ШЭЙ

Всё происходит так быстро, что у меня нет ни минуты, чтобы рассказать Атласу о своей новообретённой магии Базилиус, об осколке портала, который я нашла, или о том, как спасла жизнь Трэйну. Видимо, всё это придётся отложить до момента, когда нас не будет окружать приветственная делегация короля Сорена. Но, звёзды небесные, держать Атласа за руку — просто быть рядом с ним — словно заново оживило уставшую часть моей души. Звучит безумно, ведь нас разделяли всего несколько дней, но я правда очень по нему скучала. Его улыбка наполняет меня силами, и внезапно я больше не чувствую усталости после перелёта.

Старнборо гудит, когда наши кареты подъезжают к главному входу. Ледяные эльфы не появлялись на берегах Троновии уже много лет, так что, уверена, все служащие умирают от желания хоть краем глаза взглянуть на нового Ледяного короля. И Трэйн более чем готов им это позволить.

Мой кузен выходит из кареты и поднимается по парадной лестнице с такой осанкой, которой я могу лишь завидовать. На него устремлены десятки глаз, но вместо того чтобы почувствовать неловкость, Трэйн расправляет плечи и вскидывает подбородок. Когда мы входим в замок, по залам тут же бегут шёпоты.

— Ваши вещи доставят в ваши покои, как распорядился король Сорен, — сообщает нам главный слуга, пока мы поднимаемся по величественной лестнице. — Мы очень надеемся, что ваше пребывание здесь будет приятным, и, если вам что-либо понадобится, не стесняйтесь просить.

— Благодарю, — отвечает ему моя мать, когда Трэйн этого не делает.

— С ним всё в порядке? — шепчет Атлас.

— С кем, с Трэйном?

Он кивает, и мы оба смотрим на затылок моего кузена. Я пожимаю плечами.

— По-моему, он вполне обычный.

— Он какой-то другой.

Я хмурюсь и снова вглядываюсь в силуэт кузена. Атлас прав. В его походке действительно есть едва заметная разница. Хотя не уверена, что Атлас имеет в виду именно это, а не изменения в его поведении.

Трэйн бережёт ту сторону, которую я исцелила. Сегодня утром, перед вылетом, мы осмотрели его живот, и, кроме шрама и лёгкого синяка, он был в хорошем здравии и настроении. Возможно, долгий перелёт вызвал у него дискомфорт, отсюда и лёгкая хромота.

— Шэй, — голос Атласа вырывает меня из мыслей. — Всё в порядке?

Киваю и улыбаюсь.

— За эту поездку случилось очень многое.

— Надеюсь, всё хорошее, — в его глазах вспыхивает тревога.

Я оглядываю нашу компанию, но на нас никто не обращает внимания, и потому быстро выпаливаю:

— На нас напали гигантские ледяные пауки.

— На вас что…? — голос Атласа гремит по коридору, и я шикaю на него, заталкивая в открытую дверь, в пустую комнату. Похоже на гостевую спальню, но пока она послужит нам местом, где я успею рассказать Атласу о том, что было на Северном Гребне.

— Послушай, с нами со всеми всё в порядке, — говорю тихо. — Я расскажу тебе кратко, а потом мы догоним остальных, пока они не заметили, что нас нет.

— Ладно, — кивает он, хотя в голосе у него сквозит раздражение. — Что случилось?

— Как я и сказала, на нас напали гигантские ледяные пауки. Трэйн был тяжело ранен и сорвался с горы, — начинаю я, и глаза Атласа становятся огромными, как блюдца. — Артакс нырнул за ним, поймал и принёс обратно к нам, но Трэйн умирал. Крови было так много.

— Очевидно, он не умер, — торопит меня Атлас. — Как это возможно?

— Я исцелила его.

— Ты что сделала?

— Не было ещё ни одного Базилиуса, рождённого без магии, — я почти сияю от восторга, переступая с ноги на ногу. — Я Ледяная Целительница. Я не понимала этого раньше, потому что своё быстрое восстановление всегда объясняла настоями и мазями Финна. Даже когда я прикоснулась к тебе в облике Нокса и исцелила чёрные полосы на твоих руках и шее, я думала, что это мой свет изгоняет твою тьму. Но оказалось, всё это время работала моя магия льда.

Атлас смотрит на меня ошеломлённо.

