Ава

Вечеринка, или Две бутылки шампанского, пара презервативов и пачка Парламента

Я даже не пытаюсь притвориться, будто хочу пойти куда-то ещё, кроме как в гостиничный номер Сойера.

Так-то я собиралась веселиться с девчонками. Ну, была такая идея — до того момента, как этот мужчина показал, насколько хорошо умеет танцевать. Он такой открытый, искренний, легко смеётся, дарит ободряющие улыбки.

И, что характерно, Сойер тоже не притворяется. Он просто берёт меня за руку, и мы вместе выходим в ночь, а он, чуть подтолкнув, перемещает меня ближе к стене, подальше от проезжей части.

Я едва поспеваю за ним, чуть запыхавшись. Эта спешка, это голодное нетерпение — до смешного возбуждают.

Моё тело вспыхивает от того, какую энергетику он излучает — не трогай её, если хочешь остаться цел. Пара парней на улице смотрят на меня, и Сойер тут же сверкает на них взглядом, отпуская мою руку, чтобы обхватить меня за шею. Прижимает к себе ещё ближе, обнимая, почти накрывая своим телом.

У меня по коже пробегают мурашки, между ног снова вспыхивает напряжение — острое, горячее, как в первый раз. Разве плохо, что мне нравится, как он присваивает меня? Как защищает?

Даже Дэн никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько в безопасности. Хотя Сойер — почти что незнакомец.

Я чувствую себя в безопасности. А главное — я чувствую уверенность.

Я ни в чём в жизни не была так уверена: этот парень — не лягушка. Он принц. Тот, с кем я хочу оказаться в постели. Прямо сейчас. Всю ночь. Потому что у меня есть очень стойкое подозрение, что в постели он чертовски хорош. Он горячий, он смешной. Ему нравится моя дикая сторона. Он отлично танцует. И он ковбой.

И, между прочим, он не серийный убийца. А что ещё нужно девушке?

Телефон в сумке продолжает вибрировать. Сёстры, конечно же. Сто процентов, они в восторге — ведь я иду домой с парнем. Причём с таким парнем. Потом обязательно поблагодарю Би за тот самый толчок.

— Если увидишь аптеку — скажи, — его низкий, спокойный голос вызывает у меня дрожь. — Мне нужно кое-что купить.

— У тебя нет с собой…

— Я же говорил, я почти никуда не хожу.

И то, что у него с собой нет презервативов — почему-то мило. Я даже задумываюсь: а что у него за история? Те, кто ходят по барам с намерением снять кого-то, всегда готовы. Но Сойер — нет. Он и правда говорил, что редко выходит. Почему?

Хочется спросить. Но я не спрашиваю. Мне нравится, насколько случайной и анонимной кажется эта встреча. Я не знаю фамилию Сойера, он не знает мою.

Это интрижка на одну ночь. И я хочу, чтобы так и было. Хочу повеселиться. Хочу хоть на немного забыть о своих обязанностях. Притвориться, что я действительно такая лёгкая и спонтанная всегда.

Я киваю в сторону сверкающей башни, появившейся в поле зрения.

— Уверена, в отеле найдётся всё, что надо.

— Будем надеяться. Иначе мне придётся потратить кучу денег на доставку. Интересно, что скажут, когда увидят, что именно я закажу? Полный «грешный набор».

Я смеюсь.

— Скажут, что ты весельчак.

— Так и есть. — Он ловит мой взгляд, глаза блестят. — Но только в компании правильных людей.

У меня перехватывает дыхание. Господи, какой же он красивый. Щетина, резко очерченный кадык. И этот рот. Мягкие губы, белые зубы — словно создан, чтобы…

Что-то подсказывает мне, что он умеет этим пользоваться. Очень хорошо.

И он только что сделал мне комплимент, отличный от всех предыдущих. Да, ещё в баре он дал мне почувствовать себя на миллион, сказав, что его заводит моя спонтанность. Но сейчас — он говорит, что я влияю на него. Делаю его диким. А это, пожалуй, самый крутой комплимент из всех.

От этого я чувствую себя сильной.

Живой.

Я жива. Развод не убил меня, не сломал. Хотя, откровенно, это был болезненный процесс, который чуть не оставил меня на мели.

