ШЭЙ

Ощущать Троновию с высоты облаков — всё равно что плыть сквозь сон. Шпили Старнборо сверкают в послеполуденном солнце и так и манят опуститься ниже, чтобы провести пальцами по их вершинам. Драакстен уже виднеется впереди. Наше путешествие почти окончено, и я уже почти чувствую ту мыльную ванну с пеной, в которой сегодня вечером буду отмокать перед сном.

Никс машет мне и указывает вниз на знакомый чёрный таунхаус у парка. Эйфория от возвращения в Троновию наполняет мои лёгкие и вызывает улыбку. Я дома.

Мы начинаем снижаться, и именно тогда до меня доносятся крики горожан внизу. Я морщусь. Мне даже в голову не пришло, насколько напуганы будут троновианцы, когда Ледяные драконы буквально появятся из ниоткуда, ведь большинство из них верит, что драконов больше не существует. Я бросаю взгляд на мать, затем дальше по линии на Трэйна, который выглядит совершенно невозмутимым, несмотря на страх и хаос, вспыхнувшие под ним. Его волосы развеваются за спиной, а сам он полностью сосредоточен на том, чтобы привести нас к драконьей площадке.

Артакс уходит вправо, и вся группа следует за ним.

С высоты драконьей спины, пока летишь над ним, Драакстен кажется меньше, но, когда мы подлетаем ближе к открытому центру, его истинный размах становится очевиден. Один за другим мы сажаем пятерых драконов на арену, где на деревянных трибунах уже собралась небольшая толпа.

Любопытство. Тревога. Изумление.

По площадке витает целая смесь чувств. Я задерживаю дыхание и смотрю на скамьи. Никто не движется к нам — и на то есть очень веская причина. Но я слежу за драконами и за тем, как они привыкают к тому, что самая тщательно хранимая тайна ледяных эльфов вдруг оказалась на виду у всех, кто только захочет на них глазеть. Дрэксел и Корвэкс, кажется, совершенно не заинтересованы и ни капли не встревожены растущей толпой. Они сражались ещё в Великой войне и привыкли к чужим взглядам.

А вот Сераксэс, Артакс и Сайринкс, напротив, напряжены, их морды подёргиваются в полурычании. Я похлопываю Сераксэс по спине и успокаиваю её, говоря, что в Троновии она в безопасности, даже если ей и приходится терпеть бесстыдные взгляды.

Моя мать первой спускается со своего дракона — с такой грацией, которой я могу только завидовать. Мне ещё повезёт, если я приземлюсь на ноги, а не на задницу. Я тренировала спешивание, но у меня до сих пор примерно пятьдесят на пятьдесят шансов опозориться.

Трэйн, Камари и даже Никс соскальзывают со своих драконов без малейших усилий. Я остаюсь единственной всадницей наверху, и мне кажется, будто на меня устремлена тысяча глаз. Вот он. Момент истины. Я глубоко вдыхаю и соскальзываю по боку Сераксэс.

Только не упади, только не упади, только не упади, только не упади.

Мои ноги твёрдо встают на землю, и, к своему восторгу, я остаюсь стоять. Разумеется, теперь, когда у меня есть зрители, я обязана вести себя так, будто уже сотни раз так спешивалась. Поэтому потягиваюсь, закинув руки за голову, пока у меня не хрустит спина, изображая полное равнодушие, хотя на самом деле невероятно собой горжусь.

Сераксэс поворачивает голову и смотрит на меня. Это что, проблеск гордости в её глазах? А может, она просто рада, что я не опозорила её, растянувшись лицом в землю. В любом случае, для меня это победа.

— Я бы сказал, это было запоминающееся появление, — дразнит Никс, стягивая перчатки. — Как думаешь, сегодня ночью мы будем детям в кошмарах сниться?

— Очень надеюсь, что нет, — я сдерживаю смешок, поглаживая Сераксэс по морде и давая ей лакомство.

— Но одно я знаю точно, — он убирает с лица выбившиеся пряди, — «У Пру» меня ждут бесплатные напитки.

— Не забывай, ты мне всё ещё должен выпивку, — пихаю его локтем в рёбра.

— И я тоже, — Трэйн обходит Сераксэс и возникает у нас перед глазами.

Я отмахиваюсь.

— Тебе не нужно покупать мне выпивку за то, что я спасла тебе жизнь. Ты ловил меня бесчисленное количество раз. Считай, мы в расчёте.

— Выпивка не за то, что ты спасла мне жизнь. Хотя я и благодарен, — Трэйн сцепляет руки за спиной, выпрямляясь как жердь. — Она за то, что ты сделала поездку с Никодэмусом выносимой.

Никс с усмешкой грозит ему пальцем, а по его лицу расползается ехидная ухмылка.

— Да ладно, признай. Тебе понравилась моя компания.

Губы Трэйна остаются совершенно ровными, но в уголках глаз появляются морщинки.

— Как я и сказал. Выносимой.

— Ну, если ты готов сменить свои изыски на простой трактир, тогда пошли с нами, — Никс закидывает руку Трэйну на плечи. Мой кузен косится на это прикосновение, и Никс тут же убирает руку. — Или нет. Как хочешь.

— Полагаю, это будет зависеть от того, как нас встретит наш хозяин, — Трэйн смотрит в сторону входа в туннель так, словно ждёт королевскую делегацию, которая выйдет нас приветствовать. Или парад в честь своего прибытия. С ним уже и не поймёшь.

