С самого утра Максимович безвылазно сидел в своем кабинете, изучая представленные экспертами материалы. Еще вчера вечерам он позвонил домой начальнику экспертного отдела, с которым часто рыбачил по выходным, и, используя добрые отношения, слезно попросил ускорить процесс.

Три билета на поезд Москва-Симферополь для себя, жены и дочери не позволяли ему расслабляться. Старшему следователю прокуратуры совершенно не хотелось лишать себя долгожданного отпуска, вместе с семьей он не отдыхал уже лет пять. «Ничего, — не слишком уверенно успокаивал себя Виктор Анатольевич, — у меня в запасе еще двенадцать дней, надеюсь, с делом Мальцева не будет никаких сюрпризов». Судя по результатам экспертизы, доля алкоголя в крови убитого оказалась минимальной, а значит, упасть оттого, что перебрал, он не мог. Кто-то тщательно продумал и спланировал это убийство, смазав крутые каменные ступени, ведущие в винный погреб специальной жидкостью для обработки железных частей. Именно так было написано в заключении экспертов. Причем жидкость эта была любопытна сама по себе. Импортного производства, с сильным, характерным запахом, такую не купишь на строительном рынке или в любой хозяйственной лавочке, такую приобретают в дорогих фирменных магазинах типа «Бауланд» или «Бауклотц». И, что самое главное, жидкость эта была не просто кое-как пролита, а аккуратно и равномерно распределена по трем верхним ступеням.

Теперь, когда о несчастном случае не могло быть и речи, оставалось только выяснить, кому же так сильно помешал Анатолий Мальцев. Ситуация осложнялась тем, что дверь, ведущая в погреб, располагалась в холле и никогда не запиралась на ключ, а значит, любой из присутствующих на дне рождения мог незаметно проникнуть туда. Этот человек наверняка был близок к семье Мальцева и точно знал, что, кроме Анатолия, никто из обитателей дома не спускается в винный погреб. Однако главным подозреваемым оставалась жена бизнесмена Катерина Мальцева. Частые ссоры, угроза развода, боязнь остаться одной без средств к существованию — все это было мощным мотивом и могло легко подтолкнуть отчаявшуюся женщину к убийству мужа. Правда, Максимович, не первый год работающий в органах, прекрасно знал, как часто лежащие на поверхности версии оказываются тупиковыми. «Будем копать окружение, — без особого энтузиазма подумал он. Наверняка накопаем с три короба. Знаю я этих богатеньких бизнесменов, у них только на первый взгляд все чинно-благородно, а на самом деле живут, как пауки в банке. Значит, так, — Максимович открыл свой старенький еженедельник, — работаем по трем направлениям: жена, конкуренты, завистники».

В дверь постучали. «Ну что за жизнь, — сквозь зубы пробубнил недовольный Максимович. — нигде невозможно сосредоточиться. Не буду открывать! Нет меня, и все! Я на выезде».

Он снова уткнулся в начатые записи, но спокойно поработать ему так и не удалось. С небольшим перерывом стук в дверь повторился и стал более настойчивым, а затем послышался и хорошо знакомый голос:

— Вить, я точно знаю, что ты там! Открывай давай, разговор есть!

Тяжело вздохнув, Максимович захлопнул еженедельник и нехотя направился к двери. На пороге, как он и ожидал, стоял улыбающийся Громыко.

— Проходи, коль пришел. — Виктор посторонился и, пропуская приятеля внутрь, заметил: — И почему это некоторые люди не понимают: если дверь в кабинет закрыта, значит, человека либо нет на месте, либо он сильно занят и не хочет никого видеть. Кирилл, давно привыкший к ворчливому характеру товарища, пропустил это замечание мимо ушей и как ни в чем не бывало заговорил:

— Вить, тут такое дело, ты, главное, пойми все правильно и не принимай на свой счет…

— Слушай, давай без лирических отступлений, — недовольно поморщился Максимович, — говори четко и ясно. — Пустая болтовня его раздражала, тем более Виктор уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Хорошо, как скажешь, — охотно согласился Громыко. — В связи с тем что Анатолий Мальцев, чья смерть уже однозначно классифицируется как убийство, не был рядовым гражданином, а был президентом крупной строительной компании, почти олигархом, все УВД на уши поставили. Наверху принято решение об усилении следственно-оперативной группы, так что с сегодняшнего дня по этому делу мы работаем в паре. — Громыко немного помялся, а затем, слегка понизив голос, добавил: — Вить, только между нами, мне слава не нужна, все лавры твои. Ты же понимаешь, зачем я в это ввязался…

Виктор молча кивнул. Бурное выражение эмоций было совершенно не в его характере, но в душе он даже обрадовался услышанной новости. Кирилл был отличным профессионалом, неплохим мужиком, а главное — теперь, даже если убийство не будет раскрыто за двенадцать дней, есть на кого оставить дело.