Но я всё ещё здесь. И, как выяснилось, я всё ещё умею быть классной. Я этим горжусь.

Сойер слегка сжимает мне шею и тянется к двери.

— Прошу вперёд.

Но его опережает швейцар.

— С возвращением, сэр.

— Да ну, Бобби, сколько раз тебе говорить — зови меня Сойер. И у вас тут, случайно, нет какой-нибудь лавочки внутри? Хочу взять пару баночек пива наверх.

Бобби — профессионал. Он даже бровью не ведёт, вежливо улыбается и распахивает дверь.

— Конечно. Магазин Mercantile сразу за стойкой регистрации. По субботам работает до полуночи.

— Отлично. — Сойер проводит рукой по моей пояснице, мягко подталкивая внутрь. — Приятного вечера.

— И вам хорошего вечера, сэр. Приятного отдыха. — Бобби кивает мне, когда я прохожу мимо.

Я едва сдерживаю смешок, пока Сойер следует за мной в вестибюль.

— Что смешного? — Его рука снова оказывается на моей шее. Он сжимает её, будто не может не касаться. — То, что Бобби точно знает, что я с тобой собираюсь сделать?

— А что вы собираетесь со мной сделать, сэр?

Его глаза вспыхивают.

— Я же говорил, у меня есть идеи.

— У меня тоже.

— Да? — Его голос становится чуть ниже.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Ага.

— Но делиться не собираешься?

— Нет. Пока нет.

— Может, это ты серийная убийца, такая вся таинственная и прочее.

— Может, так и есть. — Я поднимаю брови. — Но подумай с другой стороны: ты хотя бы умрёшь счастливым. Ты же сам сказал, что со мной весело.

— Было дело. — Его взгляд скользит к моим губам. — Тогда действуем быстро.

Он всё так же держит меня за шею, пока мы заходим в магазин при отеле. Он крошечный, но симпатичный — адски дорогой киоск, заваленный толстовками с логотипами и стаканами апельсинового и грейпфрутового фреша по четырнадцать баксов.

Остановившись у холодильника, Сойер оглядывает ассортимент.

— Что тебе хочется? Останемся на пиве? Или вино? Тут даже шампанское есть.

— Шампанское у них отличное, — с энтузиазмом кивает девушка за кассой.

Я не могу не улыбнуться. Честно, как я вообще оказалась рядом с этим мужчиной? Как так вышло, что я иду с ним домой, когда он может выбрать любую?

Единственное объяснение — возможно, вселенная наконец-то сжалилась надо мной и подбросила мне ковбоя. Причём такого, с которым действительно стоит провести время.

— Тогда берём шампанское. — Я тянусь за бутылкой и смеюсь, увидев ценник. — Ладно, шучу. Сто пятьдесят баксов.

Сойер берёт другую.

— Берём две.

— И что мы, интересно, празднуем?

— Последнюю ночь моей жизни, конечно. — Его ямочки всплывают, когда он улыбается, и у меня снова подкашиваются колени.

— Ты смешной.

— А ты смеёшься над моими шутками, и я это ценю.

— Просто исполняю волю Господа.

— Аминь. — Сойер ставит шампанское на прилавок. Он отпускает мою шею, чтобы взять мою бутылку и поставить рядом. Потом лезет в карман и достаёт зажим с деньгами, перелистывая пачку наличных.

— И вот это тоже, — кивает на коробку презервативов за прилавком.

Кассирша краснеет.

— Только одну?

— Лучше две. — Он ухмыляется. — По одной на каждую бутылку.

Пульс между ног усиливается до почти болезненного. Я улыбаюсь так широко, что болят щёки.

— И пачку Parliament Lights, — показываю на сигареты. — Одну. Мне хватит.

Сойер усмехается — низко, глухо, и от этого звука соски становятся твёрже.

— Ты мне нравишься, Ава.

— А мне нравится наша «грешный набор».

Кассирша складывает всё в блестящий пластиковый пакет. Сойер кидает на стойку четыре стодолларовые купюры и говорит оставить сдачу себе.

Он снова кладёт руку мне на шею и ведёт к лифту. Без слов. Только звук его сапог по мраморному полу, шаг за шагом в такт моему бешеному сердцебиению.

