Похороны Анатолия Мальцева прошли для меня как в тумане. Все, что запомнилось, — это толпы незнакомых людей, одетых в черное, долгие поминальные речи и заунывная мелодия траурного оркестра. Мы с Варькой договорились заранее. Я опекаю Катю, а она не отходит далеко от Илюши. Мать Мальцева, Ванду Станиславовну Ковальскую, несмотря на слезные просьбы и уговоры, врачи на похороны сына так и не отпустили, состояние ее было нестабильное, и они опасались повторения приступа.

С момента выезда из дома я все время старалась быть рядом с Катей, не спуская с нее глаз и держа наготове нашатырь. Но ни в морге, ни во время церемонии отпевания, ни после, когда все поочередно стали подходить к гробу и прощаться с Анатолием, подруга не проронила ни слезинки, она стояла с застывшим лицом, смотря куда-то поверх голов собравшихся отстраненным, пустым взглядом. Мыслями Катерина была не здесь, а в своем далеком счастливом прошлом. И только когда гроб с телом мужа стали опускать в землю, она словно очнулась, истошно вскрикнула и рванула к могиле. Я одна ни за что не удержала бы обезумевшую от горя вдову, но, на мое счастье, рядом оказался Борецкий. Александр среагировал практически мгновенно, он бросился за Катей и ловко поймал за руку. Катерина еще какое-то время рыдала и билась в наших руках, умоляя отпустить ее к Толе, но силы быстро оставили несчастную женщину, и она безмолвно повисла у меня на плече.

— Давайте я отнесу Катерину Валерьевну в машину, — предложил Борецкий, — там она немного придет в себя.

— Хорошо, только я пойду с вами.

— Без проблем, — кивнул Александр и, легко подняв худенькую Катю на руки, понес в сторону своей машины.

А Варвара все это время не спускала встревоженных глаз с Илюши. Казалось, что мальчик только на кладбище окончательно поверил в смерть отца. Он стоял у изголовья гроба, и взгляд его был прикован к спокойному, умиротворенному лицу Анатолия.

— Кажется, он просто спит, — прошептал Илья, наклонившись к самому уху Варвары, — мне хочется дотронуться до его плеча и разбудить. Тетя Варя, как же мы теперь? Как мы будем жить без папы?

По лицу мальчика непрестанно текли слезы, он не прятал и не стеснялся их. Илюша не просто оплакивал потерю близкого человека, он навсегда прощался со своей прежней беззаботной жизнью. Отныне Илья Мальцев становился главой семьи и президентом крупной строительной компании. С сегодняшнего дня он отвечал не только за себя, теперь от него зависела судьба матери и судьбы сотен работников «Стройдоринвеста».

— Я справлюсь, папа, — шептал он, глотая слезы, — ты можешь положиться на меня. Мама, бабушка и вся твоя компания в надежных руках.

Официальные поминки, организованные в «Метрополе», подходили к концу, когда Катерина неожиданно сообщила, что хочет видеть всех самых близких Толе людей у себя дома.

— Катя, а ты не думаешь, что это лишнее, — попыталась остановить ее Варвара, — устроим дома девять дней, сделаем все как положено, вот тогда и позовешь всех, кого хочешь.

— Нет, — упрямо твердила она, — хочу провести сегодняшний вечер с самыми близкими мужу людьми.

Спорить с Катериной никто не решился. Вечером за большим овальным столом, накрытым в зимней гостиной, собралось совсем немного народу. По правую руки от хозяйки дома сидел Илюша. Он был строг и сосредоточен и, как мне показалось, даже повзрослел со вчерашнего вечера. По другую сторону от Кати расположился Александр Борецкий. Рядом с ним примостилась Варвара. Это место подруга заняла не случайно, помня о нашем частном расследовании, она решила воспользоваться моментом и поговорить с президентом «Дортрансхолдинга» прямо сегодня. По левую руку от Варьки сидел заместитель Анатолия Михаил Устюгов, а рядом с ним главный бухгалтер «Стройдоринвеста» Коломейцева Нина Александровна. Кресло во главе стола пустовало, рядом с ним по старинной русской традиции стояла пустая тарелка с приборами и рюмка водки, накрытая куском черного хлеба. Гости негромко переговаривались между собой, вспоминая, каким умным, добрым, порядочным и честным человеком был Анатолий Мальцев и как много он значил для каждого из собравшихся тут. Тихо вошла Наташа, неся на большом серебряном подносе горячие закуски, а вслед за ней почти неслышно в столовую проскользнул Николай Сергеевич. В строгом темном костюме, при галстуке, сегодня он исполнял роль дворецкого и зорко следил за всем происходящим.

