Сойер

Жажда

Стоит Аве взять меня за руку и я понимаю, что влип.

Но это тот случай, когда влип — значит повезло. Наверное. Надеюсь. Я так давно не просил красивую незнакомку потанцевать, что уже и забыл, как всё это обычно происходит.

Но одно я знаю точно — мне чертовски нравится, когда она проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Движение быстрое, лёгкое, почти незаметное. Почти. Только вот я — отец-одиночка, одновременно измученный прикосновениями и остро в них нуждающийся, так что, конечно, я это замечаю.

И вдруг мне становится тесно в собственной коже. Неужели всё, что нужно — это вот это?

Я уже и не помню, когда в последний раз у меня был секс. Или хотя бы свидание. Не то чтобы я не пытался. Просто как-то ни с кем в Хартсвилле не складывалось. Каждый раз, когда я встречался с девушкой, казалось, будто чего-то не хватает. Не мог понять, чего именно, но в какой-то момент просто перестал ходить на свидания. Пытаться завязать отношения, найти с кем-то настоящую связь — это требовало времени и сил, которых у меня не было.

Если вкратце, может, это просто накопившееся разочарование, рвущиеся наружу. Даже до того, как появилась Элла, я никогда не бегал по девчонкам. Меня не тянуло к мимолётным интрижкам.

Вот так, в двадцать пять лет, я и оказался отцом — один из моих хороших друзей забеременела. Но это уже другая история.

Суть в том, что я не ловелас. Но даже по моим меркам мой нынешний простой — уже почти легенда. Если быть честным, я думаю, Кэш согласился на эту поездку ещё и потому, что знал, насколько сильно мне нужен перерыв. Насколько сильно мне нужно было выдохнуть.

А что может быть лучше, чтобы расслабиться, чем потанцевать под Shenandoah с шикарной блондинкой?

Потому что, Господи Боже, Ава — это нечто. Та самая женщина, на которую во время танца смотрела половина бара. Высокая, с выразительными зелёными глазами и длинными, густыми волосами. Такими, в которые хочется зарыть пальцы. Или намотать на кулак. Раз, другой, третий. Чтобы держать крепко.

Мой младший брат Дюк заметил, как я на неё смотрю, и решил подтолкнуть меня. Буквально — подталкивал всё ближе и ближе, пока я не оказался прямо за ней. Я уже прокручивал в голове, как подойти, что сказать между песнями… и тут её сестра «помогла», толкнув её прямо на меня.

До сих пор злюсь, что у меня с собой не оказалось ручки Tide. Рубашку Авы, скорее всего, уже не отстирать. Разве что я сам ею займусь. В буквальном смысле. И не только.

Не то чтобы я был против.

Я знаю её всего минут десять, но это притяжение — острое, как лезвие — я не чувствовал уже очень давно. Она красивая. Она смешная. Умеет посмеяться над собой и мне это нравится.

И добрая, что важно.

Ава держится рядом, пока я веду её на танцпол. Наши руки переплетены. Народ прибывает с каждой минутой, и я быстро отказываюсь от идеи пробраться к сцене, где тусуются мои братья и её сёстры.

Люди со всех сторон жмутся друг к другу. Когда Ава прижимается ко мне, прикасаясь грудью к моей спине, стараясь не потеряться в толпе, у меня по телу прокатывается такая волна, что я на секунду думаю, что потеряю сознание.

И тут же в голове всплывает рациональный голос. Практичный. Привычный — выработанный за годы отцовства.

Надо бы вернуть её к сёстрам. Закрыть счёт. Схватить братьев и пойти в ту пивоварню, мимо которой мы проходили. Она рядом с отелем, дойдём пешком, ляжем пораньше. Завтра к полудню нам надо выезжать, а мне не хочется быть с бодуна, когда вернусь на ранчо…

Но потом я вспоминаю, зачем вообще приехал в Остин — точно не за тем, чтобы поступать разумно. Дома я всё время думаю наперёд. Всегда предугадываю, что должно произойти дальше, чтобы день, и следующий за ним, прошёл гладко. Моё детство было именно таким — у нас с братьями было счастливое, стабильное детство благодаря маме и папе.

