БАСТИАН

Гидра. Водное Королевство. Одна его половина — на острове-оазисе с его стеклянными купольными зданиями, другая — под водой, скрытая от остального мира.

Никогда не думал, что ступлю в эту часть света, но отчаянные времена требуют нестандартных решений.

Когда наш корабль причаливает, нас встречает посольство Гидры и начинает расспрашивать, что мы здесь делаем. Я их не виню. Мидорианцы и гидры не разговаривали уже много лет, и уж точно ни один житель песчаных земель не бывал на их берегах ещё дольше. Я настаиваю на срочной аудиенции с их королевой, объясняя, что речь идёт о вопросе жизни и смерти. Отнесясь к нам с недоверием, они оставляют корабль под охраной, пока гонец несёт нашу просьбу королеве Астрее. Уже почти под вечер, когда гонец возвращается с разрешением предстать перед ней.

Веспер сама не своя, мечется, как запертый в клетке зверь, — до тех пор, пока мы не отправляемся через город ко дворцу.

Город весь пронизан реками, каналами и фонтанами. Куда ни посмотри — везде вода. В этом нет ничего удивительного, и всё же красота города поражает меня. Синие, зелёные и фиолетовые оттенки. Стеклянные купола и фасады, выложенные мозаичной плиткой. Здесь всё чистое и светлое, а солнечные лучи падают на здания так удачно, что в небе вспыхивают радуги. По сравнению с сухими и бесплодными песчаными землями это, наверное, самое близкое к раю место, какое только можно найти в нашем мире. Не то чтобы мне дорога в рай после сделки с демонами.

Мы переходим по стеклянному мосту, и, посмотрев вниз, я различаю очертания подводной части королевства. Она похожа на наземную архитектуру, только светится в морской глубине. Морские эльфы в своей водной форме плавают от здания к зданию, и, если бы я не был здесь по делу, мне захотелось бы задержаться и понаблюдать за ними. Они двигаются с такой грацией, а их голубоватый облик — с жабрами и синими волосами — буквально гипнотизирует меня.

Наверное, я остановился, потому что Веспер толкает меня, вынуждая идти дальше. С трудом оторвав взгляд от того, что скрыто под стеклянным мостом, я следую за нашим сопровождением ко дворцу. У него самые большие купола, и это самое заметное здание во всём городе. Он стоит на острове внутри другого, большего острова, и попасть на его территорию можно только по одному из шести стеклянных мостов. Вокруг повсюду солдаты Гидры с копьями и огромными щитами, и, чтобы хоть как-то прорвать такую оборону, понадобилась бы целая армия.

Несколько стражников выходят из строя и присоединяются к нашей группе, занимая позиции слева и справа и замыкая нас сзади. Как человек военный, я не могу не оценить их организованность.

Двустворчатые двери распахиваются, и мы входим внутрь. Я замираю. Когда входные двери за нами закрываются, внутреннее пространство дворца начинает напоминать море — словно мы оказались под водой. Может, дело в какой-то магии, а может, в том, как свет падает на это строение, но мне кажется, будто я иду по водной пещере. Я поднимаю взгляд к потолку — и над нами плавают рыбы.

— Ничего себе, — бормочу себе под нос.

— Тебе это нравится? — презрительно бросает Веспер.

— Я что, не могу восхищаться красотой? — шиплю я в ответ.

Она пожимает плечами, её осуждающий взгляд скользит от пола к потолку и снова возвращается ко мне.

— Мальволио впечатляет куда больше.

— Твой дом из огня и серы…

Моя поддёвка с треском проваливается, и по её прищуренному взгляду ясно: за дурное слово о её доме она бы и менее значительных людей тут же сразила наповал.

— Вот увидишь, — говорит она только это, и по моей спине пробегает неприятный холодок.

Но у меня нет времени ни осмыслить, ни понять, что именно она хотела этим сказать, потому что мы уже прибыли в тронный зал Талей. Стеклянный купол держится на двенадцати алебастровых колоннах и открыт, впуская внутрь прохладный островной бриз.

Королеву трудно не заметить. Её жемчужный трон расположен на возвышении, а за спиной — море. Впечатляет, этого у неё не отнять. По левую руку от неё сидит её муж, король-консорт. Бесполезный мужчина, если спросить меня. Справа — её старшая дочь и наследница, Джокаста. Она — миниатюрная копия своей матери и внешне, и в осанке. Обе выглядят так, будто наш неожиданный визит доставил им неудобство, но любопытство у них слишком велико, чтобы от него отказаться.