В машину мы садились с чувством нескрываемого облегчения, перспектива хоть ненадолго вырваться из тяжелой, полной слез и подозрений атмосферы дома Мальцевых искренне радовала нас. Однако заметив, что с крыльца нам машет Катерина, мы стерли с губ невольные улыбки и надели на лица маску подобающего уныния и скорби. Захлопывая дверцу, я ненароком бросила взгляд на окно кухни. Мне показалось, что занавеска слегка колышется, будто за ней кто-то притаился и незримо наблюдает за нами. Странно, вроде Наташа отпросилась до обеда, а сейчас нет и двенадцати. Кого же еще мог заинтересовать наш отъезд?.. Но разбираться в этом совершенно не было времени. Махнув на прощание Катерине, мы двинулись в путь. Как только зловещий дом скрылся из виду, Варька, не отрывая глаз от дороги, спросила:

— Ты не считаешь, что нам пора обсудить случившееся?

— Угу, — задумчиво отозвалась я, невольно перебирая в памяти всех обитателей дома и размышляя, кто же из них мог наблюдать за нами.

— Лель! — недовольно окликнула меня Варвара, — вернись с небес на землю! Ты о чем так глубоко задумалась?

— Да так, ерунда, ни о чем серьезном. — Я решила пока не говорить Варваре о своих подозрениях, вполне возможно, мне все это просто померещилось. Прогнав навязчивые мысли, я бодро выпалила: — Ну давай обсудим.

— Смотри, какая вырисовывается картина, — Варька притормозила, съехала на обочину и повернулась ко мне лицом. Из чего я поняла, что разговор будет серьезный. — Анатолий упал не просто так, а поскользнулся на ступенях, облитых какой-то жидкостью. И ты знаешь, — Варька на мгновение замолчала, а потом задумчиво произнесла: — Мне еще тогда показалось, что в винном погребе как-то странно пахнет. Вроде смесью машинного масла с керосином. Согласись, не самый подходящий запах для подобного помещения. Ты не заметила?

— Куда там! — отмахнулась я. — У меня все события воскресного утра словно в дымке. Так что я вообще мало чего помню, а уж запах и подавно.

— А вот я на любые запахи очень чуткая, мне тогда сразу в нос ударило. — Варька даже слегка поморщилась от нахлынувших воспоминаний. — Ну да ладно! Для нас сейчас не так важно, чем были смазаны ступени, гораздо важнее, кто это сделал. Ты сама что думаешь?

— Теоретически это мог сделать любой из гостей, — начала размышлять я вслух, дверь в винный погреб была не заперта, а все гости передвигались по дому свободно. Однако большинство из них были в новом доме Мальцевых впервые и понятия не имели о существовании погреба. А это значит, никак не могли заранее продумать трюк со ступенями, а тем более заблаговременно запастись смазкой. А это значит…

— А это значит, — не дала договорить мне Варвара, — что Толино падение подстроил кто-то из своих! Из тех, кто не раз бывал в доме или даже жил в нем! — При этих словах Варвара бросила на меня испытующий взгляд, видимо ожидая моей реакции.

— Слушай, Варь, — не выдержала я, — да что мы с тобой все ходим вокруг да около, будто первый день знакомы! Скажи честно, ты думаешь, это Катерина?

В машине повисла напряженная тишина. Было слышно, как жалобно поет поставленное на минимальный звук радио да жужжит ошалелая муха, случайно залетевшая в салон. Варька неторопливо открыла окно, выпустила несчастную пленницу и нехотя выдавила:

— Нет, я так не думаю. Вернее, не хочу так думать. А ты?

— Вот и я не хочу. Хотя все вокруг говорит именно об этом. И подозрения следователя, и уверенность Ванды, а главное — мотив. У нашей Кати был серьезный мотив убить мужа. Ревность отвергнутой женщины, замешенная на страхе оказаться без средств к существованию, что может быть хуже?