— А кто присмотрит за драконами, пока нас здесь не будет? — спрашивает Камари, заново переплетая свои длинные белые волосы. Она и моя мать подходят к нашей компании. — Мне не нравится мысль, что они останутся без присмотра. Может, нам стоит по очереди ночевать рядом с ними?

— Ты боишься, что кто-то подкрадётся к нашим драконам? — небрежно бросает Трэйн, и Камари вздрагивает. — Думаю, любой, кто окажется настолько безрассуден, чтобы прокрасться на эту арену, встретит весьма жестокий конец.

Щёки Камари вспыхивают от резкости Трэйна, и у меня сердце разрывается из-за неё. Я беру её под руку, заставляя посмотреть на меня.

— Если тебе так будет спокойнее, я попрошу короля Сорена выставить стражу у всех входов, чтобы сюда никто случайно не забрёл.

Глаза Камари поднимаются к Трэйну, но я шагом встаю между ними, закрывая ей обзор.

— Я позабочусь, чтобы наши драконы здесь были в безопасности. Обещаю.

— Аурелия снова всех спасает, — тянет Трэйн.

Я резко поворачиваюсь к нему и хмуро смотрю снизу вверх.

— Можно поговорить с тобой наедине?

Трэйн жестом предлагает мне идти первой. Я направляюсь к Артаксу, уводя нас обоих на приличное расстояние от остальных.

— Почему ты сегодня ведёшь себя как полный придурок? — упираю руки в бёдра и хмурюсь.

Кажется, мой вопрос его почти радует.

— Я всегда придурок. Есть какая-то особая причина, почему это начало беспокоить тебя только сейчас?

И в этом он, как ни странно, прав. Я выдыхаю, и напряжение понемногу уходит из моих плеч.

— Камари милая и добрая. Она просто задала вопрос, а ты ответил ей слишком резко.

— Камари и правда милая и добрая.

— Чувствую, сейчас прозвучит «но», — фыркаю я.

— Она избалована, — Трэйн даже не пытается смягчить слова. — Её отец не бросает ей вызов, не подталкивает её к тому, чтобы она раскрыла весь свой потенциал. Если и я тоже начну с ней сюсюкаться, этот жестокий мир сожрёт её и выплюнет.

— Её доброта — не слабость, Трэйн, — замечаю я, а он соглашается.

— Разумеется, не слабость. А вот её неосведомлённость и склонность сдаваться — да.

Его слова застают меня врасплох.

— Она прошла обучение. У неё есть татуировки Орхэль. С чего ты вообще взял, что она сдаётся?

— Она едва прошла своё обучение. Не будь она Базилиус, я бы ещё много лет назад списал её со счетов как глупое создание, — слова Трэйна жестоки, но голос у него лёгкий, словно во всём этом нет ничего тревожного. — Я хочу видеть, как она поднимется и займёт своё место среди нас не из-за имени или титула, а по собственным заслугам, — его лицо смягчается. — Возможно, только что я был с ней слишком резок. Впредь постараюсь лучше следить за тем, как отвечаю Камари.

Наверное, это максимально близко к признанию вины, которого я когда-либо от него добьюсь. Я понимаю его логику. Братья Харланд, да и сам Трэйн, если уж на то пошло, не нянчились со мной во время обучения. Они взяли избалованную, эгоистичную, наивную принцессу и дали мне те встряски и ту подготовку, которые были нужны, чтобы я стала той, кто я есть сегодня. Возможно, Трэйну стоило бы поработать над тем, как он доносит свои мысли, но в случае с Камари его намерения идут от хорошего. Я не могу винить его за то, что он по-своему проявляет заботу.

— Я согласен с твоей просьбой.

— Что? — поднимаю на него взгляд.

— Попросить короля Сорена поставить стражу у всех входов, — Оо кивает. — Это хорошая идея.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Перестань так мне улыбаться, — щурится он.

— Почему? Тебя это смущает? — дразню я.

— Дом Базилиус не славится улыбками.

Я пожимаю плечами, наслаждаясь тем, что действую ему на нервы.

— Возможно, это всё Сол во мне.

Прежде чем Трэйн успевает отпустить какую-нибудь колкую реплику, у входа в туннель начинается шум.

У самого его устья стоит небольшая делегация от короля Сорена, и над ними высоко реют знамёна. Но впереди всех посланников, отправленных встречать нас в Троновии, я вижу знакомое лицо. Слёзы щиплют мне глаза, и я бегу к Атласу.

Он без колебаний бросается мне навстречу, и, когда я до него добираюсь, прыгаю ему в объятия, обвиваю ногами его торс и сжимаю так крепко, как только могу. Никогда в жизни я не была так счастлива кого-то видеть.

— Ты дома, — шепчет он мне в волосы, и я буквально таю в его руках. — Я скучал по тебе, Стрэнлис.

— Я дома, — отстранившись, целую его.

Трэйн, проходя мимо нас, прочищает горло.

— Определённо твоя сторона Сол.

С моих губ срывается смешок. Ну не может он удержаться.

— Добро пожаловать в Троновию, король Трэйн, — вперёд выходит один из слуг в одежде насыщенного тёмно-зелёного цвета. Он кланяется в пояс, оказывая моему кузену почести. — Король Сорен прислал кареты, чтобы сопроводить вас в Старнборо. Он жаждет встречи с вами.

Трэйн дарит то, что по его меркам можно считать полноценной улыбкой, хотя на деле это не больше чем ухмылка.

— Ведите.