— Ну… — нервы вдруг дают о себе знать, и теперь я уже не уверена, стоило ли рассказывать ему всё в двух словах или лучше было дождаться, пока мы вернёмся домой, и объяснить подробнее. — Послушай, мне нужно, чтобы ты что-нибудь сказал. Я хочу знать, о чём ты сейчас думаешь.

— Ледяная Целительница?

Я киваю.

— Ничего себе, — по его лицу расплывается улыбка, глаза загораются. — Аурелия Базилиус-Сол. Владеющая Светом. Ледяная Целительница. Всадница дракона. Ты и правда прекрасная сила, с которой приходится считаться, — он обвивает рукой мою талию и притягивает к своей груди. Приподнимает мой подбородок. — И ты моя, — Атлас прижимается губами к моим, и внизу живота разливается тёплая волна.

— Вся твоя, — шепчу ему в губы.

Его руки скользят с моей талии к линии челюсти, и наш поцелуй становится глубже. О, звёзды, как же я по нему скучала. Но, по жестокой иронии, Атлас отстраняется и дарит мне виноватую улыбку.

— Нам нужно догнать остальных. Не стоит снова опаздывать на ещё одно собрание.

— На этот раз Трэйн точно отправил бы поисковый отряд, — смеюсь я и закатываю глаза.

Он вкладывает свою тёплую ладонь в мою и тянет меня обратно в коридор.

— Пойдём. Кажется, я знаю, куда они направились.

Мы с невероятной скоростью проносимся по коридорам, пока не находим в конце одного из них двустворчатые двери. Одна уже открыта, и слуга жестом приглашает нашу свиту войти в просторный зал для совещаний. Не сбавляя шага и оставшись незамеченными, мы проскальзываем внутрь следом за остальными, где вдоль всей комнаты тянется огромный деревянный стол, а по обе стороны поднимаются арочные витражные окна.

Сорен сидит в самом конце стола, в кресле, больше похожем на трон, чем остальные. Он встаёт, Ронан рядом с ним, и направляется к нам, чтобы поприветствовать гостей.

— Добро пожаловать в Троновию, король Трэйн! — приветствует он его и протягивает руку, которую мой кузен без колебаний принимает.

— Благодарю за тёплый приём, — говорит Трэйн, сохраняя нейтральное выражение лица, совсем не такое живое, как у Сорена. — Ваш город прекрасен, а замок вызывает зависть.

— Услышать такое от вас, — лицо Сорена озаряется, — для меня большая честь, — его взгляд скользит с Трэйна на мою мать. Черты его лица смягчаются. — Надо же. Сильвейн Базилиус. Я не видел тебя со времён Великой войны. Ты совсем не изменилась.

Моя мать выходит вперёд и улыбается.

— И мне радостно снова видеть тебя, Сорен. Ты вырастил замечательного сына, — она кивает в сторону Ронана. — В нём твой дух.

— И глаза его матери, — смеётся он и обнимает мою мать с той непринуждённой близостью, от которой у меня щемит сердце.

Иногда я забываю, какая история связывает людей вроде моей матери и Сорена. Они вместе сражались в Великой войне, и вот спустя столько лет вновь стоят на пороге новой угрозы для нашего мира.

Мать первой размыкает объятия и оборачивается ко мне.

— Похоже, мне стоит благодарить тебя и твоих близких за то, что вы нашли мою дочь.

Глаза Сорена поднимаются и встречаются с моими. Он улыбается.

— Ронан рассказал. Для меня честь стоять в присутствии Аурелии Базилиус-Сол.

У меня в груди всё распирает. Уже одно моё имя рождает ожидания, и я всё ещё привыкаю к этому. Сорен не желает мне зла. Я знаю, его восхищение идёт от чистого сердца. Но всё это внимание, теперь направленное на меня, заставляет мою кожу буквально зудеть.

Трэйн прочищает горло.

— Не хочу показаться грубым, но, может, сначала перейдём к делу, а потом уже будем навёрстывать упущенное?

Это что, Трэйн сейчас пришёл мне на выручку? Я смотрю на кузена, но, чувствует он на себе мой взгляд или нет, он даже не оборачивается в мою сторону, занимая кресло напротив Сорена.

Сорен кивает.

— Конечно, ты прав. Нам и правда многое нужно обсудить, — он взмахивает рукой в сторону стола. — Как только все сядут, можем начинать.

