Сойер

Длинноногая покорительница мужчин

Я беру бутылку, делаю хороший глоток, затем ставлю её на тумбочку у кровати.

Тянусь к вороту рубашки — и быстро раздеваюсь. Снимаю рубашку, майку. Сапоги, джинсы, боксёры.

Не упускаю, как у Авы снова вспыхивают глаза, когда её взгляд опускается на мой член. Я стою напротив неё, твёрдый до предела, с влажным кончиком.

Обхватываю себя ладонью и провожу медленным, сильным движением, сжимая у основания и скользя вверх. Ладонь закрывает головку, и по телу проходит мощная волна, как ток.

Я втягиваю воздух сквозь зубы. Ава приоткрывает рот.

Усмехаясь, собираю подушечкой большого пальца каплю предэякулята с кончика.

— Хочешь попробовать, да, жадная девчонка?

— Я и правда жадная, — улыбается она, выпрямляясь и садясь на край кровати. — Дай мне то, чего я хочу. Нам для этого нужен презерватив или…

— Ава, можешь не переживать. У меня всё чисто. По всем пунктам.

— Отлично. Очень отлично. У меня тоже. Но я всё равно хочу, чтобы мы использовали защиту, когда…

— Конечно. Лучше перестраховаться.

— Просто для безопасности, — говорит она, а её взгляд прожигает насквозь. — А теперь дай мне то, чего я хочу, Сойер.

Ну конечно она в этом вся.

Ну конечно она не боится говорить, чего хочет. Не боится показывать, что ей нравится.

Наклонившись, я размазываю сперму большим пальцем по ее нижней губе. Она высовывает язычок, чтобы попробовать ее на вкус, и я, должно быть, теряю сознание, потому что в следующее мгновение мой большой палец оказывается у нее во рту, а другой — на ее клиторе.

Её ноги раздвигаются в стороны, когда я касаюсь её там — мягко, точно, жадно. Губы обхватывают мой палец, она сосёт его, издавая глубокий, довольный стон и двигая бёдрами в такт моим движениям.

Перед глазами у меня вспыхивают звёзды.

Я круговыми движениями провожу подушечкой большого пальца по её клитору — нажимая, дразня, скользя чуть ниже и погружая его внутрь. Оба моих пальца движутся в ровном, плавном ритме. Она узкая, горячая — идеальна во всём.

— Скажи мне, какой я на вкус.

Ава втягивает мой палец в последний раз — резко, с жадностью.

— Ты на вкус такой, что я хочу тебя внутри. Прямо сейчас.

Я ухмыляюсь и повторяю её же слова.

— А с чего это ты тут главная?

— Хочешь по-настоящему узнать?

— Хочу. Очень.

Она прикусывает нижнюю губу, а потом наклоняется и нежно касается губами головки моего члена. Я снова рычу — тот самый звук, который не могу сдержать. Она приоткрывает рот и обхватывает меня губами, её взгляд встречается с моим ровно в тот момент, когда она медленно втягивает меня глубже.

Мои яйца сжимаются. Желание проносится по всему телу.

Да, нам определенно нужно воспользоваться презервативами. Я и двух секунд без них не протяну.

— Прекрасно. — Я выдыхаю сквозь зубы. — Чертовски хорошо. Ты победила. Ты сосешь член так, хорошо. Ты, чёртова жадина. Я дам тебе то, что ты хочешь. Ты хочешь, чтобы мой член был в тебе везде, не так ли? Ты хочешь, чтобы я трахнул твою киску, а потом засунул свой член тебе в глотку. Держу пари, ты бы тоже хотела, чтобы я трахнул твои сиськи, да? Кончил на тебя?

Кто я вообще такой, и с каких пор у меня в голове такой грязный трёп?

Во всём виновата Ава. Королева хонки-тонка. Баррел-рейсерша. Длинноногая покорительница мужчин.

Она чуть втягивает щёки, берёт меня глубже и медленно, Господи боже, отводит голову назад. Между её губами и мной тянется тонкая нить слюны, смешанная с предэякулятом.

А потом она ухмыляется.

— Говорят, жадность — это хорошо, правда?

Я даже не думаю — просто врезаю руку в её волосы и сжимаю. И Ава… даже не вздрагивает.

Вместо этого она спокойно говорит:

— Презерватив. Сейчас.

Я, наверное, никогда в жизни так быстро не двигался. Всего через пару ударов сердца уже разрываю коробку с Trojans и швыряю ей один из фольгированных пакетиков.

Забираюсь на кровать, встаю на колени рядом с ней, обхватив себя рукой.

— Раз уж ты так хочешь — надевай сама.

— Есть, сэр, — отвечает она, вскрывая упаковку.

