АТЛАС

Мы останавливаемся в Баве лишь один раз, чтобы отдохнуть, и только потому, что настояла Сильвейн. Несмотря на то, что мне хочется как можно скорее добраться до Мидори, я прислушиваюсь к её предупреждению. Я всё ещё новичок в мире верховой езды на драконах. Она знает этих существ куда лучше меня. Она прожила рядом с ними всю жизнь, заботилась о них, даже сражалась вместе с ними в битвах. А я лишь читал о них в книгах. Мы не одинаковы, и я охотно это признаю.

Наш лагерь разбит неподалёку от того места, где Шэй потопила мой корабль. Кажется, словно с тех пор прошла целая жизнь. Я вспоминаю, как огонь быстро распространялся по палубе, и как я кричал остальным, чтобы выбирались. Тогда-то я и увидел акул. У меня сердце ушло в пятки, когда я смотрел, как она плывёт прямо посреди смертельной опасности, даже не представляя, насколько близка к гибели. Прежде чем мы все покинули корабль, я показал Эрис плавники акул, торчащие из моря, и она с помощью магии создала водяную акулу, чтобы защитить Шэй.

Когда она добралась до берега, я испытал облегчение. Но, стоило мне самому выбраться к откосу, как меня быстро захлестнули злость и раздражение, потому что она тут же умчалась в джунгли. Надо было уже тогда понять, что мне суждено будет гоняться за ней до конца своих дней. Несмотря на все подстерегающие опасности, я бы добровольно последовал за ней куда угодно.

Эти воспоминания быстро тускнеют, пока мои руки зависают над нашим самодельным костром. Все четыре дракона отдыхают на песке, а Сильвейн крепко спит на своём тюке. Здесь спокойно, но я никак не могу избавиться от тяжёлого чувства страха, оседающего где-то глубоко внутри.

Я смотрю в ночное небо. Звёзды ярко мерцают. Возможно ли, что она сейчас в таком месте, откуда тоже может поднять глаза и увидеть те же созвездия? Или она заперта в ином мире, поглощённом тьмой?

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Сильвейн, не открывая глаз. — Завтра в Мидори тебе понадобятся силы.

— Я не могу уснуть, — бормочу, бросая веточку в пламя. — Я не могу перестать думать о том, через что Шэй сейчас, возможно, проходит…

— Не надо, — она садится и пристально смотрит на меня. — Не делай этого с собой. Не позволяй своему воображению разбушеваться.

— Вы не переживаете?

— Конечно, переживаю, — она бросает на меня мрачный взгляд. — Она моя дочь. Я уже однажды её потеряла. Потерять её во второй раз… — она прочищает горло. — Мы солдаты. Если мы не сосредоточимся на задаче, которая перед нами стоит, наш рассудок подведёт нас. Если мы не отдохнём, наши движения будут скованными. Мы должны быть в лучшей форме, если хотим добиться успеха. Страх и мысли о том, что сейчас терпит Аурелия, ничего не изменят. Это только уничтожит нас. Ей нужны мы — в лучшей форме. А ты сейчас в лучшей форме? Сгорбился над огнём, оплакиваешь её участь, отказываешься спать, почти не ешь?

Я тяжело сглатываю. Её выговор более чем заслужен. С тех пор как Шэй забрали, я совершенно о себе не забочусь. Когда прокручиваю в голове последнюю неделю, то понимаю, что она права. Я почти ничего не ел. Почти не спал. И чувствую себя вялым и тяжёлым.

— Можно, я буду с вами честен? — мои плечи опускаются, и я с трудом выдыхаю.

— Всегда, — кивает она.

— Мне страшно, — я встречаюсь с ней взглядом, и её лицо смягчается. — Кажется, мне ещё никогда в жизни не было так страшно, хотя я видел немало жуткого дерьма.

— Бояться — это нормально, — она рассеянно проводит пальцами по своим длинным волосам. — Когда Аурелию только забрали, я жила в страхе каждый день. Не сегодня ли я её найду? Не сегодня ли получу весть о том, где она находится, или, что ещё хуже, о её убийстве? Увижу ли я когда-нибудь свою дочь снова? — она смотрит на песок у своих ног. — Моя вера должна была быть сильнее моего страха. Когда начинали подкрадываться сомнения, я укрепляла в себе уверенность, что снова увижу Аурелию. И хотя на это ушло два десятилетия, она нашла дорогу домой. Ко мне, — Сильвейн улыбается, и у меня в груди всё сжимается. — Я верю, что мы снова увидим Аурелию. Что бы ей ни пришлось пережить, мы поможем ей это преодолеть.

Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки и не дать эмоциям, подступившим к горлу, вырваться наружу.

— Как думаете, мидорианцы знают, где она?