Господи. Я сейчас пойду наверх и займусь сексом с горячим, и, судя по всему, не бедным ковбоем. Только в Техасе можно встретить мужчину с мозолистыми руками и пухлым кошельком.

Интересно, что ещё он прячет в рукавах? Если честно, я не уверена, что выдержу больше — разве что действительно не потеряю сознание. Я уже и не помню, когда меня в последний раз так возбуждали.

Хотя, с другой стороны, я никогда прежде не гуляла по Остину в субботу вечером без каких-либо обязательств. У меня нет плана, нет дел, нет нужды кому-то что-то отдавать. Ни времени, ни сил. Ни внимания.

Это не моя обычная жизнь.

Но сегодня ночью — она стала реальностью.

И, возможно, именно поэтому я чувствую такую яростную, необузданную жажду.

А может, я просто сама себя уговариваю. Потому что знаю — сумасшедшая химия почти всегда приводит к не менее сумасшедшим последствиям. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я наконец-то стою на своих ногах, и уж точно не собираюсь позволять кому-то снова сбить меня с них.

Лифт открывается с тихим динь. С нами заходит ещё одна пара — немного облом, если честно. Я ведь собиралась наброситься на Сойера, как только двери закроются.

Он нажимает кнопку верхнего этажа и мягко направляет меня вглубь кабины. Его палец скользит вниз по моей шее, нажимая точно в ту точку, где мышцы натянуты сильнее всего.

Я резко, но тихо втягиваю воздух — боже, как же хорошо, когда этот мужчина касается меня.

Сойер усмехается низко, хрипло.

— Ты напряжена.

Я смотрю на него. Там явно напрашивается грязная шутка.

Он тоже смотрит на меня. Ну что?

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я это сказала? — спрашиваю.

В уголках его глаз появляются смешливые морщинки.

— Да, мэм. Очень хочу.

Смеясь, я бросаю взгляд на парочку впереди. Они, к счастью, нас не слышат.

— Не скажу.

— Посмотрим. — Его палец теперь массирует узел между лопаткой и шеей. — Я умею уговаривать, когда хочу.

Когда он флиртует, у него сразу становится гуще акцент. Мне это нравится.

Я собираюсь сожрать этого мужчину. Если, конечно, он не сделает это первым.

Пара выходит на том же этаже, что и мы. Сойер тут же возвращает руку на мою шею — сильный, уверенный захват — и ведёт нас вперёд.

Мне нравится, как он ведёт. Поворачивает направо, потом налево. Мы идём по ковру, шаги едва слышны. Так приятно — просто отпустить контроль. Он знает, что делает, и мне чертовски комфортно идти за ним.

Мы останавливаемся перед двойными дверьми в самом конце коридора. Сойер достаёт карточку из кармана, проводит ею по считывателю. Замок щёлкает.

Он толкает дверь и кивает.

— Заходи.

— Спасибо. — Я захожу и замираю, перевожу дыхание, рассматривая роскошный и просто огромный номер. — Вау. Вау, Сойер…

— Да? — слышу, как он ставит сумку и карточку на стол позади меня.

— Это…

— Президентский люкс? Ага. Они напортачили с моей бронью, вот и апгрейднули. Красота, правда?

— Красота? Сойер, да тут с ума сойти можно. — Я подхожу к панорамным окнам, которые занимают две стены.

Вдали подсвеченное здание капитолия возвышается над огнями Шестой улицы, сияющими в ночи. Над всем этим плывёт мутноватая полная луна, окрашивая небо в густой синий цвет.

Сойер смеётся.

— Рад, что тебе нравится. Чувствуй себя как дома.

Внутри — огромный обеденный стол с кучей стульев. Справа — лаунж-зона с мягким секционным диваном, на который прямо напрашивается беспорядочный, страстный секс.

Но сердце начинает биться быстрее, когда я замечаю кровать — она в глубине, за открытой дверью налево. Огромная, кожаная, с идеально выглаженным белоснежным бельём. Подушки выстроены в ряд у изголовья.

Прохожу дальше и замечаю, что свет в номере приглушён. Под настроение. Даже аромат в комнате — сексуальный: сандаловое дерево и еле уловимый запах кожи.