Я дышу тяжело, прерывисто, наблюдая, как она аккуратно зажимает кончик презерватива, а затем медленно, нежно, короткими движениями раскатывает его на мне. Моя голова откидывается назад — от ощущений, от вида.

Она смеётся.

— Что?

Я моргаю, уставившись в потолок. Вот что — я сейчас сдохну.

Собрав последние остатки самоконтроля, опускаю взгляд и хрипло говорю:

— На спину. Покажи мне, какая у тебя красивая киска.

Не отводя от меня взгляда, Ава откидывается назад, опускаясь в мягкую гору подушек, прислонённых к изголовью. Свет настольной лампы падает на её грудь, и я замечаю едва заметные, серебристые шрамы под каждой. Они тонкие, почти невидимые.

Но прежде чем я успеваю спросить о них, Ава тянется ко мне, широко разводя колени.

Мой член сразу же реагирует. Её киска розовая. На вид такая нежная. Мне хочется погрузиться в ее тугой жар, так чертовски сильно, что это убивает меня.

Я опускаюсь на локти, кладу ладони ей на внутреннюю часть бёдер и осторожно раздвигаю их шире. Глядя ей в глаза, я наклоняюсь и облизываю ее киску, проводя по ней языком. Она выгибается, когда я добираюсь до её клитора, а я продолжаю дразнить её там — с той самой выдержанной, неторопливой настойчивостью, с какой она обращалась со мной.

— Сойер… — выдыхает она, двигаясь навстречу моим губам. — Ты чертовски хорош в этом.

Её пальцы зарываются в мои волосы, тянут меня чуть выше.

— Мне нравится вот здесь. Да, ковбой, вот здесь.

Напряжение внизу живота резко нарастает. Мне нравится, как она направляет меня, как открыто говорит, чего хочет.

Я не отвожу взгляда, пока ласкаю её языком — втягиваю её чувствительное место в рот, снова погружаюсь внутрь. Когда её бёдра начинают подрагивать, я смачиваю большой палец в её влагой и тянусь вверх, чтобы провести им по её соску.

Потом отстраняюсь.

— Сойер, пожалуйста, не останавливайся… Я уже почти…

— Слушай сюда, красавица, — рычу я, голос хриплый от желания. — Ты не получишь разрядку, пока я не буду внутри. Такая жадная, я знаю, ты хочешь, чтобы я сначала заполнил тебя. Хочешь этого, да?

Её брови выгибаются, словно от сладкой пытки.

— Да…

— Скажи. Точно, чего ты хочешь.

— Сойер…

— Скажи это, чёрт возьми, Ава.

В её глазах вспыхивает огонь.

— Я хочу тебя. Всего. Этот шикарный член — отдай его мне. Прямо сейчас.

— Вот она… — улыбаюсь я. — Моя жадная девочка.

Я наваливаюсь на неё, втягивая сосок в рот. Она ахает, её руки ложатся мне на плечи, колени обвивают мои бёдра. Пальцем она медленно проводит по линии римских цифр, вытатуированных у меня на левой стороне груди — вперёд и назад, снова и снова.

Я упираюсь локтями по обе стороны от её головы и накрываю её губы поцелуем, раздвигая их языком. Она с готовностью впускает меня, отвечая с такой жадной страстью, что у меня по венам словно пламя пускается.

Её руки скользят по моим плечам, потом ниже — на спину. Пальцы впиваются в кожу, ногти оставляют следы, проходя по лопаткам.

Я прикусываю её губу. Она тянется ко мне, к моему возбуждённому члену, но я резко подаю бёдра вверх, не давая ей дотронуться.

— Ты сама сказала, что хочешь скакать, — выдыхаю я ей в губы. — Значит, будешь скакать.

Обхватывая её талию, я переворачиваюсь на спину, уводя её за собой. Она полувскрикивает, полусмеётся, устраиваясь сверху, её колени обхватывают мои бёдра. Волосы распадаются каскадом, и она откидывает их рукой назад, открывая лицо.

— Покажи мне, как ты умеешь сидеть на моём члене, — говорю, крепко удерживая её за бёдра. — Спорим, ты не справишься. Не сможешь взять всё.

Ава приподнимается на коленях, изогнув бровь.

— Это вызов, ковбой?

— Да блядь, это вызов, — выдыхаю я, сжимая её грудь.

С этого ракурса она просто сражает наповал: волосы в беспорядке, бёдра напряжены, взгляд пылает, как огонь.

— Возьмёшь меня всего — позволю тебе проглотить мою сперму. По рукам?

Честно, откуда вообще всё это берётся? Никогда бы не подумал, что смогу говорить такие грязные, откровенные вещи — и чувствовать себя при этом так естественно.