— Не знаю. Но знаю одно: они будут с нами сотрудничать, — пожимает она плечами.

— Откуда такая уверенность?

По её лицу скользит усмешка.

— У нас есть драконы. Почти любого можно склонить на свою сторону, когда он оказывается лицом к лицу с драконом.

Я тихо смеюсь.

— В вопросах дипломатических миссий мы с вами мыслим очень похоже.

— Если сомневаешься — бери с собой дракона, — подмигивает она, и я вижу в ней столько от Шэй, что у меня перехватывает дыхание. Должно быть, она замечает перемену во мне, потому что жестом велит ложиться на свой тюк, а сама откидывается назад. — Спи, Атлас.

Неохотно я устраиваюсь в спальном мешке и заставляю себя закрыть глаза. Треск костра и шум волн, накатывающих на берег, в конце концов убаюкивают меня.

На следующее утро мы поднимаемся рано и летим в Мидори. Золотой дворец сверкает на солнце так ярко, что почти слепит меня, когда мы приближаемся.

Крики мидорианцев поднимаются к нам в облака. Что ж, нас явно заметили. Боюсь, сейчас нас встретят не слишком радушно.

Поскольку у мидорианцев нет драконов, нигде нет подходящего места для посадки, и мы кружим над городом в поисках, где бы приземлиться. Сильвейн указывает на дворец. На одном из самых больших балконов мы замечаем короля и королеву. Они машут нам, приглашая садиться в саду. Насколько я могу судить, место ничуть не хуже любого другого, и потому мы идём на снижение к ним. Когда все четыре дракона касаются земли, мы соскальзываем со своих ездовых зверей и с живым интересом наблюдаем, как к нам медленно приближается встречающая делегация. Но самих монархов среди них нет.

— Его Королевское Высочество, король Гаррен, хочет знать, кто вы и зачем прибыли в наш город? — спрашивает придворный, голос у него дрожит не меньше, чем колени.

Сераксэс рычит, обнажая клыки, и он отпрыгивает на несколько шагов назад. То ли ей не понравился его тон, то ли просто не понравилось, что он подошёл к нам слишком близко, но что-то её задело, и она не боится показать чужакам границы. Я похлопываю её по боку и провожу рукой вверх по чешуе к морде. Моё прикосновение далеко не чудодейственно, но, кажется, она принимает это успокаивающее движение. По крайней мере, на мидорианца она больше не рычит.

Я обхожу её, вставая между ним и Сераксэс.

— Я Атлас Харланд из Троновии, — начинаю, жестом подзывая к себе Сильвейн. — А это Сильвейн Базилиус-Сол. Нам нужно поговорить с вашим королём. Скажите ему, что это касается Иларии Шэй Китарни.

У придворного глаза чуть не вылезают из орбит.

— Идёмте, — он машет нам следовать за ним вверх по ступеням и внутрь Золотого дворца. — Ваши драконы будут здесь в безопасности, уверяю вас.

Я бросаю через плечо последний взгляд на четырёх драконов, прежде чем мы следуем за ним внутрь. Странно находиться во дворце среди бела дня. В прошлый и единственный раз, когда я ступала сюда, всё было под покровом ночи, и я не мог по достоинству оценить всё то величие, которым кичатся Китарни. Белый мрамор здесь повсюду, и везде, где только можно было добавить золото, они это сделали. Полагаю, это логично для резиденции под названием Золотой дворец.

Нас ведут по изогнутым коридорам, пока мы не оказываемся в гостиной. Я наполовину ожидал, что нас приведут к королевской чете в их тронный зал, но они выбрали более неформальную обстановку.

Как только мы с Сильвейн входим, двери за нами закрываются, оставляя нас наедине с королём и королевой. Мой взгляд мечется по всем углам комнаты, но ни стражи, ни слуг здесь нет. Похоже, мы и правда одни.

— Прошли десятилетия с тех пор, как я в последний раз видел, чтобы троновианец и ледяной эльф путешествовали вместе, — начинает король Гаррен, сцепляя руки. — И я уже давно не видел твоего лица, Сильвейн.

Я всё время забываю, что большинство тех, кто сражался в Великой войне, знают друг друга. Не уверен, сыграет ли это нам на руку или нет.

Сильвейн не предлагает ни дружелюбных, ни тёплых приветствий. Выражение её лица не меняется, оставаясь таким же стоическим и суровым, каким я привык его видеть.

— Гаррен, — она переводит взгляд на королеву. Под глазами той залегли глубокие тени, и кажется, она плакала до нашего прихода. — Керес.

— Зачем вы здесь? — хрипло спрашивает Керес, её налитые кровью глаза перебегают с одного из нас на другого. — Вы пришли убить нас?