— Лель, но ведь Катерина по-настоящему любила Толю! На других мужиков даже внимания никогда не обращала. Да ты только посмотри, как она страдает! Чтобы сыграть такое горе, нужно быть по крайней мере Сарой Бернар! А наша Катька даже притворяться толком не умеет, вечно режет правду-матку в глаза!

— Не знаю, Варь. Все, что ты сейчас говоришь, — это эмоции. Да, она действительно страдает, но что же ей остается делать в такой ситуации, радоваться, что ли? Она же потеряла близкого человека и осталась без финансовой поддержки, тут любая бы на ее месте в истерике билась и слезы лила. И вообще, — я с тоской посмотрела на притихшую Варвару, чужая душа потемки, и мы с тобой, как ни прискорбно это признать, совсем не знаем нашу школьную подругу. Но поверь, мне тоже гораздо проще и приятнее думать, что не она виновна в Толиной смерти.

На моей последней фразе совсем было сникшая Варвара заметно оживилась.

— Тогда я предлагаю принять на веру, что наша Катька, с которой мы, между прочим, знакомы с самого детства, не убивала мужа. И единственный способ развеять остатки наших подозрений — найти настоящего убийцу. Варька хитро усмехнулась. — Ну что, составим конкуренцию твоему Громыко? Какой-никакой опыт у нас уже есть.

— Варька, ты авантюристка! — возмутилась я. — Мы же Кириллу слово дали. Какими глазами мы на него потом смотреть будем? — Но все это бы ло сказано скорее для очистки совести, в душе я прекрасно понимала: остановить подругу уже невозможно.

— Ой, да ладно, — легкомысленно отмахнулась Варвара. — С какой это стати он будет указывать? — Громыко нам вообще кто: брат, сват, жених? Лель, ведь он нам даже не любовник… — то ли спросила, то ли констатировала моя ехидная подруга. — Ведь так?

Я потупила глаза и утвердительно кивнула. Жаркие объятия на веранде и единственный поцелуй украдкой в расчет никак не шли.

— Вот и отлично! — Уверенно произнесла Варька, будто принимая решение за нас обеих. — Значит, спокойно берем обратно слово, данное Громыко, и начинаем действовать. Предлагаю начать с Толиной любовницы. Что ни говори, а все мужики, будь они бедные, богатые или даже олигархи, в постели расслабляются и часто болтают лишнего. Наверняка наш Мальцев не был исключением из правил, а это значит, Инга запросто сможет рассказать нам что-нибудь любопытное. — Ее имя, фамилию и приблизительный возраст мы знаем, так что осталась сущая ерунда: раздобыть телефон, а еще лучше адрес. Эх, жаль, Воронцов мой далеко, сейчас бы его связи нам очень пригодились, а так придется идти длинным путем…

— Не придется, перебила я подругу, — у меня уже есть все координаты Инги Болотовой.

— Ничего себе! — Варька даже присвистнула от удивления. Откуда такая ценная информация? — Но, не дав мне открыть и рта, неожиданно выпалила: — Боже мой, наша скромница не устояла и сама позвонила Громыко, а тот, надеясь на будущую благосклонность, поделился координатами любовницы? Ну же, сознавайся, все было именно так?

— Нет, совершенно не так, — сухо ответила я. — Варькины вечные подколы по поводу Кирилла мне порядком надоели. Эту информацию я получила сегодня утром от матери Мальцева Ванды Станиславовны Ковальской, твоей, между прочим, давней приятельницы. Вот так, милая моя Варенька, надо просто уметь разговаривать с людьми, — не удержалась я от ответной шпильки.

— Ну ладно, Лель, извини, — примирительно залепетала Варька, виновато улыбаясь, на этот раз я слегка поторопилась с выводами, больше такого не повторится, обещаю! Но какая же ты все — таки молодец, — подруга решила подлить немного лести, — а я-то дура поленилась слушать бредни старушки. Доставай адрес, сначала к Инге поедем, а потом уже домой за вещами.