Но с Авой всё иначе. Только с ней. С ней я расслаблен — так, как не был уже, наверное, вечность. Может, дело в том, что я уверен: больше мы не увидимся? Нет никакого давления, нет нужды кем-то казаться. Я просто я.

И, знаете… совсем не мешает тот факт, что рядом с ней я чувствую себя сексуальным. Живым. Желанным.

С ней я впервые за долгое время чувствую, что меня легко хотеть. Что меня можно любить. И это такая непривычная, такая приятная перемена — после постоянного ощущения, будто я только обуза.

С ней всё даётся легко. Танцы, разговоры, смех. Всё, что мы делаем вместе, — это просто… радость.

Почему таких девушек, как Ава, не бывает в Хартсвилле?

А может, дело не в ней, а во мне. Может, здесь, в Остине, я просто — другая версия себя. И правильнее спросить не «почему таких, как Ава, нет в Хартсвилле?», а «почему я сам не такой дома?»

Потому что у меня есть ребёнок. Которого я люблю больше жизни. А такая любовь — это не просто тёплое чувство. Это ответственность.

Трудно быть весёлым, трудно чувствовать свободу, когда ты родитель. А уж тем более — когда ты единственный родитель.

Но сейчас я не хочу об этом думать. Не хочу думать о долге, о родительстве, о бесконечном списке дел.

Сейчас я собираюсь до последней капли насладиться тем крошечным кусочком свободы, который у меня есть.

— По рукам, — говорит Ава, обхватывая меня ладонью. Вторую руку она кладёт мне на грудь, и кончик её указательного пальца едва касается соска.

Внутри меня вспыхивает раскат желания, словно удар молнии.

— Блядь, Ава… — голос дрожит. — Сядь. На. Мой. Член.

Она снова касается моего соска.

— Поверь, этого не хочет никто больше, чем я.

Мои пальцы сжимаются на её бёдрах, когда она прижимает меня к своему входу. Воздух вырывается из лёгких, когда я ощущаю её киску — тёплую, влажную, прижимающуюся ко мне. Даже сквозь презерватив она кажется невероятно мягкой. И такой тугой, что мне приходится стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль.

Я не свожу глаз с её лица, пока она медленно опускается ниже. Между бровей появляется морщинка — и чем глубже она садится, тем она становится заметнее.

— Ох, Сойер… — выдыхает она, прикусывая губу. — Ты… очень внушительный.

— Слишком? — спрашиваю я, сильнее сжимая её бёдра, удерживая на весу.

— Нет, — качает она головой. Её волосы падают на плечо, закрывая часть груди, а глаза закрываются. — Просто… дай мне минутку.

— Конечно, красавица, — мягко отвечаю я, беря её руку с моей груди и переплетая наши пальцы. — Просто нажимай на мою ладонь. Я буду держать тебя столько, сколько потребуется.

Она снова кивает, её пальцы сжимаются вокруг моих, и она послушно переносит вес в мою ладонь, как я просил. Я жду, затаив дыхание, пока по позвоночнику пробегает пот.

Я не говорю, что даже сантиметр, если не меньше, внутри неё сводит меня с ума.

Я не говорю, что умираю от желания резко потянуть её вниз, до самого конца.

Я вообще ничего не говорю. Просто смотрю на неё и жду. Сердце грохочет в груди.

Она опускается чуть глубже, дыхание сбивается, и вот она открывает глаза. И взгляд её цепляется за мой.

И тут меня накрывает — она что-то ищет. Поддержку. Уверенность.

Безопасность.

Моё тело реагирует раньше, чем мозг. Я провожу большим пальцем по тыльной стороне её ладони, точно так же, как она прикасалась ко мне. Обычно я бы не стал проявлять такую откровенную нежность, но сейчас я могу это сделать, потому что не боюсь её отпугнуть. После этой ночи мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Так что зачем что-то держать при себе?

Это небольшой жест. Но ее зеленые глаза все равно смягчаются. Она опускается чуть ниже, так что я почти полностью оказываюсь внутри нее, и ее киска нереально крепко сжимает меня.

Значит, Аве нравится всё — и грязные слова, и нежные прикосновения. Жестокие укусы за шею и тот тихий, простой способ, с которым наши пальцы сплетаются вместе.

Она жадна до всего этого. И именно это заставляет меня чувствовать себя спокойно — в безопасности — со своей собственной жаждой. Как будто я не какой-то извращенец за то, что хочу её так, за то, что говорю всё это вслух.

Чёрт побери, к такому чувству можно всерьёз привыкнуть.

К Аве… я могу привыкнуть.