Как он и велит, мы занимаем высокие деревянные кресла и ждём. Атлас кладёт руку мне на бедро и сжимает.

Сорен переплетает пальцы и кладёт руки на стол.

— Ронан уже рассказал мне о том, что произошло в Эловине. Бастиан оказался именно тем, кем мы опасались его видеть. А это значит, что война уже на горизонте, — он переводит взгляд дальше по столу на меня. — И ты в смертельной опасности.

— Мы позаботимся о том, чтобы Аурелия была в безопасности, — вставляет Трэйн, совсем не разделяя тревоги короля. — Что нам действительно нужно решить, так это как убедить королей и королев Бавы, Дурна и Гидры прибыть сюда на военный совет.

— А почему просто не сказать им прямо, что вы хотите обсудить надвигающуюся войну? — скрещивает руки на груди Никс. Он спрашивает так, будто это самая простая вещь на свете, но даже я понимаю: политика и дипломатия никогда не бывают простыми. Особенно когда речь идёт о войне.

Трэйн расправляет плечи и ещё глубже откидывается в кресле.

— Короли и королевы не любят, когда их вызывают. Если бы я получил послание с требованием приехать, чтобы побеседовать о состоянии мира, я бы либо проигнорировал его, либо счёл ловушкой.

— Ну, это потому, что ты — это ты, — говорит Никс.

— Благодарю, — уголок рта Трэйна едва заметно поднимается. — Но я далеко не единственный упрямый правитель. Астрея из Гидры уж точно не покинет свой остров ради чего-то столь незначительного, а Торбен, король Дурна, не покидал свой замок уже десятилетия.

Никс закатывает глаза и фыркает.

— Вы все просто до невозможности несговорчивые.

Трэйн пожимает плечами, совершенно этим не задетый.

— Именно поэтому мы отправляем вместо себя делегации. Но делегаты не могут принимать подобные решения без согласования со своими королями и королевами.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает король Сорен.

— Пригласить их на праздник, — Трэйн потирает подбородок. — Такой, от которого они не смогут отказаться, не показавшись невежливыми. А когда все окажутся здесь, тогда уже можно будет созвать собрание.

— То есть, — Никс упирается локтями в стол, и я прямо вижу, как в его голове закручиваются шестерёнки, — мы устроим им сюрприз в виде военного совета? — он проводит рукой по челюсти и заговорщически усмехается. — Мне нравится.

Я прочищаю горло, привлекая к себе внимание всех за столом.

— Разве это не разозлит их ещё сильнее? Пригласить их сюда под ложным предлогом?

— Возможно, — кивает Трэйн, но по его невозмутимому виду ясно: его просто не волнует, что остальные правители могут разозлиться. — Альтернатива — надеяться, что они явятся на встречу просто по доброте душевной, а мы все прекрасно знаем, что этого не случится.

— Ты хочешь, чтобы мы устроили фестиваль или бал? — подключается Атлас рядом со мной. Его левая рука так и не покидает моего бедра с тех пор, как мы сели. — Помимо Зимнего Солнцестояния…

— Боюсь, это должно быть куда более грандиозное событие, чем это, — перебивает Трэйн, в его серых глазах пляшет озорство, будто он хранит восхитительную тайну и ещё не решил, поделится ли ею с нами. — И куда более значимое.

В дальнем конце стола смеётся Ронан. Он закидывает в рот маленький кубик сыра и качает головой.

— Что-то кажется тебе забавным, Ронан? — взгляд Трэйна скользит к нему.

Ронан даже не утруждает себя тем, чтобы поднять глаза от своей закуски.

— Это никогда не сработает, — когда по комнате прокатывается несколько недовольных звуков, Ронан поднимает руку в жесте капитуляции. — Послушай, я полностью с тобой согласен, Трэйн. Это должно быть событие достаточно важное, чтобы выманить их всех. Демон, мой отец уже много лет не покидает эти берега ради приглашений. Вместо него всегда отправляют меня. Так что, кроме королевской свадьбы или смерти другого правителя, сомневаюсь, что кто-то из них явится.