Сопровождающий начинает перечислять титулы королевы и жестом велит нам поклониться. Когда никто из нас этого не делает, зал, полный придворных и солдат, погружается в гнетущую тишину. Я оскорбил королеву, но я закончил кланяться и умолять. Пусть видит во мне либо равного, либо угрозу. Выбор за ней.

После короткой паузы королева отбрасывает косы за спину, и ветер заставляет её платье струиться, как вода.

— С тех пор как мидорианец в последний раз ступал на наши берега, прошло немало времени, Лорд-командующий, — воркует Астрея Талей, глаза у неё острые и проницательные.

— Теперь уже Верховный генерал, ваше высочество, — поправляю её, и напряжение в зале возрастает вдесятеро.

Астрея вопросительно изгибает бровь.

— Повышение. Я не слышала о смерти вашего отца. Примите наши соболезнования.

При упоминании отца мои плечи напрягаются, но его больше нет. Он больше не может меня мучить. Я вскидываю подбородок, сжимая шлем, зажатый под мышкой.

— О нём не скорбят.

— Да вы сущий дьявол, — Астрея смеётся, и этот мелодичный звук заполняет пространство и выливается наружу между колоннами. Когда её веселье утихает, лицо её становится жёстким. — Скажите, Верховный генерал, зачем вы здесь?

Я делаю шаг к её трону, но останавливаюсь, когда двое стражников крепче сжимают копья.

— Мой отец разорвал наши союзы с другими королевствами, и это наносит ущерб…

— Мне неинтересны напыщенные любезности, — перебивает она, уже скучая. — Скажите, чего вы хотите, и я скажу, могу это дать или нет.

Рядом со мной рычит Веспер, оскаливая зубы, словно клыки. Я поднимаю кулак, заставляя её замолчать.

— Укоротите поводок своей шавке, иначе я велю от неё избавиться, — приказывает Астрея, её синие глаза похожи на бушующее море, готовое смыть нас прочь.

Я поворачиваюсь к Веспер, прижимаюсь губами к её уху и шепчу:

— Когда она перестанет быть полезной, можешь забрать её себе. А до тех пор веди себя прилично.

Веспер одаривает Талей злобной улыбкой, но отступает на шаг, молча подчиняясь моему голосу.

Я вновь поворачиваюсь к трону Астреи. Её руки так крепко вцепились в подлокотники, что костяшки на покрытых татуировками пальцах побелели. Не знаю, делает ли её наше присутствие здесь неуютным или наполняет её неоспоримой яростью, но, нравится мне это или нет, мне нужна её помощь, если я хочу вернуть Шэй.

Я шумно выдыхаю, стараясь ослабить сдавленность в груди. Публичные выступления были сильной стороной моего отца. Я же куда больше люблю держаться в тени. Но гидрам об этом знать не обязательно.

— Полагаю, мы можем быть полезны друг другу, — наконец отвечаю я на её прежний вопрос.

— Вот как? — усмехается Астрея, в её голосе густо звучит недоверие.

— Как бы нелепо это ни звучало — после стольких лет отчуждения говорить о союзе между мидорианцами и гидрами, — уверяю вас, вам захочется услышать то, что я скажу.

Повисает короткая пауза, пока она всматривается мне в глаза. Должно быть, она находит в них то, что ищет, потому что жестом велит мне говорить.

— Слушаю.

Я выдыхаю сдавленный воздух. Убедить Астрею дать мне аудиенцию оказалось проще, чем то, что мне предстоит сейчас.

— К этому моменту, полагаю, ваши глаза и уши по всему миру уже сообщили вам, что мою невесту, принцессу и наследницу мидорианского трона, похитили троновианцы, — начинаю я ровно так, как репетировал на корабле, добавляя в голос ту харизму, на которой настаивала Веспер.

— Слышала, — лениво тянет королева, не предлагая ничего сверх этого.

— И…

— Я также слышала, что она отвергла тебя. Выбрала троновианца, — улыбка у неё не иначе как дьявольская.

Если она пытается вывести меня из себя, у неё получается. Ярость поднимается у меня изнутри, но я подавляю её, как и образ того, как сдираю её самодовольное лицо с тела, и в ответ тоже улыбаюсь. Когда-нибудь Астрея Талей, возможно, ещё познает мою ярость, но не сегодня.

— Она через многое прошла, — тихо говорю я. — Запуталась. Наши враги промыли ей мозги, заставив поверить в ложь.

Моя боль её не трогает.