В номере — идеальный порядок. Конечно, сюда заходила уборка, но почему-то мне кажется, что именно Сойер сам аккуратно разложил свои туалетные принадлежности — электрическую зубную щетку, бритву — на мраморной столешнице в ванной, которую я вижу сквозь приоткрытую дверь спальни.

Честно, кто он вообще, этот весёлый, с грязным юмором ковбой, у которого всегда под рукой ручка Tide и который останавливается в таких отелях?

Тот самый тип ковбоя, который мне по вкусу.

Я вздрагиваю от хлопка за спиной. Оборачиваюсь — и вижу, как Сойер наливает шампанское в пару одноразовых кофейных стаканчиков.

— Всё, что нашёл, — говорит он, поднимая взгляд.

Наши глаза встречаются, и у меня снова, в сотый раз за вечер, всё переворачивается в животе. Он потрясающий.

Я бросаю сумочку на ближайший столик и медленно подхожу, принимая из его рук стакан.

— Идеально. Ещё что-то более изысканное и ты бы меня испугал.

— Я много кто, — отвечает он, внимательно изучая моё лицо. Его полные губы изгибаются в дерзкой ухмылке. — Но уж точно не изысканный. За нас, Ава.

Между нами гудит напряжение. Не уверена, что когда-либо чувствовала такое возбуждение.

— За нас. — Я чокаюсь с ним. — За то, как в меня врезались.

Он смеётся, поднося стакан к губам.

— А у меня на твоё тело и другие планы.

От шампанского и его слов по коже пробегает волна тепла. Вкус — сухой, чуть сладкий, с лёгкой звенящей кислинкой. Как вспышка света на языке.

— Поделишься?

Он тянется и зацепляется пальцем за петлю на моих джинсах.

— Ты ведь ездишь верхом, да?

Я буквально слышу, как в венах потрескивает кровь.

— Что выдало?

— Эти ноги, — отвечает он, потягивая шампанское и слегка подтягивая меня ближе за пояс. — Эта попа. И как ты двигаешься. Ты сильная. Быстрая. Пластичная. Если бы я не знал лучше, решил бы, что ты участвуешь в баррел-рейсенге.

Я прикусываю нижнюю губу. Этот мужчина замечает. А от этого я чувствую себя...

Почти обожествлённой.

— Ты наблюдательный, ковбой.

Один уголок его рта поднимается.

— И я ведь даже не поцеловал тебя пока.

— Давай уже закроем этот вопрос, — я залпом допиваю шампанское и ставлю стакан на столик. — Чтобы я могла показать тебе, как хорошо я держусь в седле.

Мы смеёмся. И внутри меня поднимается тёплый, искристый свет, будто я свечусь изнутри.

Этот мужчина действительно ценит мою стихийную сторону.

— Что? — спрашиваю, обвивая руками его шею. — Я не могла дать тебе право на все плохие реплики.

Его взгляд скользит к моим губам.

— Как мило с твоей стороны.

— Немного доброты никому не повредит, — шепчу, запуская пальцы в его волосы.

Глаза Сойера темнеют, когда я провожу подушечками пальцев по его голове. У меня ощущение, что его давно никто так не трогал. Он поддаётся, почти мурлычет от удовольствия, когда я кладу ладонь ему на щеку и большим пальцем провожу по густой щетине.

— Это правда, — говорит он хрипло. Его губы останавливаются в сантиметре от моих. Даже меньше.

И тут я понимаю — он ждёт. Ждёт, когда я сделаю первый шаг. Ждёт, чтобы я дала разрешение. В моей прошлой жизни, когда я пыталась быть «правильной женой» и соответствовать ожиданиям Дэна, я бы подавила это желание взять инициативу.

Но сейчас... я улыбаюсь.

Потому что в этом есть сила.

Свобода.

И радость. Теплая, плотная, живущая где-то глубоко внутри меня. Между ног — напряжение. Я всё ещё чувствую вкус шампанского на языке. Голова приятно кружится. Мне легко. Мне хорошо.

Какая же это, чёрт возьми, идеальная ночь.

Я закрываю глаза, поднимаю подбородок и наклоняю голову, а потом мягко прижимаюсь к его губам, молясь только об одном — чтобы не отключиться от того, как приятно щекочет кожу его ус.