Я хочу, чтобы у Эллы было то же самое. Я не жалуюсь, мне несложно всё это тянуть, но, чёрт, это всё равно работа. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это бесконечный список дел. В таком ритме легко забыть, что вообще-то нужно ещё и жить.

Вот почему я настроен выжать из этих выходных максимум. Поймать момент, пока он горит.

Пока она рядом. И, чёрт возьми, горит.

Держа её за руку, я разворачиваюсь к ней лицом. Мы стоим так близко, что я чувствую аромат её духов. Пахнет весной — ярко, цветочно. Ава поднимает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. Её глаза светятся, а губы изгибаются в едва заметной, но до жути эффектной улыбке.

Она не смеялась надо мной, когда я был полным идиотом у бара. Она смеялась со мной, подтрунивая и над собой. И от этого рядом с ней как-то спокойно.

Спокойно настолько, что хочется просто взять и рискнуть, даже если я неловкий и заржавевший, как трактор, простоявший зиму в сарае.

Я веду её руку к своему плечу и притягиваю к себе, пока группа играет кавер на песню Долли Партон. В другой руке у Авы — бутылка пива, но она всё равно прижимается ко мне, укладывая локоть на мою грудь. Где-то внизу живота разгорается жар — плотный, тянущий, который спускается к бёдрам и оседает там.

Похоже, она тоже не боится идти навстречу ощущениям, потому что начинает двигаться. Медленно, ритмично покачивая бёдрами, она прижимается ко мне, её ноги скользят между моими.

Мне это чертовски нравится.

Я обвиваю её талию рукой, расправляя пальцы на пояснице и притягивая ещё ближе. Настолько, что наши животы соприкасаются. Я просовываю ногу между её, двигая бёдрами в такт музыке. Ава прикусывает нижнюю губу.

О да. Ей это явно по вкусу.

Мы находим общий ритм легко, будто танцуем вместе не в первый раз. Когда песня заканчивается, Ава радостно выкрикивает что-то, но руки с меня не убирает. Следом звучит песня Кенни Чесни, потом — Дариуса Ракера. Всё это время мы продолжаем танцевать. Она допивает своё пиво, я — своё, и я быстро ставлю бутылки на ближайшую полку.

Теперь её руки скользят по моей груди, потом обвивают мою шею. Она встряхивает волосами и поднимает взгляд. В её глазах столько счастья — эти морщинки у уголков, этот горячий блеск в зрачках… У меня перехватывает дыхание.

Я наклоняюсь ближе, проводя щетиной по её щеке.

— Ты просто с ума сводишь, знаешь об этом?

В ответ она запускает пальцы в волосы у меня на затылке. Пульс срывается в бешеную скачку, когда её ногти нежно скользят по моей коже.

— Моя дикость тебя не пугает?

— Чёрта с два. В тебе это самое притягательное.

Она улыбается.

— В тебе тоже.

Я едва удерживаюсь, чтобы не наклониться и не провести губами по её шее. Она тянет меня ближе, прижимаясь грудью к моей груди.

Если уж и говорить о дикости — мне хочется завыть, как чёртов волк.

Но вместо этого я кладу руку ей на спину — пониже теперь. Настолько низко, что пальцы задевают задний карман её джинсов.

А зад у неё — просто огонь. Я бы не прочь узнать его поближе. Руки. Губами.

Я поднимаю руку и разворачиваю её под музыку. Она смеётся. Мы оба увлекаемся под бит песни Brooks & Dunn, полностью отдаваясь ритму. Я трясу задом, она тоже — и мы оба заливаемся смехом, когда она вдруг выдает очаровательную версию «разбрызгивателя» — одна рука за головой, другая вытянута вперёд, двигается под музыку.

Я перехожу на «тележку из супермаркета», выкладывая воображаемые продукты в воображаемую корзину. Ава визжит от восторга.

Господи, как же приятно вот так смеяться.

Обняв её за талию, я снова притягиваю Аву к себе. Она запрокидывает голову и начинает подпевать каверу на песню Триши Йервуд, и вдруг я тоже начинаю петь, одновременно стараясь держать себя в руках, пока Ава протирается об меня всем телом.

На её лбу выступает пот. У меня бока сводит от смеха.