Её вопрос застаёт меня врасплох.

— Почему вы думаете, что мы здесь, чтобы убить вас?

— Теперь мы знаем, кем на самом деле была наша Илария. — Гаррен обнимает Керес за плечи. — Она ваша дочь, — мягко говорит он Сильвейн. — Когда мы удочерили её, мы ничего не знали.

— Я знаю, — говорит Сильвейн, без тени эмоций. — Мой отец воспользовался вашим желанием иметь ребёнка, чтобы избавиться от наследницы, которая была ему не нужна.

— Подождите, — я поднимаю руку. — Как вы узнали? Есть только один способ, которым вы могли узнать эту новость.

Нижняя губа Керес дрожит, всё её тело дёрганое, будто она ждёт, что вот-вот воплотится какой-то ужасный кошмар.

— Он нам сказал.

— Он? — Сильвейн тяжело шагает вперёд. — Он — это кто?

— Бастиан, — шипит она. — О, это было ужасно! — рыдает она, хватаясь за голову и вцепляясь себе в волосы. — Он был чудовищем. Он убил его. Кровь была повсюду. Столько крови, — бормочет она, обхватывая себя руками и слегка раскачиваясь. — Столько крови.

— Бастиан был здесь? — настаиваю я, и надежда врывается в мои лёгкие. — Он всё ещё здесь?

Гаррен качает головой.

— Он был здесь несколько недель назад. Рассказал нам про Иларию, а потом… — король тяжело сглатывает.

Что здесь, демон побери, произошло? Они в ужасе. Я переглядываюсь с Сильвейн. Когда я думал о встрече лицом к лицу с Китарни, я ожидал высокомерия, может быть, даже сопротивления, но к такому я не мог подготовиться. Они — пустые оболочки, измученные и напуганные.

— А потом что? — спрашивает Сильвейн, когда молчание затягивается дольше, чем становится терпимо.

Слеза скатывается по щеке Гаррена и исчезает в его бороде.

— Он превратился в чудовище прямо у нас на глазах. И убил своего отца.

— Ваш Верховный генерал мёртв? — мои глаза расширяются.

— Бастиан присвоил себе его титул, — объясняет Гаррен. — Нас держали пленниками в собственном доме. Пока он не уехал, все жили в страхе. Бастиан постоянно повторял, что вернёт Иларию домой. Говорил, что ей промыли мозги и он заставит её увидеть свет.

— Но на самом деле бояться нужно было не его, — хрипло вставляет Керес. — А женщину с красными глазами.

— Веспер, — говорю я, и она кивает, вздрагивая, когда слышит это имя.

— Она чистое зло. Она постоянно нашёптывает Бастиану на ухо, — Керес проводит ладонями по щекам. — Почему он не видит, что она использует его? Он думает, что всё контролирует, — она качает головой, и её взгляд мутнеет, — но он пешка в её игре. И когда он это поймёт, будет уже слишком поздно.

— Вы знаете, где он сейчас? — продолжает допрос Сильвейн, удивляя меня тем, насколько спокойно и собранно она держится под этим колоссальным давлением. Не может быть легко слушать всё это и не тревожиться. — Куда он мог увезти Аурелию?

— Аурелия, — с благоговением произносит Керес. — Точно, это ведь её настоящее имя, да? Ты выбрала для неё прекрасное имя, Сильвейн. Мне так жаль, что мы… — её губа дрожит. — Мне так жаль, что мы лишили тебя материнства.

Сильвейн наконец смягчается и подходит к Керес. Она кладёт ладони на лицо королевы.

— Тот, кто виновен в похищении Аурелии, уже понёс наказание. Вы тоже были жертвой в этой истории. По моей книге, на ваших ногах нет вины. Но сейчас Аурелии нужна наша помощь.

— Помощь? — глаза Керес расширяются. — Что с ней случилось?

— Бастиан и Веспер напали на Троновию и забрали её, — я сразу перехожу к тому, что действительно важно. — Она дочь Энвера Сола и наследница. Им нужна её кровь, чтобы открыть портал в Мальволио.

— Порталы были уничтожены, — бледнеет Гаррен.

— Пожиратели Душ Бастиана восстановили свой, — просто говорю я и вижу, как он становится пепельно-белым. Страх сжимает его, я ясно вижу это.

— Но если то, что вы говорите, правда, и всё, что им нужно, — это её кровь, чтобы открыть его…

— Нам нужно найти её, — перебиваю я его. — Возможно, уже слишком поздно. Когда они схватили её, у них была фора.

— Портал в Мальволио находился где-то в пустыне, — вспоминает он, потирая виски. — Мне так жаль, я не помню точно, где именно он был расположен.