— Итак, зачем именно ты сюда явился? — королева проводит длинным ногтем по линии челюсти. — Хочешь, чтобы я привела тебе твою женщину? — она заходится смехом, запрокидывая голову, и весь зал смеётся вместе с ней.

Я чувствую ярость Веспер, и, если не сумею повернуть эту встречу в свою пользу, не уверен, что смогу удержать Пожирательницу Душ от того, чтобы вырвать Астрее глаза и полакомиться её сердцем. Веспер многое терпит — плохо, разумеется, — но не откровенное неуважение.

Бросаю на неё взгляд через плечо, мысленно приказывая успокоиться, а затем разрезаю смех своим голосом:

— Я бы предложил обмен, — говорю достаточно громко, чтобы в зале вновь воцарилась тишина.

Королева смахивает слезу из уголка глаза, а на её губах играет усмешка.

— У тебя нет ничего, что было бы мне нужно, — выдыхает она сквозь смех.

— Вы в этом уверены? — улыбаюсь, зная, что именно сейчас собираюсь либо подчинить её, либо сломать. — Насколько я понимаю, у вас пять дочерей. И всё же вы не знаете, где находится одна из них. Та, что подозревается в убийстве?

Её заострённые уши едва заметно подрагивают. С её лица мгновенно сходит всё веселье.

— Ты знаешь, где Эрис? — она подаётся вперёд, и я понимаю, что зацепил её.

— Я могу сказать вам, где именно её найти.

Она тщательно обдумывает мои слова, несколько долгих секунд не издавая ни звука. Её ноздри раздуваются. Решение принято. Веспер была права. Королева согласится на переговоры, если я упомяну её дочь. Мне повезло, что Веспер о ней вспомнила. Это мой главный козырь.

— И в обмен на что? — глаза Астреи сужаются, плечи напряжены.

— Вас ведь пригласили на свадьбу в Троновии, верно?

Королева усмехается, но на этот раз в звуке нет ни капли веселья. Она нервничает. Я знаю больше, чем она предполагала.

— Не знаю уж, у кого из нас шпионы лучше — у тебя или у меня. Но да, я совсем недавно получила приглашение на королевскую свадьбу. И что с того?

— Я хочу, чтобы вы её посетили.

— Зачем? — наклоняется она вперёд.

— Обеспечьте, чтобы горстка моих солдат ступила на троновианскую землю.

Её рот открывается, а затем захлопывается. Она теряет дар речи. Старшая дочь что-то шепчет матери на ухо. Глаза Астреи вновь находят мои, и на её лице густо проступает скепсис.

— С какой целью?

Я постукиваю пальцами по краю шлема.

— Чем меньше вы знаете о моих планах, тем лучше. Всё, что мне нужно, — чтобы вы провели их в город незамеченными.

Я вижу, как у неё в голове лихорадочно крутятся мысли.

— И за это, — произносит она медленно, вдумчиво, — ты отдашь мне мою дочь?

Качаю головой.

— Скажу вам, где её найти.

В её взгляде вспыхивает ярость. Она щёлкает пальцами, и стражники, расставленные по тронному залу, направляют на нас копья.

— Или ты сейчас же скажешь мне, где найти мою дочь, а я, так и быть, позволю тебе покинуть Гидру со всеми конечностями на месте, — на её лице появляется зловещая улыбка. Вся её недавняя неуверенность исчезает без следа. Репутация гадюки ей не зря досталась.

Я даже не вздрагиваю. Я предвидел её грубую ставку на силу и заранее приказал своим Пожирателям Душ не реагировать, если они вдруг окажутся на конце копья гидр.

— При всём уважении, ваше высочество, — говорю с таким спокойствием, что это уже само по себе выводит королеву из равновесия, — я не тот человек, которого вам стоит иметь во врагах. Я убил собственного отца и забрал себе его титулы. Неужели вы думаете, что я ценю вашу жизнь больше, чем его?

— Ты вообще понимаешь, кто я? — её голос становится глубже, над городом собираются тёмные тучи, и через зал проносится сильный ветер. — Я повелеваю морем и бурями. Я могу уничтожить твои корабли, даже не видя их.

Я щёлкаю пальцами, и стражник рядом с Джокастой приставляет нож к её горлу.

— Что ты делаешь? — кричит Астрея своему стражнику. Я улавливаю тот самый миг, когда королева замечает налитые красным глаза своего солдата. Она резко оборачивается ко мне, и теперь на её коварном лице проступает страх. — Пожиратели Душ? Бастиан, что ты натворил?

Я срываю с себя обаятельную маску, позволяя истинному «я» выйти на свет.