Всю дорогу до дома Инги мы обсуждали дальнейший план наших действий, хотя, если быть до конца честной, говорила в основном Варька, я же больше молчала, изредка кивая в ответ. В отличие от моей деятельной подруги сыщицкий азарт еще не захватил меня с головой. «Ну куда мы опять лезем, уныло думала я, — какие из нас с Варькой мисс Марпл, мы и на майора Пронина не тянем. Ой, вляпаемся опять в историю, к бабке не ходи, вляпаемся, и тогда никакой Громыко не поможет…»

— Мы с тобой, Лелька, должны рассуждать как настоящие сыщики, — разглагольствовала Варвара, неторопливо двигаясь в вечной пробке на Рублевском шоссе. — А что нам говорят настоящие сыщики? Варька метнула на меня быстрый взгляд, но заметив, что я не спешу вступать в дискуссию, ответила сама: — А они говорят: «Ищи кому выгодно». Вот мы с тобой и будем искать кому была выгодна смерть Анатолия Мальцева. Для начала поговорим с его любовницей. Как ты считаешь, Инга могла быть заинтересована в Толиной смерти или ее можно сразу выкинуть из списка подозреваемых?

— Не стоит торопиться, — немного подумав, откликнулась я. Ведь мы про нее вообще ничего не знаем. Чисто теоретически Мальцев мог написать завещание в пользу своей молодой подруги. Так что давай сначала поговорим и только потом будем делать выводы…

— Ты молодец, Лелечка, правильно рассуждаешь. Сейчас для нас самое главное — правильно построить разговор, и тогда мы наверняка узнаем что-нибудь любопытное. Слушай! — Варвара испуганно взглянула на меня, а вдруг она не захочет с нами разговаривать?! Что тогда?

— Вот! — Я подняла вверх указательный палец. — Именно это самая большая проблема. Инга может попросту не пустить нас на порог! Вот ты бы стала беседовать о своей личной жизни с двумя незнакомыми тетками?

— Нет, конечно, — обреченно призналась Варвара.

— И я бы не стала. Так что нам надо заранее придумать легенду, а потом быстро и складно изложить ее Инге.

— Точно, нам нужна правдоподобная легенда! — с энтузиазмом подхватила Варвара, но, подумав немного, вздохнула: Только что-то в голову ничего путного не приходит.

— Давай представимся приятельницами Ванды, — предложила я, — скажем, что совсем недавно отдыхали с ней в подмосковном пансионате и очень сдружились. И сейчас, попав в больницу, Ковальская позвонила нам и попросила навестить Ингу.

— Отлично придумано, — обрадовалась Варька. — Я уверена, что, услышав имя Ванды, Инга сразу подобреет.

— Именно на это я и рассчитываю, ведь в ее положении любовницы очень выгодно дружить с матерью объекта воздыханий.

Мы наконец-то вырвались из пробки и помчались по кольцевой дороге в сторону севера. Варька продолжала увлеченно строить планы. Ее щеки порозовели, глаза сияли лихорадочным блеском, я просто физически ощущала, как жажда деятельности переполняет мою неугомонную подругу через край.

— Завтра надо обязательно побеседовать с Устюговым, — продолжала щебетать Варвара. — Он работает в «Стройдоринвесте» с незапамятных времен и наверняка знает все козни и интриги в компании. Это я беру на себя, мы с Мишаней давно знакомы и всегда отлично ладили. А ты с горничной поговори, чем черт не шутит, вдруг этот ночной разговор и есть ключик к нашей загадке? И еще, — слегка помявшись, Варька неожиданно выпалила, — Хорошо бы тебе при удобном случае с Илюшей потолковать…

Я кинула на подругу удивленный взгляд.

— О чем?

Варька словно тянула время, стараясь подобрать точные, но не слишком резкие слова.

— Кто знает, каким он стал за два года учебы в Англии… Это он в детстве был «цветочек аленький», а сейчас взрослый юноша, почти мужчина и, что самое главное, основной наследник!

— Варь, а тебе не кажется, что ты просто заигралась в сыщиков? Ты меня-то еще не подозреваешь?

— Тебя нет, — успокоила подруга. — Ты совершенно не подходишь под главный принцип: «ищи, кому выгодно». Ну какой тебе прок от смерти Толи? Да вообще никакого, впрочем, как и мне. А вот Илюша подходит просто идеально.

— Если так рассуждать, то твой список подозреваемых должен возглавлять главный конкурент Мальцева…

— Не волнуйся! — Варька хитро прищурила глаза. Борецкого я оставила на десерт. Этот Александр Иванович вообще темная лошадка. С одной стороны, близкий товарищ, почти что друг, с другой — главный конкурент и соперник. Но ведь как хорош, зараза! Варька мечтательно закатила глаза. — И фигура что надо, и одет шикарно. Ты, кстати, заметила, какие у него часики?

