место этого зазнавшегося нахала.

И мы, гордые и страшно довольные собой, отправились на поиски хозяйки дома. Однако Катерину мы нашли далеко не сразу. Спальня ее оказалась пуста, точно так же, как и летняя гостиная, где в последнее время мы часто находили Катю, дремлющую в любимом Толином кресле. Тщетно обойдя все комнаты первого и второго этажей, мы вышли в сад. Сад дышал прохладой, монотонно гудели шмели, где-то вдали слышалось журчание фонтана, сладко пахло розами и душистым горошком. Мы торопливо зашагали по аллее, ведущей к беседке.

— Катя наверняка там, твердила я Варваре, — куда еще она могла деться, машина в гараже, значит, за территорию участка она не выезжала. Я старалась говорить нарочито бодрым и уверенным тоном, хотя легкая тревога уже подбиралась к сердцу.

Зато моя беспечная подруга совершенно не разделяла моего беспокойства, она так и норовила свернуть куда-нибудь в заросли красной смородины или остановиться перед особенно понравившейся клумбой.

— Куда ты так летишь? — окрикнула меня Варвара, отправляя в рот пригоршню красных ягод. — Оглянись вокруг, благодать-то какая! Мы с тобой ни разу толком по саду не гуляли, а зря.

— Может, конечно, и зря, но сейчас точно не время. Как-то неспокойно у меня на душе, честно призналась я, — предчувствия разные гложут…

— Леля, мы же договорились, Варька догнала меня и пошла рядом. — Не впадать в меланхолию и вести себя как обычно. Так что давай, держи себя в руках и не паникуй раньше времени.

В самом конце аллеи, среди густых зарослей жасмина, показалась беседка.

— Смотри, Варь, а ведь там действительно кто-то есть, — Хорошенько приглядевшись, заметила я, — только их вроде двое. Один — точно Илья, я еще с утра обратила внимание на его оранжевую майку, у моего Егора один в один такая же, а вот кто второй, никак не разберу. Но скорее всего Катерина, кто ж еще!

— Может, тогда не будем торопиться? — Варька сошла с тропинки и поманила меня за собой. — Давай зайдем, как говорят военные, с тылу. Уж очень мне любопытно, о чем таком секретном мама с сыном не могут поговорить дома.

Мы устремились в заросли вишневых и сливовых деревьев, которые росли по обеим сторонам аллеи и, сделав небольшой крюк, очень скоро оказались сбоку от беседки. Нашему взору открылась совершенно неожиданная картина. На большом круглом столе, слегка откинувшись назад, сидела и томно улыбалась горничная Мальцевых. Прямо перед ней, положив руки на бедра девушки, стоял Илья. Даже находясь на приличном расстоянии от влюбленной парочки, я не могла не заметить возбужденного блеска в глазах Мальцева и его пылающих щек. Он всеми силами старался не смотреть на почти обнаженную грудь девушки, но она была слишком близко и притягивала его как магнит.

— Нет! — Илья резко отпрянул от Натальи и рванув к противоположному краю беседки, встал к ней спиной. — Я не могу разговаривать с тобой серьезно, когда ты так близко. Я просто дурею и теряю голову.

— Хорошо, говори оттуда, я тебя прекрасно слышу. — Улыбка Натальи напоминала оскал хищницы, заманившей жертву в смертельную западню и решившей напоследок поиграть с ней.

Мы с Варькой затаили дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Да что там говорить, что скажут пустые слова! — Илья со злостью ударил кулаком по перилам, — я хочу, чтобы ты стала моей, только моей! Я не могу тебя ни с кем делить. Ни с отцом, ни с каким-то там садовником, ни с кем! Понимаешь!

— Тише, тише, миленький! — Наташа соскочила со стола и, подойдя к Илье вплотную, обняла за плечи. — Все будет хорошо, просто мы должны немного подождать. Слышишь меня, совсем немного подождать. Ты только слушайся меня во всем! Обещаешь?

— А ты не обманешь? Мы с тобой точно поженимся? — словно капризный ребенок, захныкал Илья.

— Обязательно поженимся, теперь нам уже никто не помешает. — Наталья обвила шею юноши руками, горячо прижалась к нему, и влюбленные слились в страстном поцелуе.

Нам здесь делать было больше нечего. Тем же самым путем, через заросли сливы и вишни, мы выбрались на дорожку, ведущую к дому.

— Во дела! — возмущенно прошипела Варька. — Прямо не дом, а банка с пауками! Я так понимаю, этой парочке Толя сильно мешал. Он бы ни за что не позволил своему единственному сыну жениться на горничной! Лель, а ведь это мотив!