— Теперь, когда мы оба поняли, на какие крайности готовы пойти, чтобы утвердить свою власть, — рычу я, — может, перестанем тратить время друг друга впустую? Я хочу вернуть свою невесту. Вы хотите вернуть свою дочь. Так давайте поможем друг другу.

Её взгляд наполняется ужасом. Она была там во время Великой войны. Она знает, на что способны Пожиратели Душ, и я более чем уверен, что она не настолько упряма и не настолько глупа, чтобы верить, будто сегодня сможет победить меня.

— Какие зверства ты совершил, чтобы Пожиратели Душ стали твоими союзниками? Пожиратели опасны. Ты не должен давать им опору в своей жизни, иначе они уничтожат тебя.

Её предупреждение падает в пустоту. Пожиратели Душ — единственные, кто принял меня таким, какой я есть, без единой осуждающей мысли и без единого осуждающего взгляда. Хочет она это признавать или нет, но теперь они — моя семья.

— Уничтожат меня? — смеюсь я. — Они подчиняются моему голосу. Следуют моим приказам. Мне нечего бояться.

— До тех пор, пока ты им нужен, — её слова пронзают меня, будто она заглянула ко мне в душу и безошибочно ткнула в мой самый большой страх. Я всегда был полезен, даже своему ублюдку-отцу. Если я не приношу пользы, то какая вообще во мне ценность для кого бы то ни было?

— Они заманили тебя в ложное чувство контроля, в ложное чувство безопасности, — продолжает она, голос её становится мрачным и тяжёлым. — Демоны не служат смертным, Бастиан. Никогда не служили. И никогда не будут. Если бы ты хоть немного знал историю нашего мира, ты бы это понимал, — в её глазах вспыхивает надежда, словно она и правда верит, что своей речью сумеет обратить меня. — Во что бы ты ни ввязался, ещё не поздно спасти себя.

— Не утруждайте себя заботой о моём благополучии, — огрызаюсь я, и из моих рук вырываются когти, но до полной трансформации я всё же не дохожу. Она и весь её двор ахают. — Как и вы, я не располагаю временем на напыщенные любезности, — тяжело шагаю вперёд и останавливаюсь у подножия возвышения, чтобы смотреть на неё снизу вверх. — У вас есть выбор: спасти свою наследницу и найти пропавшую дочь, согласившись на мои условия. Или вы будете смотреть, как ваша старшая умрёт здесь и сейчас, зная, что ту же участь ждёт и пропавшую, как только она попадёт мне в руки.

Астрея выпрямляется на троне. Её взгляд скользит к горлу Джокасты. Должен отдать должное: её наследница не дрогнула и не издала ни звука под угрозой. Она остаётся собранной и невозмутимой. Если сегодня она выживет, мне придётся оглядываться. Она из тех, кто дождётся идеального момента для мести. И объектом её ненависти стану я.

— С вашей помощью или без неё мы найдём Эрис, — она хватается за соломинку. Меня это только бодрит.

— Что ж, до сих пор это у вас прекрасно получалось, — мой сарказм бьёт её, как пощёчина.

Она шумно втягивает воздух, пытаясь выиграть себе время и понять, как выбраться из этого победительницей. Но всё это столкновение я был на шаг впереди неё. Меня не так-то просто одолеть.

— А если я откажусь?

— Тогда мы найдём другой способ спасти мою невесту, а вы и дальше сможете искать свою дочь.

Джокаста напрягается, когда Пожиратель Душ сильнее прижимает нож к её горлу, и на коже выступает первая капля крови.

— И назначите наследницей свою вторую дочь, — просто говорю я, уже готовый отдать приказ перерезать девушке горло, если понадобится.

Хочу ли я кровопролития? Нет. Но если это единственный способ получить желаемое, значит, так тому и быть. Всю свою жизнь я был чудовищем втайне. Полагаю, больше нет смысла это скрывать.

Я спасу Шэй, чего бы мне это ни стоило. Не только из-за её крови, которая нужна, чтобы открыть портал, но и потому, что ей суждено стать моей женой и моей королевой. Мне нужно лишь, чтобы она вспомнила: нам предназначено быть вместе. Троновианцы промыли ей мозги, наплели ей лжи. Когда она увидит правду — что всё, что я делал, было ради безопасности и процветания нашего народа, — она снова станет моей.

— Итак, — разрубаю я тишину. Время Астреи вышло. — Мы договорились?

Астрея переводит взгляд с ножа у горла Джокасты на меня. Её плечи опускаются.

— Мы договорились.