АТЛАС

Когда я отпускаю своих учеников по живописи на вечер, то принимаюсь за уборку. Сначала убираю все их холсты к стене, чтобы они сохли, а потом протираю каждый мольберт. К счастью, мои подопечные всегда следят за тем, чтобы все их художественные принадлежности — краски, кисти, накидки — были аккуратно сложены и убраны. На одну заботу меньше этим вечером. Обычно после детского занятия я устраиваю генеральную уборку, но сегодня у меня запланировано настоящее свидание с Шэй, и разочаровывать её я не собираюсь.

Быстро подмету — и этого будет достаточно.

Парадная дверь с грохотом распахивается. Я вскидываю взгляд на незваного гостя в неурочный час и вздыхаю. Ронан без приглашения вваливается внутрь, на его лице написана ярость. Я почти ожидаю, что следом за ним вбежит Никс, но сегодня вечером мой кузен один, и это странно.

— Знаешь, что самое хреновое во всей этой истории со свадьбой? — рявкает Ронан, направляясь ко мне, взъерошенный.

— Проходи, конечно. Чувствуй себя как дома, — тяну я, вытаскивая метлу из кладовки. — Я тут совершенно ничем не занят.

— У меня даже невесты ещё нет, а приглашения уже разослали во все королевства! — Ронан не обращает внимания на мой тон и плюхается на стул, едва не опрокинув деревянный мольберт перед собой. Он успевает подхватить его, прежде чем тот падает на пол, и с виноватым видом ставит обратно. — Меня уже на улицах останавливают, поздравляют. Даже «У Пру» на меня женщины смотрели такими взглядами, будто спрашивали: а почему не они? Да, я делил постель с немалым количеством женщин в этом городе, но не могли же они всерьёз решить, что я на них женюсь, — он проводит украшенной кольцами рукой по лицу.

Его визит не помешает мне закончить дела и добраться до Шэй, но я вполне могу поддержать разговор, пока убираюсь. Когда я снова смотрю на него, замечаю мешки у него под глазами. Такие тёмные, что их можно принять за лёгкие синяки. Щёки тоже ввалились, и меня всерьёз тревожит мысль, что он почти не ест, заменяя еду выпивкой у Пру.

— Ты плохо выглядишь, Рон, — как можно мягче замечаю я. — Когда ты в последний раз нормально спал? Или ел по-человечески?

Ронан смотрит на меня сквозь растопыренные пальцы.

— Серьёзно? — хмурится он. — Вот это твой ответ на всё, что я только что вывалил? Я плохо выгляжу?

— Ну да. Именно так.

— Не стоило мне приходить к тебе за советом, — стонет он, и в голосе у него звенит раздражение.

— А зачем ты пришёл? — на мгновение перестаю мести и смотрю на него. Это искренний вопрос. Ронан обычно не приходит ко мне со своими проблемами. Эта честь обычно достаётся Никсу. Почему он здесь сейчас?

— Что?

— Я никогда не был в твоём положении, — пожимаю плечами. — Какой совет я вообще могу тебе дать?

В глазах Ронана выступают слёзы.

— Знаешь, от Никса я такого мудацкого поведения ещё могу ожидать. Но не от тебя… — он резко вскакивает на ноги и направляется прямиком к двери.

— Если тебя это хоть немного утешит, — мои слова заставляют его замереть, — я считаю, что то, что ты делаешь, достойно уважения.

Проходит несколько секунд, и мой кузен медленно поворачивается ко мне. На его лице появляется новая, ещё более мрачная злость.

— Я ничего не делаю, — шипит он, как раненый зверь. — Я борюсь с отцом на каждом шагу. Я не готов жениться.

— Возможно, нет, — признаю я. — Но готов ли ты стать королём?

Он часто моргает, явно сбитый с толку моим вопросом.

— С чего мне вообще быть готовым стать королём? Мой отец в добром здравии.

Я снова принимаюсь мести, не желая задерживаться здесь дольше необходимого.

— Грядёт война. Ты правда думаешь, что твой отец не поведёт свои войска в бой ещё раз? Как думаешь, почему он последние пару лет так наседает на тебя с женитьбой? Он готовит тебя. Готовит на тот случай, если сам не вернётся домой.

Ронан тяжело сглатывает и проводит тыльной стороной ладони по щеке.

— Он должен остаться здесь. Он ведь не видел боя со времён Великой войны.

— Это не суть, — качаю я головой. — Он наш король. Он никогда не отправлял своих людей на войну, не возглавив их сам. Это не в его характере. Как и не в твоём. Но он хочет, чтобы ты был готов. Готов на тот случай, если тебе придётся занять трон. Иметь рядом спутницу в период скорби и перехода власти было бы бесценно.

— Ты говоришь так, будто судьба моего отца уже предрешена, — сквозь зубы цедит он, прислоняясь спиной к двери.