Лицо Трэйна озаряется. Он обменивается странным взглядом с Сореном, и тут до меня доходит. Трэйн был на два шага впереди всех. Он знал, что кто-нибудь обязательно с ним поспорит и упомянет две причины, по которым все остальные правители собрались бы в одном месте. Он вёл разговор так, чтобы кто-то другой озвучил идею, которую он сможет тут же поддержать, не выглядя при этом кукловодом.

В комнате воцаряется полная тишина, и только Ронан переводит взгляд с одного из нас на другого.

Он хмурится.

— Почему вы все так на меня смотрите? — когда его взгляд встречается с моим, я не могу скрыть гримасы. Понимание поражает его, как молния, и глаза его расширяются от ужаса. — Нет, — он качает головой. — Постойте-ка…

— Сын, — перебивает его Сорен таким твёрдым голосом, что меня пробирает холодом. — Сейчас ничуть не менее подходящее время, чтобы взять себе жену.

И словно весь воздух высасывает из комнаты, а на его место, как сухой пустынный ветер, вползает напряжение.

— Ты дал мне год! Один год! — Ронан с грохотом опускает ладонь на стол, так что звенит посуда. — Это была не наша договорённость.

— Никакой договорённости не было, Ронан. Это твой долг…

Ронан поворачивается к Трэйну, и от него буквально исходит ярость.

— А почему бы тебе самому не жениться? Ты одинокий, недавно коронованный король.

В своей обычной манере Трэйн остаётся совершенно невозмутим под направленными на него страхом и гневом. Он складывает руки на коленях и вздыхает.

— Никто не поверит, что я решил взять себе жену. И было бы ещё более странно взять жену и устроить свадьбу в Троновии. Боюсь, ты — куда более правдоподобный вариант.

Как загнанный зверь, Ронан качает головой, и в его налитых кровью глазах собираются слёзы.

— Я этого не сделаю, — рычит он.

— Как наследник трона, ты обязан взять себе жену и произвести наследников, — жёстко настаивает Сорен. — Мы оба знаем, что к этому времени в следующем году ты будешь заниматься тем же, чем и сейчас. Веселиться «У Пру» и избегать взрослых обязанностей.

— Рад, что твоё мнение обо мне так ярко расписано, — Ронан сжимается в кресле, и на его лице явственно проступает поражение.

Сорен кладёт руку ему на плечо и сжимает.

— Я знаю, что в последнее время ты много путешествовал вместо меня, и ценю это. Но сейчас пришло время взять себе жену и собрать всех остальных правителей вместе.

Ронан стряхивает с себя руку отца.

— То есть вместо того, чтобы честно рассказать им о том, что грядёт, ты собираешься принести меня в жертву?

— А обязательно, чтобы свадьба была настоящей? — мой вопрос избавляет Ронана от неотступных взглядов. — Может, мы пригласим их на свадьбу, а потом всё очень кстати развалится? — звучит нелепо в ту же секунду, как слова слетают с моих губ, но ради Ронана я всё равно готова помочь чем смогу. Хотя и понимаю, что, скорее всего, проигрываю заранее. Сорен уже давно жаждет женить Ронана, и лучшего случая, чем этот, ему не представится.

— Её идея, — Ронан указывает на меня для убедительности, хватаясь за мои слова, как за спасательный круг. — Давайте сделаем так, как она предложила.

Каменное выражение лица Сорена на миг смягчается, будто он всерьёз обдумывает отчаянную мольбу сына о пощаде. Но в его глазах проступает решимость, и он выпрямляется. Он уже всё решил, и для Ронана это не сулит ничего хорошего.

— Судьба высказалась. Это знак. Время пришло, Ронан.

В последнем приступе отчаяния Ронан указывает на меня и Атласа.

— Пусть поженятся Атлас и Шэй. Она принцесса, он королевской крови. Они уже помолвлены….

— Ронан.

Одного только произнесённого имени хватает, чтобы комната застыла. Я ещё никогда не слышала у Сорена такого властного тона. Он явно настроен серьёзно и намерен использовать этот шанс, чтобы продвинуть брачный статус Ронана.

Сорен поднимается со своего места. Остальные тут же вскакивают вслед за ним, как того требует обычай. Это собрание окончено, решение принято, план составлен. Король переводит взгляд через стол и встречается с ожидающим взглядом Трэйна.

— До конца недели я распоряжусь отправить королевские приглашения. Свадьба в Зимнее Солнцестояние. Это должно выманить их всех.