Я только молча кивнула, сцена, свидетелями которой мы невольно стали, вызывала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, было невыносимо жаль молодого, неопытного Илюшу, попавшего в сети коварной обольстительницы, с другой — я была согласна с Варварой, у Мальцева-младшего появился мотив.

— Смотри, Варька указала мне куда-то наверх, — в Толином кабинете окна открыты. На третий этаж-то мы с тобой не заглянули, скорее всего, Катерина там, пойдем проверим!

Катя действительно сидела за рабочим столом мужа и перебирала бумаги. Услышав скрип открывающейся двери, она подняла голову и вымученно улыбнулась:

— Девочки! Хорошо, что вы вернулись. А я решила разобрать Толин стол и вот натолкнулась на свои письма.

Заметив наш удивленный взгляд, Катя охотно объяснила:

— По молодости Толя часто ездил в командировки. Чтобы скрасить долгие часы одиночества, я начала писать мужу письма. В них я подробно рассказывала о каждом своем дне, говорила, как скучаю и сильно жду его. Эти письма помогали пережить разлуку с любимым. Для меня было полной неожиданностью найти их тут, в нижнем ящике стола, аккуратно сложенными и перевязанными лентой. Ведь с тех пор прошло столько лет. Значит, они что-то значили для Толи. — Катерина незаметно смахнула слезу. — А еще я нашла тут наши первые фотографии.

Из бумажного конверта она высыпала на стол пачку черно-белых снимков.

— Это мы в Пицунде. Еще до свадьбы, первая совместная поездка на море. А это у Толи дома…

Весь остаток дня мы рассматривали старые фотографии и предавались воспоминаниям. Катя говорила о муже с такой теплотой и любовью, что мне почти удалось забыть о наших подозрениях.

Перед сном мы с Варькой, как обычно, закрылись у меня в комнате.

— Нет, это точно не Катя, — убежденно твердила подруга, — она слишком любила Толю, она не могла!

— Вспомни народную мудрость, от любви до ненависти один шаг! — скептически заметила я. — Молодая красотка Инга, влюбленная словно кошка бухгалтерша, пышногрудая горничная Наталья, Толя не особо сдерживал себя в симпатиях. Думаешь, Кате легко было все это терпеть? Мы, женщины, по натуре собственницы, и доведенная до отчаяния жена запросто могла пойти на убийство изменника-мужа.

— Возможно… — не слишком охотно согласилась Варька, — но про Илью ты тоже не забывай и про подружку его любвеобильную. Скорее всего, они в сговоре. Что мог Анатолий предложить Наташе? — Роль любовницы, причем далеко не единственной, а теперь она имеет реальный шанс стать госпожой Мальцевой.

— Верно, — словно от зубной боли, поморщилась я. Представить открытого, по-детски пылкого Илюшу в роли убийцы мне было крайне трудно. Завтра надо постараться проникнуть в его комнату, пошарить в компьютере, порыться в бумагах, вдруг парень дневничок ведет, в его возрасте этим многие балуются.

— Точно, — загорелась Варька, — и к Наташе я бы тоже заглянула, вдруг что любопытное найдем.

— Само собой, заглянем, если возможность представится. Значит, на завтра план такой. Пытаемся проникнуть в комнаты Наташи и Ильи и, как обычно, наблюдаем за Катей.

— Отличный план, — закивала головой Варвара, — только есть у него одно серьезное упущение, совсем не охваченным остался управляющий. Или его ты решила снять со счетов?

— Ничего я пока не решила, — отмахнулась я. — Но, если следовать принципу «ищи, кому выгодно», ему Толина смерть совсем ни к чему.

— Ладно, — легко согласилась Варвара, — оставим его на закуску, тем более что за один день мы все равно все комнаты не проверим. Слушай, Лель, Варька нерешительно тронула меня за руку, а как у Громыко дела? Что-то давно ты ничего про него не рассказывала.

— Просто рассказывать особо нечего, — честно призналась я. Звонит мне Кирюша почти каждый день, говорит, о чем угодно, только не о деле Мальцева. Балагурит, шутит, вчера вот в кино приглашал.

— Ну а ты что?

— Что я! Возглас сожаления невольно вырвался из моей груди. — Отказалась, конечно. У меня на днях муж возвращается, какое мне еще кино!

— Ну и дура! — тут же заявила моя категоричная подруга. Надо было соглашаться. От тебя бы не убыло, а для дела польза.

— Вот ты в следующий раз и иди, — огрызнулась я, отворачиваясь к стенке и тем самым давая понять, что разговор окончен.