— Прости, я не это имел в виду, — смотрю на кузена, жалея, что мои слова прозвучали так черство. — Разумеется, он будет сражаться, чтобы вернуться домой и править ещё тридцать или сорок лет. Но ты его наследник. Он обязан тебя подготовить. Может, он и не говорит об этом прямо, но это попросту логично.

Ронан открывает и закрывает рот. Его заминка длится недолго.

— То есть ты хочешь сказать, что мне стоит заткнуться и просто жениться на какой-то незнакомке?

— Я ничего не хочу сказать. Я даю тебе другой взгляд на ситуацию. Неужели брак — худшая из участей?

— А если она мне не понравится? — спрашивает он, охваченный страхом. — Демон, а если я не понравлюсь ей? Это же может закончиться катастрофой.

— Может.

— Демон побери, Атлас. Ты и Шэй так подбадриваешь? Если да, то ты в этом ужасен.

Я сметаю мусор в совок и высыпаю его в ведро.

— В этом городе нет никого, кто завладел бы твоим сердцем или хотя бы привлёк твоё внимание? — спрашиваю, убирая метлу обратно в кладовку. — Твой отец не тиран. Да, он, возможно, упёрся в твою женитьбу, особенно считая этот момент идеальной возможностью силой протащить тебя к алтарю, но он бы позволил тебе участвовать в выборе жены. Он бесчисленное количество раз просил тебя привести к нему кого-нибудь.

— Я не встретил никого, кто подходил бы мне в спутницы. — Ронан отталкивается от двери и подходит посмотреть на картины, которые сегодня написали мои ученики. Между нами повисает тишина, тянущаяся с полминуты, прежде чем плечи Ронана ссутуливаются, и он признаётся: — Мне страшно. Что, если я всё испорчу? — он заставляет себя встретиться со мной взглядом. — Тебе легко говорить: просто женись и посмотри, что выйдет. Не тебя силой заталкивают в брак ради короля и страны.

Праведное негодование вспыхивает у меня в груди.

— Я отдал всё ради своего короля и своей страны. Да, брака от меня не требовали, но моё тело покрыто шрамами и было сломано ради моего короля. Моя кровь проливалась ради моих соотечественников. И я подозреваю, что, прежде чем всё это закончится, мне придётся пожертвовать ещё бо̀льшим. Наши ноши не одинаковы, но я знаю, какова боль служения.

— Прости. Это прозвучало чёрство, — он отступает на шаг, вскидывая руки, чтобы разрядить напряжение. — Может, и правда стоит позволить отцу выбрать мне кого-нибудь. Вряд ли я бы справился лучше сам…

— Ты всё ещё здесь, Атлас? — Виэлла, племянница Густава, выскакивает из-за угла, руки полны принадлежностей из подсобки. — Я думала, у тебя свидание с… — она замирает на пороге, заметив Ронана.

— Ой, простите, — запинается она, пятясь назад. — Я не поняла, что ты ещё со студентом. Могу пополнить всё позже.

Ронан делает шаг к ней, и она переводит на него взгляд. Что-то в позе моего кузена заставляет мой взгляд метаться между ним и ею.

— Не уходи, — настаиваю я, жестом подзывая её ближе. — Это не студент. Это мой кузен, Ронан. Ронан, это Виэлла Фэйган. Она одна из преподавательниц живописи. Её специализация — акварель, — я указываю на стену, где висят несколько её оформленных работ. — Я завидую тому, как она владеет кистью.

Она хихикает.

— Ой, перестань! Ты слишком добр и слишком льстишь моему самолюбию. Если бы я могла взять в руки уголь и рисовать так, как ты, мне кажется, я была бы непобедима в художественном сообществе, — Виэлла снова встречается взглядом с Ронаном и улыбается. Её глаза внезапно расширяются, будто до неё доходит, кто он такой, и она кладёт принадлежности на ближайший стол. — Где мои манеры? — она вытирает испачканные краской руки о свою накидку, делает реверанс и протягивает ему руку. — Очень приятно познакомиться с вами, принц Ронан.

Ронан не двигается сразу. Он смотрит на буйные каштановые кудри Виэллы и её глаза цвета морской волны. Даже отсюда я замечаю веснушки, рассыпанные по переносице, и вижу мазок зелёной краски на её челюсти.

Становится тихо. Слишком тихо. Они будто теряются друг в друге. Я бы мог незаметно ускользнуть. Может, именно судьба подтолкнула Ронана зайти сегодня в художественную студию. Раньше он здесь не появлялся. Назови это роком, назови совпадением. Но Ронан и Виэлла должны были встретиться. Я знаю, что мой кузен сейчас не будет своим обычным сладкоречивым собой. Это тебе не «Пру». Я всего один раз в жизни видел, как Ронан теряет дар речи перед девушкой, — ещё когда мы были моложе. Я не брошу его на произвол собственной неловкости.

Прочищаю горло, вырывая Ронана из оцепенения. Мой кузен подходит к Виэлле, берёт её руку в свою и улыбается.