Горничная разносила гостям угощение, стучали ножи и вилки, позвякивали бокалы, а у меня в голове мелькнула неожиданная мысль: «А ведь кто-то из этих людей, сидящих сейчас за столом со скорбными лицами, в душе радуется и ликует. Он добился своей цели, Анатолий Мальцев мертв. Кто этот лицемерный обманщик, этот иуда и подлый предатель?». В поисках ответа я обвела взглядом всех собравшихся. Безутешная вдова, смертельно ревновавшая своего богатого и удачливого мужа, сын, в один момент ставший во главе крупной компании, заместитель, всю жизнь довольствовавшийся вторыми ролями, главный бухгалтер, приближенная к деньгам и тайно вздыхавшая по шефу. А может друг и вечный соперник Борецкий? Любой из собравшихся здесь мог иметь свой личный мотив избавиться от Мальцева. «Ну и вляпались же мы с Варварой в историю…»

Вдруг мои невеселые мысли прервал мобильный, звук в телефоне я отключила еще утром, перед выездом на кладбище, и сейчас он жалобно вибрировал в кармане легкой черной накидки.

— Леля, привет, это Кирилл. Я, наверное, не вовремя?

— Все нормально, только подожди минутку, — я искренне обрадовалась неожиданной возможности хоть ненадолго встать из-за стола.

Извинившись перед присутствующими, я выскользнула в коридор, толкнула ближайшую ко мне дверь и быстро прошмыгнула путь. Судя по обстановке, это оказалась Толина спальня. В комнате царили прохлада и полумрак. Монотонно гудел кондиционер, а жалюзи на окнах были опущены. Пожалуй, тут мне никто не помешает. Все-таки идея продолжить поминки дома была не самой удачной, от усталости и просто налились с ног. Сбросив туфли на высоких каблуках, я с удовольствием устроилась в кресле в дальнем углу комнаты.

— Вот теперь я тебя внимательно слушаю. Что-то случилось?

— Не то чтобы случилось, — как то неуверенно начал Кирилл, — просто хотел узнать, собираетесь ли вы с Варькой домой или еще немного поживете у Мальцевых?

По тону, которым был задан вопрос, я сразу поняла, что Кирилл интересуется неспроста.

— Мы пока ничего не решили, — уклончиво ответила я, — а ты считаешь, как лучше?

— Думаю, вам следует еще немного пожить с Катериной, — Кирилл сделал многозначительную паузу, а потом добавил: — Хотя бы до конца недели.

— Что, дела нашей Кати совсем плохи? — не удержалась я от каверзного вопроса.

— Лель, ты же знаешь, больше я ничего не могу добавить, но думаю, в самое ближайшее время ей понадобится ваша поддержка и лучше, если в этот момент вы окажетесь рядом…

— Хорошо, Кир, мы останемся.

— Вот и отлично, — Громыко немного замялся, а потом уже другим, более интимным тоном добавил: — Лель, я по тебе соскучился. Завтра ближе к вечеру постараюсь заскочить. Так что ждите.

И, не дожидаясь ответа, Кирилл дал отбой.

Я откинулась на спинку кресла и глубоко задумалась. Неожиданный звонок Громыко мог означать только одно — следователь уже знает про Ингу Болотову и теперь Катерина Мальцева подозреваемый номер один!

Старинные часы в гостиной пробили одиннадцать, за окном стемнело, пора было возвращаться к гостям. Собравшись обуться, я стала шарить ногой около кресла, но, как это обычно бывает, туфли каким-то невероятным образом исчезли. Чтобы не выходить к посторонним людям босиком, мне пришлось опуститься на колени и продолжить поиски на четвереньках. И вот когда я почти нащупала свои пропавшие лодочки глубоко под креслом, дверь неожиданно распахнулась и в спальню вошли двое, Борецкий и… горничная Наташа. Мне бы сразу встать на ноги и заявить о своем присутствии, но в первый момент я просто растерялась, а потом было уже поздно. Сидя в дальнем углу за креслом и оставаясь невидимой для посторонних глаз, я могла слышать и видеть все, что происходит в комнате.