Чувствую на себе взгляды братьев. Всё жду, когда подойдут и скажут какую-нибудь чушь. Слава Богу, Уайатта с нами нет — он бы точно что-то отчебучил. Сказал, что не выносит «городскую суету» Остина, но я-то знаю, он просто слишком по уши влюблён в свою вернувшуюся подругу Салли, чтобы уехать из Хартсвилла.

Так что да — Кэш, Дюк и Райдер, на удивление, дают нам с Авой спокойно побыть вдвоём. Несколько раз я ловлю взгляд Кэша, и он улыбается. Дюк — тоже, хотя он теперь вообще постоянно улыбается. Наверное, влюбился.

Не буду врать, чертовски приятно знать, что братья рады за меня. Я чувствую, что за последние годы немало огорчил нашу семью. С матерью Эллы мы решили, что нам лучше быть друзьями, так что отцом-одиночкой я стал с первого дня.

О том, что у меня есть Элла, я не жалею. Как я вообще мог бы? Она свет всей моей жизни и, возможно, самый чёртовски милый ребёнок на планете. Но если бы я мог всё переиграть? Я бы дождался, пока найду того самого человека, прежде чем заводить ребёнка. Тогда братьям не пришлось бы заменять мне жену, которой у меня нет. И, возможно, у Эллы были бы братья или сёстры. Я сам вырос в семье с пятью детьми и обожал это. Обидно, что у Эллы, скорее всего, не будет такого же чувства принадлежности и понимания, как у меня в детстве.

Сердце сжимается. Надеюсь, она легко заснула сегодня — с ней остался Уайатт. В последнее время уложить её спать — просто кошмар. Педиатр говорит, что это частое явление у трёхлеток. Но, Господи, как же я мечтаю, чтобы она хоть раз проспала в своей кровати больше двадцати минут подряд.

— Жаждешь?

Моргнув, я вижу, как Ава смотрит на меня снизу вверх.

— Ага. Ещё пива?

— Почему бы и нет.

Она переплетает свои пальцы с моими, разворачивается и укладывает мою руку себе на плечи. Я держу её рядом, пока мы пробираемся к бару. Музыка чуть стихает, а сердце у меня начинает колотиться сильнее.

Я не хочу всё испортить. Пока вроде держусь — достаточно обаятелен, чтобы она всё ещё была рядом. Но стоит мне ляпнуть что-то не то — и всё, она просто уйдёт.

А я не хочу, чтобы Ава ушла. Наоборот — я бы очень хотел, чтобы она осталась. Возможно, даже в той нелепо роскошной гостиничной комнате, которую мне выдали после апгрейда.

Сердце сжалось — крепко, до боли.

Вот оно, что меня тревожит. Как, чёрт возьми, спросить её, не хочет ли она поехать со мной? Она же шутила насчёт серийных убийц. Я так давно никого не приглашал, что даже не знаю, как это теперь делается. Это вообще нормально — предложить ей уйти отсюда вместе? Кажется, я ей нравлюсь, но между тем, чтобы танцевать с кем-то, и тем, чтобы поехать с ним, разница огромная.

Я больше не понимаю, как всё это работает. Знаю только одно — если ночь закончится прямо сейчас, я буду очень разочарован.

Вижу Дюка у конца барной стойки. Увожу Аву в другую сторону, но не успеваю. Его брови взлетают, как только он нас замечает.

Улыбаясь, он подходит.

— Ну, привет, вы двое.

Ава бросает на меня вопросительный взгляд. Брови слегка нахмурены.

— Ава, это мой младший брат Дюк, — поясняю я.

Дюк протягивает руку.

— Я тут самый симпатичный.

— Самый самоуверенный — точно, — закатываю глаза.

Ава улыбается и пожимает ему руку.

— Приятно познакомиться, Дюк. Похожи вы, да.

— Ава, мне вдвойне приятно. Смотрю, твоя рубашка теперь выглядит гораздо лучше. Мой брат пятно убрал, да?

— Не смотри на её рубашку, — сжимаю кулак, в голове всплывает мамина фраза: Не бей брата. Он кусается.

— Господи, с каких пор ты рычишь? — ухмыляется Дюк. — Я думал, это фирменный приём Кэша.