— Вот мне делать больше нечего, как его часы разглядывать, — огрызнулась я.

— А зря. Весьма достойный экземпляр, фирма «Улисс Нардан», модель «Чингисхан». Мой Воронцов совсем недавно себе точно такие же приобрел. Денег отвалил за них немерено, так что поверь, я знаю, о чем говорю.

— Лично мне нет никакого дела ни до его часов, ни до его фигуры, как, впрочем, и до самого Борецкого. Так что можешь смело забирать его себе.

— Ну ясное дело, тебя же привлекают мужчины в форме, — снова не удержалась от колкости Варвара. — А я так ничего, заберу с удовольствием. Значит, расклад получается такой: на мне Устюгов и Борецкий, на тебе горничная и Илья. Правда, неохваченным остается садовник, но с ним мы разберемся чуть позже.

В этот момент Варька наконец-то прервала свои рассуждения, так как мы свернули на улицу Народного ополчения, где, судя по адресу, данному Ковальской, жила Инга Болотова. Дом под номером тридцать семь мы нашли без труда, он оказался старой обшарпанной пятиэтажкой первой волны хрущевской застройки с покосившимся козырьком, разбитыми ступеньками при входе и хлипкими, дышащими на ладан балкончиками. Распахнув дверь в темный, пахнущий кошками подъезд, Варька недовольно передернула плечами:

— И как тут люди живут? Сюда же без противогаза не войдешь! Она вынула из сумочки надушенный платок и прикрыла им нос.

Глядя на брезгливо скривившуюся подругу, я спохватилась:

— Варь, я тебя умоляю, сделай лицо попроще и не строй из себя даму высшего света с замашками наследной королевы, а то нас Инга быстро с лестницы спустит.

— Кого ты учишь! — обиженно надула губы Варвара, — опытный сыщик обязан уметь приспосабливаться к любой среде обитания, помнишь Шерлока Холмса? Так что можешь не сомневаться, меня Инга сразу за свою примет.

— Угу, — хмыкнула я, не слишком доверяя способностям Варвары к перевоплощению. Но мое дело было предупредить.

Слегка запыхавшись, мы добрели до четвертого этажа. Дверь тридцать четвертой квартиры резко отличалась от всех соседних. Бордовый дерматин еще не потерял свой первоначальный блеск, а стальная ручка не поблекла и не затерлась, дверь явно была новой. Переведя дыхание, Варька решительно нажала на звонок и держала его долго, но за дверью стояла гробовая тишина.

Взглянув на часы, я констатировала:

— Без пятнадцати два. Варь, а с чего это мы взяли, что Инга обязана сидеть дома? Может, она на работе или в магазин вышла.

Варвара просто катастрофически ненавидела, когда кто-то нарушал ее планы. Она тут же начинала злиться и терять самообладание.

— Так вроде Катя говорила, что она студентка, какая может быть работа! — раздраженно воскликнула она и с ожесточением пнула ногой новенькую дверь.

— Ну значит, в институте. Время-то сейчас не самое подходящее для визитов, надо было вечером приезжать или рано утром.

— Очень своевременное замечание, — фыркнула Варька и еще раз пнула ногой ни в чем не повинную дверь.

Мне было искренне жаль смотреть на расстроенную подругу.

— А давай соседям позвоним, — предложила я, — узнаем, во сколько Инга обычно возвращается.

Но и тут нам не повезло, в двух соседних квартирах никого не оказалось, а в третьей старушка-божий одуванчик, приоткрыв дверь на цепочку, строгим голосом сообщила, что «ничего про соседей не знает и дверь посторонним отворять ей не велено». — Прямо засада какая-то, злилась Варвара — Ну и что мы теперь будем делать?

— Может, ко мне за вещами махнем, а ближе вечеру вернемся?

— Ничего себе концы, недовольно проворчала подруга, что я, таксистка, что ли, целый день за рулем сидеть?

— Хорошо, тогда пойдем пообедаем где-нибудь поблизости, а через часок опять попытаем счастья?

— А вот это идея получше, тут же оживилась Варька. — Я просто умираю от голода. Почему-то печальные события совершенно не отбили у меня аппетита, а из Катьки кухарка никудышная, да и кофе она варит так себе.