— Наташа, у меня к вам один-единственный вопрос. — Голос Александра звучал глухо и напряженно. — Это вы впустили Ованесяна в дом?

— Нет, пролепетала девушка, с чего вы такое взяли?

— Наталья, врать сейчас не в ваших интересах. Я уверен, что рано или поздно эта грязная история все равно всплывет наружу и вы превратитесь в соучастницу. Надеюсь, вы понимаете, чем вам это грозит?

Горничная продолжала упрямо молчать, но Борецкий не унимался.

— А если вы мне сейчас все расскажете, я постараюсь помочь вам, причем, заметьте, совершенно бескорыстно… Ну же…

Девушка начала потихоньку всхлипывать.

— Поймите, Наташа, — наседал Борецкий, — это ваш последний шанс. Я ведь все равно узнаю правду, но тогда вам придется выпутываться самой, без моей помощи. Ну чего вы так боитесь? Вы ведь не собирались вредить хозяину?

— Нет, конечно, не собиралась! — не выдержав напора, наконец-то сдалась горничная. — Поверьте, Александр Иванович, я даже не подозревала, чем все это обернется! Он ведь, гадина такая, клялся и божился, что хозяин никак не пострадает…

— Эх, Наталья! — Борецкий осуждающе покачал головой, — в вашем возрасте не следует быть такой легковерной. Сколько он вам заплатил?

— Мне?! Заплатил?! Александр Иванович…

— Наташа, ну к чему этот дешевый спектакль! Я никогда не поверю, что вы сделали это бесплатно. Так сколько?

— Тысячу евро, — виновато пробормотала горничная.

— Да… — с грустью вздохнул Борецкий, — не дорого по нынешним временам стоят человеческая порядочность и доверие к людям. Хотя о чем это я! Вы девушка взрослая, и не мне вас учить.

— Александр Иванович, — жалобно заскулила горничная, а мне-то что теперь делать? Меня в ту ночь садовник наш видел, Петр, и теперь грозится все Катерине Валерьевне рассказать или чего хуже, в милицию сдать.

Наталья смотрела на Борецкого так, как загнанный в угол кролик смотрит на удава. В ее взгляде перемешались трепет, страх, уважение и мольба о помощи.

— Садовник? — удивленно приподнял брови Александр. — Нет, это нам совсем ни к чему, тем более сейчас, когда счет пошел на часы. Слишком много всего поставлено на карту… — В комнате повисла напряженная тишина, из своего укрытия я видела, как, думая о чем-то, Александр недовольно морщится и нервно потирает виски. — Ладно, с садовником я разберусь сам, — наконец изрек он. — А вы сидите тихо и о нашем разговоре никому ни слова. Все понятно?

— Понятно! — Наталья пару раз театрально всхлипнула и утерла давно высохшие слезы рукавом темной блузки. — А что будет с Петром, ведь он…

— Это уже совершенно не ваше дело, — оборвал чересчур любопытную девушку Борецкий. — Идите, вас могут хватиться в любую минуту. Не надо, чтобы нас видели вместе.