Я сверлю его взглядом. Он — в ответ. Почему он не понимает намёков? Ему пора свалить. Сейчас.

Ава смотрит на нас, всё ещё улыбаясь:

— Скажи-ка мне, Дюк.

Он наклоняет голову, подставляя ухо.

— Слушаю, мэм?

— Ты можешь поручиться за своего брата? — Её взгляд скользит ко мне, глаза сверкают лукавством. — А то я слегка волнуюсь, вдруг он серийный убийца.

Дюк ухмыляется

— Ну раз уж ты спросила… у него и правда есть кое-какие подозрительные черты…

— Не смешно, — снова рычу я.

— Да брось, Сойер, ты бы и при всём желании не смог стать серийным. Ты же щенок-переросток. Такой себе бассет-хаунд — с длинными, висячими ушами и вечно грустными глазами.

Ава улыбается.

— А ведь правда, вижу сходство.

— Серьёзно? — подкалываю я. — Ай.

— Очень милый щенок бассета, — уточняет она. — Лучше, чем маньяк, не так ли?

Я смеюсь, обвивая её за талию.

— Допустим.

И я не пропускаю того, как Ава прижимается ко мне, ладонь скользит вверх по моей груди. Вот он — нужный толчок уверенности.

Она чувствует то же, что и я. В груди распускается волнение от осознания, насколько я хочу её. Настолько, что внутри будто выворачивает, но приятно.

— Бассеты, правда, немного слюнявые, — кривится Дюк.

— Как и все пьяные мужики в этом баре. — Я сверлю его взглядом.

Он хмыкает и оглядывается через плечо.

— Пожалуй, пойду обратно. Ава, было приятно познакомиться. Клянусь, в нашей семье нет убийц. Только тех, кто убивает женские сердца…

— Не. Смешно.

Брат поднимает руки.

— Ладно-ладно. Я исчезаю с радаров.

— Он с характером, — говорит Ава, глядя, как он растворяется в толпе.

— Это мягко сказано. — Я провожу рукой по лицу. — Хочешь ещё один Shiner или…

Меня перебивает вокалист — объявляет, что на сегодня всё. Толпа хлопает, кто-то свистит, и через пару секунд над нашими головами звучит Вейлон Дженнингс.

— Обидно. Они были классные, — Ава постукивает пальцами по моей груди. — Что теперь?

Сердце гремит в ушах. Это идеальный момент, чтобы предложить ей уйти. Мы уже несколько часов танцуем. Ни один из нас не в хлам. Я настолько на взводе, что готов выть.

Я рассыплюсь, если она скажет «нет». Но, чёрт возьми… а если да?

— Можем сгонять куда-нибудь ещё, — говорю, глядя на неё. — Попробовать другое местечко…

— Окей.

Пульс взрывается. Окей.

Ава только что сказала «окей».

— Что-нибудь конкретное на примете? — спрашивает она.

Кровать в моём гостиничном номере.

Я пожимаю плечами, будто всё не горит у меня ниже пояса.

— Есть пара идей.

— Мне уже нравятся.

— Ты не знаешь, какие они.

— Думаю, догадываюсь. — Жар в её глазах сбивает меня с толку, сердце снова срывается с ритма.

— Ты уверена?

Она прикусывает губу.

— Уверена, ковбой. Но подожди. — Она достаёт телефон из сумочки и поднимает его, чтобы сделать селфи. — Отправлю твою фотку сёстрам. Если порежешь меня на куски, можешь не сомневаться — они найдут твою задницу. Улыбайся.

Я скольжу рукой в задний карман её джинсов.

— После такой речи как не улыбнуться?

Она просовывает руку между нами и повторяет мой жест — её пальцы оказываются в кармане моих Levi's. Смотрит на экран.

— Ух ты. Мы симпатичные.

— Мы, чёрт возьми, огонь. — Я сжимаю её ягодицу. — А теперь сделай фото, чтобы я мог забрать тебя домой.

— Дом — это…

— Market Hotel.

— Роскошненько.

— Ага.

Её глаза сверкают. Мы улыбаемся в экран. Камера щёлкает. Она отправляет снимок сёстрам.

А потом я беру Аву за руку и вывожу её из бара.