Все это время мы продолжали стоять на лестничной площадке четвертого этажа, перед дверью тридцать четвертой квартиры, и поочередно с силой утапливали кнопку звонка. Что заставляло нас так долго и упорно мучить ни в чем не повинный звонок, точно сказать не могу. Лично я делала это чисто механически, скорее глядя на Варвару и уж точно ни на что не надеясь.

— Тогда заканчивай терзать звонок, — бросила я своей настойчивой подруге, — и поехали обедать.

Но стоило ей убрать руку со злополучной кнопки, как в квартире послышалось какое-то шевеление. В недоумении переглянувшись, мы уставились на дверь.

— Почудилось, что ли, — прошептала Варвара, подозрительно оглядываясь по сторонам, или, может, это на улице?

— Нет, не могло сразу двоим почудиться, так же шепотом ответила я, — там точно кто-то есть. Позвони еще раз.

Уже не так уверенно Варька поднесла руку к звонку и осторожно нажала.

Послышался звон ключей, потом характерный щелчок, и наконец дверь бесшумно отворилась. На пороге стояла маленькая хрупкая женщина в пестром ситцевом халате. Лицо ее было не просто бледным, а скорее белым как мел, и лишь под глазами залегли темные тени.

— Вы к кому? — тихим, бесцветным голосом прошелестела хозяйка квартиры.

— Нам бы Ингу… Болотову, — слегка заикаясь, ответила Варвара. Она была на сто процентов уверена, что дверь откроет сама подруга Мальцева, и к другому развитию событий оказалась попросту не готова.

— Нет больше Инги, еле слышно пробормотала странная женщина и отступила назад, намереваясь снова захлопнуть дверь.

— Как это нет, уехала? А когда вернется?

Варька не могла позволить ей уйти просто так, она решительно шагнула вперед и оказалась практически в квартире. Однако хозяйка не сделала даже слабой попытки остановить незваную гостью.

— Никогда больше не вернется, умерла моя девочка, — несчастная женщина закрыла лицо руками и, практически упав на стул, стоящий прямо в коридоре, залилась слезами. Нам ничего не оставалось, как только войти в квартиру и закрыть за собой дверь, не могли же мы бросить мать Инги в таком состоянии. Я присела с ней рядом и положила руку на худенькое, вздрагивающее от рыданий плечо, а Варька побежала на кухню за водой. Минут через тридцать бледная, с красными глазами и опухшим лицом, но уже не рыдающая Лидия Сергеевна сидела с нами за кухонным столом и подробно рассказывала о случившемся:

— Мой номер в мобильном Инги нашли слишком поздно. Когда я прилетела в больницу, все уже было кончено. Большая кровопотеря и рана на голове, не совместимая с жизнью, — так сказал доктор, который вышел ко мне сообщить о смерти дочери. А еще он сказал одну совершенно неожиданную для меня вещь. — Лидия Сергеевна сделала паузу, будто раздумывая, стоит ли малознакомым людям сообщать столь интимные подробности, но потом все же решилась и, собравшись с духом, выпалила: — Инга была на третьем месяце беременности.

Мы с Варькой, не сговариваясь, охнули.

— Вот так, девочки, мать Инги растерянно пожала плечами, — видимо, жила я неправильно и кого-то там наверху, — она ткнула пальцем в потолок, — сильно рассердила. Поэтому и лишилась в один момент и дочери, и внука или внучки, уж и не знаю, кого у меня бог забрал. Как доехала до дома — не помню, как вошла в квартиру и закрыла за собой дверь тоже, все стерлось из памяти. Помню только, как пила успокоительное, две, три, а может, четыре таблетки. А потом пустота. И только ваши настойчивые звонки в дверь вернули меня к действительности.

— Лидия Сергеевна, — Варька участливо смотрела на несчастную маленькую женщину, — как же вы теперь одна со всем справитесь? Может, помощь какая нужна или деньги?

— Да нет, спасибо, — Лидия Болотова отрицательно покачала головой, — я ведь, слава богу, не одна, у меня еще сын есть, да и денег хватит.

Варька еще что-то переспрашивала, уточняла, задавала Лидии Сергеевне какие-то вопросы, а мне было уже не до этого. В голове крутилась одна-единственная мысль: кому помешала Инга Болотова и ее не рождённый ребенок?

До машины мы шли молча, не проронив не слова. И только отъехав на значительное расстояние от дома Толиной любовницы, Варька нехотя проронила:

— Видимо, пока еще рано исключать Катерину из списка подозреваемых.