Долго уговаривать горничную не пришлось, дверь за ней захлопнулась почти мгновенно. А спустя несколько минут Борецкий тоже покинул помещение. Теперь я могла свободно вылезти из своего убежища. Согнутая в три погибели спина отчаянно болела, шея, ноги и руки затекли. Я с трудом выползла на середину комнаты и, опираясь на край стола, наконец-то приняла вертикальное положение. Бросив быстрый взгляд в огромное, во всю стену, зеркало, я ужаснулась: вид у меня был мягко говоря, непрезентабельный. Волосы всклокочены, брюки и блузка помялись, на коленках пыль, собранная под креслом. Однако меня это совершенно не расстроило, ноющая спина и испорченный костном были сущей ерундой по сравнению с информацией, которую мне удалось узнать. Кое-как приведя себя в порядок, я отправилась на поиски Варвары: во-первых, мне не терпелось скорее поделиться с ней новостями, а во-вторых, нужно было срочно остановить подругу и не дать ей поговорить с Борецким. В духе последних событий этот разговор мог быть опасен. Однако, войдя в зимнюю гостиную, я обнаружила, что она пуста. Пока я болтала с Кириллом и сидела в засаде, все гости куда-то разбрелись. На первом этаже тоже никого не оказалось, только на кухне гремела посудой Наташа да придирчивый Николай Сергеевич отчитывал несчастную горничную за нерасторопность и разгильдяйство. Неожиданно он прервал свои нравоучения и, высунувшись в коридор, столкнулся со мной нос к носу. При виде меня управляющий поморщился и что-то недовольно пробурчал. Из его длинной тирады я смогла разобрать всего несколько слов: «бесцеремонные бабы» и «покоя не дают, приживалки проклятые». Все это, без сомнения, относилось к нам с Варькой. «Любопытно, Николай Сергеевич действительно ненавидит всех женщин как класс, или это мы с Варюхой ему чем-то сильно не приглянулись? А может, все гораздо проще, мелькнула в голове неожиданная мысль, — и дело не лично в нас, просто Тихонову мешают любые посторонние в доме… Об этом надо серьезно подумать, но только не сейчас, чуть позже и в более спокойной обстановке».

Размышляя над странным поведением Николая Сергеевича, я вышла на открытую веранду. На плетеном диване спиной ко мне сидели и о чем-то увлеченно беседовали Михаил Устюгов и Нина Александровна Коломейцева.

— Хорошо, Михаил Витальевич, я все поняла. Завтра, с самого утра, быстренько просмотрю этот договор и все подпишу.

— Извините, уважаемая Нина Александровна, но ничего вы не поняли! Нет у нас времени на ваше «быстренько просмотрю». Договор нужно было подписать еще вчера, в крайнем случае сегодня утром, но вы не нашли в себе сил выйти на работу, и теперь по вашей милости мы рискуем потерять выгодную сделку. А не мне вам рассказывать, как важна она именно сейчас, когда в прессе уже поползли слухи о скором разорении «Стройдоринвеста», а конкуренты вовсю делят нашу долю рынка.

— Но, Михаил Витальевич, вы же не первый год со мной работаете и прекрасно знаете, что, прежде чем подписать, я всегда внимательно читаю все, абсолютно все документы, а тем более такие важные…

— Знаю, конечно, и полностью поддерживаю вашу позицию, но на этот раз вам придется сделать исключение, хотя бы ради памяти Анатолия Владимировича, для него эта сделка была очень важна, — использовал запрещенный прием Михаил, — и если мы ее потеряем, это будет на вашей совести.

Но Нина Александровна сразу разгадала хитрость Устюгова.

— Не стоит давить на меня, Михаил Витальевич, тем более таким некорректным образом, просто дайте мне немного подумать. — По всему было видно, что Коломейцева уже колеблется.

Разговор о сделках и непрочитанных договорах меня не слишком заинтересовал. Я снова открыла входную дверь и хлопнула ею посильнее, тем самым предупреждая собеседников, что теперь они не одни на веранде.

Михаил и Нина Александровна тут же, как по команде, повернулись в мою сторону.

— Леля? Как же вы меня напугали! Так заикой человека можно сделать, — не слишком любезно проворчал Устюгов. По его напряженному лицу и недовольному тону я сразу поняла, что появилась не вовремя.

— Не знаете, где все остальные? — как ни в чем не бывало спросила я.

Устюгов махнул рукой куда-то в сторону сада и торопливо проговорил:

— Все пошли немного пройтись. А вас, Леля, между прочим, искала Катерина Валерьевна, так что, если поторопитесь, еще успеете их догнать.

Поблагодарив Михаила за «ценный совет», я мысленно усмехнулась: «Что, не вовремя пожаловала, не успел еще бухгалтерше голову заморочить?»