— Мне тоже очень приятно познакомиться, Виэлла. У тебя тут немного краски… — Ронан поднимает свободную руку к её лицу и пытается стереть пятно, но только делает хуже, размазывая краску выше по щеке и пачкая палец.

Виэлла смотрит на его теперь уже зелёную руку и ахает.

— Ой, у меня опять краска на лице? Простите, пожалуйста. Дайте, я возьму полотенце и всё вытру, — она хватает чистую тряпицу из тех принадлежностей, что принесла с собой, и тщательно вытирает ему палец, прежде чем заняться своим лицом. — Честное слово, я всё время хожу по городу, думая, что уже привела себя в порядок, а потом прихожу домой, смотрю в зеркало и понимаю, что выгляжу как сумасшедшая. Вот. Теперь всё чисто, — она улыбается ему снизу вверх, и он тянется за тряпицей.

— Можно, я отплачу тем же? — он складывает ткань так, чтобы она была чистой, и, когда девушка кивает, мягко касается её щеки.

Они неотрывно смотрят друг на друга, словно меня в комнате уже и нет. Когда её щека наконец очищена от краски, Ронан неохотно опускает руку.

— Атлас прав, — его голос становится ниже. — Твои картины великолепны.

Глаза Виэллы загораются.

— Для меня это очень много значит. Спасибо, ваше высочество.

— Ронан, — поправляет он. — Пожалуйста, зови меня Ронан.

Она улыбается.

— Спасибо, Ронан. Я буду бережно хранить твой комплимент, — словно вспомнив, что я до сих пор здесь, она разрывает зрительный контакт, чтобы обратиться ко мне. — Ты свидетель, Атлас. Так что, когда я расскажу остальным преподавателям, а они мне не поверят, ты сможешь подтвердить, что всё было именно так.

Я обмениваюсь с кузеном понимающим взглядом, готовый слегка подтолкнуть его в нужную сторону.

— Возможно, если это не составит тебе неудобства, Виэлла, ты могла бы найти время и дать Ронану частный урок живописи?

У Ронана отвисает челюсть, но, прежде чем он успевает придумать какую-нибудь отговорку, Виэлла с готовностью соглашается.

— Я была бы в восторге! Я и не знала, что тебя интересует искусство.

Ронан бросает на меня прищуренный взгляд, а потом улыбается ей сверху вниз.

— Я его большой почитатель.

Она смотрит на часы.

— У тебя есть планы на остаток вечера? Я могла бы выделить час, если хочешь, до того, как закрою студию.

— Боюсь, ученик из меня выйдет никудышный, — Ронан заметно тушуется, почёсывая затылок. — Я не одарён художественным талантом, как Атлас.

Она кладёт руку ему на бицепс.

— Я всегда говорю своим ученикам: рисовать может каждый, если будет практиковаться.

— А Виэлла — ещё и удивительно терпеливый преподаватель, — добавляю, стягивая с себя рабочую накидку.

— Ты куда? — спрашивает Ронан, и на его лице мелькает тень паники.

— Я обещал Шэй сводить её на ужин. И, если урок затянется допоздна, не забудь проводить Виэллу домой, — подмигиваю я.

— Ой, не хотелось бы тебя стеснять…

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты задержишься ради частного урока для меня, — перебивает Ронан, вовремя вспомнив о манерах.

Виэлла улыбается.

— Ну, раз уж ты так ставишь вопрос, как я могу отказаться? Только схожу за холстом в подсобку.

Едва она скрывается из виду, Ронан резко поворачивается ко мне, и в его глазах — растерянность и страх. Я не даю ему заговорить. Хлопаю по спине и шепчу:

— Если урок пройдёт хорошо, пригласи её на ужин.

— Атл…

— Её любимое место — «Рэд» у западного канала.

Ронан хватает меня за руку.

— Мне как-то не по себе. Будто слова отказывают. Что мне говорить? Что делать? Почему у меня ладони вспотели?

— Будь собой, Рон.

— Это твой совет? — фыркает он. — Ты ужасен в таких вещах, Атлас.

— А я в тебя верю, — прижимаю свою накидку к его груди.

— Это ещё зачем?

— Не хочу, чтобы ты заляпал краской свою модную одежду, — дразню я.

— Готов рисовать? — сияет Виэлла в тот же миг, как возвращается с холстом в руках.

Ронан тяжело сглатывает, бросает на меня последний взгляд, а потом улыбается. Поднимает накидку, показывая её Виэлле.

— Готов.

— Повеселитесь, — бросаю я небрежно, выскальзывая за парадную дверь. По правде говоря, не думаю, что они вообще заметили мой уход. Когда я мельком заглядываю в эркерное окно, не могу сдержать улыбку: Виэлла уже усадила Ронана перед мольбертом. Сама стоит у него за спиной, указывая на кисти и краски. Он макает кисть в краску, а она направляет его руку вверх и вниз по холсту.

Может, для Ронана ещё не всё потеряно.