Крики жителей Мидори снова прорезают воздух. Я бросаюсь к балкону. На улицах хаос, пока над головой проносится огромная тень.

Успеваю заметить ещё одного дракона, пронзающего облака. Я щурюсь, когда Сильвейн присоединяется ко мне.

— Это не наши драконы.

Она качает головой, поднимая руку ко лбу, чтобы лучше видеть.

— Это песчаный дракон.

— Песчаные драконы живы? — резко поворачиваюсь к ней.

— Похоже на то, — говорит она так, будто это самая нормальная вещь на свете. — А значит, Алем Назир всё-таки выжил. Единственная причина, по которой он мог прислать вестника, — произошло нечто, переворачивающее мир.

— Например, в пустыне открылся портал?

Мы переглядываемся и возвращаемся внутрь. Через несколько минут в комнату вводят мужчину с бронзовой кожей и золотыми доспехами всадника. Он окидывает всех взглядом по очереди, прежде чем сделать тяжёлый шаг к Гаррену.

— Я принёс послание от генерала Назира из Вашбехтэйна.

— Алем жив? — Гаррен выглядит так, будто у него сейчас случится сердечный приступ, если из его прошлого внезапно появится ещё больше призраков.

Гонец игнорирует ошеломление короля и передаёт послание.

— Портал в Мальволио был заново выкован и теперь открыт. Существа и демоны снова готовятся начать наступление на наше королевство.

Моя голова опускается к груди. Война, которой мы все страшились, приближается.

— Генерал также велел передать, что наши разведчики из патруля нашли и спасли троих, сбежавших из Мальволио. Один — троновианец, другая — ледяной эльф, а третий, как мы полагаем, принадлежит вам. Он зовёт себя Бастианом Таркином, но нам он известен как Зверь Мидори.

— Троновианец и ледяной эльф, — Сильвейн вклинивается в разговор, привлекая к себе тёмный взгляд посланника. — Как их зовут?

— Никс Харланд из дома Делейни и Аурелия Базилиус-Сол, дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус, — спокойно отвечает тот, не понимая, кем они нам приходятся.

— Они живы? — мой голос звучит не как мой.

Гонец окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Ранены. Но живы.

— Спасибо Звёздам! — вырывается у меня, и я запускаю пальцы в волосы. Я приседаю, пытаясь перевести дух, сердце грохочет в груди. — Ты можешь отвести нас к ним?

— Кто вы для них? — он смотрит на меня сверху вниз с недоверием. Я его не виню. Жители песков после Великой войны держались на здоровом расстоянии от других королевств ради самосохранения. Приводить чужаков в их город — риск.

— Я мать Аурелии, — Сильвейн прижимает руку в перчатке к груди. — Сильвейн Базилиус-Сол. Это Атлас Харланд, брат Никса. Мы прибыли в Мидори, чтобы найти их. Бастиан напал на Троновию и взял их в плен.

Похоже, этот ответ его удовлетворяет.

— Драконы в саду ваши?

Мы киваем.

— Тогда вы последуете за мной, — он сурово смотрит на правителей Мидори. — Ни одному мидорианцу не позволено входить в Вашбехтэйн. Генерал Назир отправил своё послание лишь как предупреждение. Мидори почти наверняка станет первой целью врага. Действуйте соответственно.

— Что нам делать? — теряется Гаррен. — У нас недостаточно солдат, чтобы сражаться с ними, если они придут. Во время Великой войны нас защищали драконы и владеющие магией.

Посланник усмехается.

— Возможно, вам стоило подумать об этом до того, как вы попытались казнить генерала Назира. Удачи вам. Наши руки чисты, — он жестом велит нам следовать за ним, надевая шлем. — Идёмте. Мне не терпится избавиться от вони этого города.

— Что нам делать? — Гаррен хватает меня за руку, и его лицо искажает тревога.

— Как только мы вернём Аурелию, мы вернёмся, чтобы выработать стратегию, — только и могу сказать я. — А пока пусть все готовятся к эвакуации.

С этими словами я бросаюсь следом за Сильвейн и гонцом.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я его, он не сбавляет шага, пока мы идём в садовый двор, где нас ждут наши драконы.

— Я Амир Сур, — он указывает на своего золотого дракона, который чуть крупнее Сераксэс. — А это Залина. Она быстрая, так что постарайтесь не отстать.

Сераксэс фыркает, будто ей бросили вызов, и она готова оставить нас всех в пыли.

Не уступая ему в скорости, мы с Сильвейн взбираемся на своих драконов, и все вместе взмываем в небо. Мы летим прямиком к пустынным пустошам. Надежда обжигает мне лёгкие.

— Я иду, Шэй, — шепчу я. — Просто держись. Я иду.