Спустившись по ступенькам веранды, я скользнула в звездную июньскую ночь. Небо было не черным, а каким-то бархатно-синим, желтая луна висела на нем, словно огромный круглый фонарь. Пахло жасмином и акацией, в траве стрекотали цикады, легкий ветерок приятно холодил лицо. Я вздохнула полной грудью и на секунду задержала дыхание. Звенящая глубокая тишина, которой никогда не бывает в городе, завораживала и очаровывала. Нет, все-таки после тридцати жить нужно только за городом, поближе к земле и природе. Вдруг безмолвие ночи нарушили чьи-то приглушенные голоса, раздававшиеся со стороны гостевого домика. Я ступила на освещенную дорожку и поспешно зашагала в глубь сада. Вскоре я заметила Катерину, идущую мне навстречу вместе с сыном. А вслед за ними неторопливо брела Варвара под руку с Борецким. Случилось то, чего я так опасалась: склонив друг к другу головы, они о чем-то оживленно беседовали. Торопиться теперь было некуда…

Глубокой ночью, проводив всех гостей и уложив Катерину спать, мы с Варькой закрылись в моей комнате, чтобы обсудить случившееся. Несмотря на тяжелый, полный трагических событий день, сна не было ни в одном глазу.

— Неужели все-таки Борецкий! — В сердцах Варька ударила кулачком по спинке кровати. — Ну почему?! Почему, как только я встречаю достойного мужчину, оказывается либо женат, либо того хуже — убийца?

— Вечно ты летишь впереди паровоза, — постаралась я остудить Варькин пыл. — Пока у нас нет никаких фактов, а есть одни только подозрения. Вдруг этот Ованесян действовал самостоятельно, без ведома Борецкого?

— Ой, что-то с трудом мне в это верится. Да и судя по подслушанному тобой разговору, президент «Дортрансхолдинга по уши замешан в этой некрасивой истории. Знаешь, Лель, — Варька оживленно подскочила на кровати, — я с ним все-таки встречусь и поговорю. Если он начнет врать и изворачиваться, а я это сразу почувствую, ты же мою интуицию знаешь, значит, у него рыльце в пушку.

— Варвара, ты что! — ужаснулась я. — Это может быть опасно!

— Не станет же он убивать меня прямо в офиce, — логично рассудила Варька, — а я сразу после разговора, если, конечно, пойму, что он убийца, сдам его Громыко. Ну как тебе мой гениальный план?

— Так себе план, — честно призналась я, — Кирилл бы его не одобрил.

Твоему Кириллу только дай волю, он бы нас на цепь посадил или в оковы заковал, — съязвила Варвара, — так что на него мы ориентироваться не будем.

— Аферистка ты, Варька, — усмехнулась я, — и ничему тебя жизнь не учит.

— Леля, прекрати! Если мы с тобой Катерине не поможем, кроме нас, этого никто не сделает. Так что решено, завтра звоню Борецкому и договариваюсь о встрече. А ты тут без меня не расслабляйся, постоянно будь на чеку. Помни, всех остальных подозреваемых мы пока со счетов не снимаем.

Весь сегодняшний день Максимович провел в «Дортрансхолдинге». Самого шефа на месте не было, еще с утра он уехал на похороны Анатолия Мальцева. Но Виктора Анатольевича это нисколько не расстроило, скорее наоборот. Он всегда предпочитал разговаривать с персоналом в отсутствие начальства, так люди скорее раскрывались и легче шли на контакт. Уже к обеду Максимович был в курсе всех подробностей освобождения от должности первого заместителя Борецкого Ованесяна Петроса Мкртчяновича. Такое поспешное увольнение одного из ведущих топ-менеджеров компании встревожило и насторожило Максимовича. «Возможно, это как раз и есть та ниточка, потянув за которую, мы размотаем весь клубок, — думал следователь, трясясь на заднем сиденье служебной «Волги» по дороге на дачу Ованесяна».

Тем временем Громыко, с личного разрешения Нины Александровны Коломийцевой, которая тоже по причине похорон весь день отсутствовала на работе, копался в бухгалтерских бумагах «Стройдоринвеста». С помощью молоденькой секретарши он внимательно просматривал все подрядные договоры за текущий год, проверяя свои предположения и догадки. Особенно Кирилла интересовали те контракты, по которым «Стройдоринвест» выплачивал подрядчикам крупные суммы в валюте. Работа была кропотливая, скучная и монотонная. Но его старания не прошли даром, уже к концу дня Громыко заметил странную закономерность, которую нужно было обязательно обсудить с главным бухгалтером.