Затем он смотрит на Ронана, который единственный так и не встал. Вид у Ронана совершенно разбитый, и я не могу его в этом винить. У меня самой живот сводит от тревоги за него. Сорен снова кладёт руку сыну на плечо, но на этот раз Ронан её не сбрасывает.

— Сейчас ты можешь злиться, — мягко говорит Сорен. — Завтра начнутся поиски твоей будущей жены. Быть Делейни нелегко, — когда Ронан никак не реагирует, по лицу короля скользит тень печали. Он убирает руку. — У всех нас есть долг перед короной, перед нашим народом. Это — твой.

С этими последними словами Сорен и его личная стража уходят.

Мне не приходит в голову ни единого слова, которым я могла бы утешить Ронана. Я поднимаю взгляд на Атласа, но не вижу на его лице той жалости, что разрывает меня саму. Перевожу глаза на Никса — его голова опущена. Да, мы все знали, что этот день когда-нибудь настанет, но Ронан думал, что у него ещё есть время. Его застали врасплох, и я боюсь, что сейчас он свяжет всё воедино и обвинит Трэйна в том, что тот подписал ему приговор.

Словно одни мои мысли и становятся спусковым крючком для Ронана, он резко поворачивает голову в сторону Трэйна. Ярость. Страх. Замешательство. Он — сплошной ураган эмоций, и я боюсь, что сейчас он сорвётся.

— Ронан, — я не успеваю сказать больше ни слова, потому что принц срывается.

Он вскакивает с кресла так резко, что опрокидывает его, и обвиняюще тычет пальцем в моего кузена.

— Это всё из-за тебя! Если бы ты не заговорил о свадьбе…

— Мой дорогой Ронан, я ни разу не упоминал свадьбу, — Трэйн сцепляет руки за спиной. — Это сделал ты.

У Ронана отвисает челюсть. Я вижу, как он прокручивает собрание у себя в голове, и, когда до него доходит, что Трэйн прав, в его ладонях вспыхивает огонь и стремительно взбегает по рукам.

Святые звёзды. Он что, собирается напасть на Трэйна?

— Рон! — кричит Никс. Ронан смотрит на него, и боль в его карих глазах разрывает мне сердце. — Не делай этого.

Его грудь быстро вздымается и опускается, мысли несутся вскачь. Он тяжело сглатывает и гасит пламя, лижущее его руки. Больше даже не взглянув на Трэйна, Ронан вылетает из комнаты и с грохотом захлопывает за собой дверь.

Я бросаю на Никса тревожный взгляд. Обычно Ронан довольно спокоен и хорошо владеет своей огненной магией, но боюсь, что это может толкнуть его за грань, и тогда он станет опасен и для себя, и для других. Демон, такими темпами он может спалить половину Старнборо.

— Я займусь этим, — Никс мгновенно бросается вслед за Ронаном. Если кто и способен привести наследного принца в чувство, так это он.

Атлас обнимает меня за плечи и притягивает к своей груди. Я обвиваю руками его торс, но мой взгляд прикован к Трэйну, пока он о чём-то переговаривается с моей матерью и Камари.

Пугает то, насколько расчётливым и коварным он умеет быть — и при этом не терять ни капли сна из-за того, что манипулирует ситуациями и жизнями в угоду своей цели. Какая-то часть меня задаётся вопросом, могу ли я вообще до конца ему доверять, но я тут же гоню эти мысли прочь. Он король. Причём новый король. Он обязан думать о безопасности своего народа, а в этой ситуации — о благе всего мира. Если он и Сорен считают, что остальные правители не приедут сюда ни ради чего, кроме свадьбы или смерти члена королевской семьи, значит, мне придётся им поверить. Я не на их месте. Я не несу их бремени. У меня есть своё.

Как бы ни разрывалось моё сердце за Ронана, у каждого из нас своя роль в этой войне. Кто-то будет сражаться и в конце концов умрёт за наш мир. Другие — женятся и будут идти по тонкой грани долга перед своей страной, жертвуя всеми личными желаниями ради общего блага.

Ронан имеет полное право злиться, но в общей картине его судьба — далеко не худшая битва из тех, что нам предстоят.

— Готова пойти домой? — шепчет Атлас мне в волосы, и я улыбаюсь, поднимая подбородок, чтобы посмотреть в его до невозможности красивое лицо.

— Готова.