Ава

Надень шляпу

Сойер, танцующий в деревенском баре, — это чертовски сексуально.

Сойер, залезающий в постель голым и возбуждённым, — это горячо.

Но Сойер, занимающийся ковбойскими делами в чапсах и в шляпе Stetson?

Господи, это меня просто убивает. У меня пересыхает во рту, когда я вижу, как Сойер выходит из амбара, неся на руках каштанового телёнка. Он несёт его так, будто тот весит не больше человеческого младенца.

И при этом даже не запыхался.

Он замечает меня и улыбается, демонстрируя ямочки.

— Привет, красавица.

Помахав ему рукой, я облизываю губы.

— Ты это нарочно делаешь?

— Что именно? — спрашивает Сойер, когда опускает телёнка на землю.

Маленький телёнок лениво направляется к маме, жующей молодую траву.

— Возбуждаешь меня до дрожи ещё до того, как наше свидание началось.

Он выпрямляется и вытирает перчатки о свои чапсы. Его лицо раскраснелось от холода, щетина чуть переросла, на одежде — грязь и мокрая жижа после целого дня на ранчо, а голубые глаза сияют усталостью.

Добавьте к этому его сильные руки и уверенную походку и я пропала.

— Ну да, — усмехается он, указывая на свои штанины. — Как думаешь, зачем я сегодня надел свои парадные чапсы?

Я неспешно приближаюсь.

— Отличная бахрома.

— Знаю, — ухмыляется он и, зацепившись перчаткой за мою шлевку на джинсах, подтягивает меня к себе для поцелуя. — Ты рано.

— Хотела успеть увидеть тебя в деле. Мне так редко выпадает шанс наблюдать, как ты работаешь.

Сегодня у меня была запись в парикмахерской в центре, и я договорилась с Сойером заехать за ним на ранчо Лаки Ривер, чтобы поехать вместе на свидание. Уайатт и Салли сегодня присматривают за Эллой, а у нас с Сойером — маленькая ночёвка у меня дома. У Дана снова выходные с Джуни, и сегодня он даже забрал её пораньше из садика.

Поскольку сегодня моя очередь организовывать свидание — мы с Сойером стараемся хотя бы раз в неделю устраивать вечер вдвоём, чередуя обязанности. Я решила совместить приятное с полезным и провести ему небольшой урок по баррел-рейсингу.

Честно говоря, я просто хотела повод посмотреть, как он ездит верхом. Нет ничего сексуальнее мужчины, который умеет держаться в седле.

Он прикусывает мою нижнюю губу.

— Что бы ты ещё хотела увидеть?

— Всё. Но больше всего хочу увидеть, как ты скачешь.

— Думаю, — он наклоняется и начинает посасывать мою шею, — это можно устроить.

Пронзительный свист прерывает наш момент, и мы с Сойером отрываемся друг от друга, чтобы увидеть, как Дюк выходит из амбара с самодовольной ухмылкой.

— Я прямо мастер вам мешать, да?

— Отвали, — бурчит Сойер.

Я улыбаюсь.

— Привет, Дюк.

— Не переживайте, я ухожу. Надо загнать этих двоих в загон, — он кивает на свиноматку и телёнка. — У меня вообще-то планы.

Сойер закатывает глаза:

— Дай угадаю. Рэттлер?

— В этот раз нет.

— У тебя что, свидание? — спрашиваю я.

Дюк краснеет и это, наверное, самое милое, что я когда-либо видела.

— Это не совсем свидание... Но и не совсем не свидание?

— С кем встречаешься? — интересуется Сойер.

Дюк ухмыляется.

— А вот это вам знать необязательно. Ладно, оставлю вас двоих. Кстати, завтра я заберу Эллу, поедем в центр за пончиками и кофе. Так что утром можете не торопиться... Хотя иногда торопиться тоже весело.

— Ты мерзкий, — говорит Сойер.

— Но ведь он прав, — подмигиваю я.

Дюк только продолжает ухмыляться.

— Повеселитесь.

Когда мы с Сойером едем к арене на ранчо Уоллесов, я, улыбаясь, смотрю, как мой огромный парень едва помещается в моём маленьком Субару — его шляпа задевает потолок.

— Как думаешь, с кем он встречается? — спрашиваю я. — Я ни разу не слышала, чтобы он о ком-то упоминал.

Сойер, который настоял на том, чтобы вести мою машину, пожимает плечами:

— Без понятия. Он и Райдер всегда были тем ещё сюрпризом, когда дело доходило до девушек. Хотя Дюк давно заглядывается на подругу Молли — Уилер.

— Уилер? Хм. Я могу их представить вместе. Оба взрывные, с ярким характером.

— Если у неё такая же тяга к приключениям, как у Дюка, тогда, может, у них и получится. Ему нравится быть ковбоем, но я вижу, что он хочет большего.

— И она это в нём полюбит.

Сойер отрывает руку от руля и кладёт её на моё бедро.

— Может быть. В любом случае, надеюсь, Уилер знает, во что ввязывается.

Я улыбаюсь.

— Думаю, это Дюку стоит волноваться.

— Почему?

— Потому что она — настоящая буря. Надеюсь, он сумеет угнаться за ней.

— Скоро узнаем, — говорит Сойер и проводит ладонью по моему бедру. — А вот я за тобой точно поспеваю. Я ведь скачу с тех пор, как научился ходить.

— Но гонять вокруг бочек ты ещё не пробовал. А это совсем другое дело.

— Думаешь, я не смогу выиграть?

Я зарываю пальцы в волосы, выбивающиеся из-под его шляпы.

— Родной, ты уже выиграл. Ты получил меня.

Он смеётся — громко, заразительно, так, что салон машины словно наполняется теплом, а внутри у меня всё вспыхивает в самом приятном смысле.

— Самый счастливый ублюдок в этих краях, без вопросов.

Салли уже ждёт нас у арены. Потому что она потрясающая, она успела оседлать лошадей и расставить бочки.

— Обожаю, что вы устраиваете такое на свидание, — говорит она. — Мы с Уайаттом тоже любим вместе кататься. Сойер, готовься проиграть. Ава — суровый тренер.

— Да я в курсе, — смеётся Сойер, глядя на меня с искорками в глазах. — Она меня всегда крепко «катает».

— Вы с Уайаттом друг друга стоите со своими шутками, — качает головой Салли. — Вам бы обоим голову от грязных мыслей почистить.

— А мне нравится, — пожимаю плечами я.

Салли улыбается.

— Если честно, мне тоже. Вам что-нибудь нужно, прежде чем я уеду? Уайатт готовит ужин, так что мне пора домой.

— Да ну, — удивляется Сойер. — Уайатт снова на кухне?

Салли протягивает ему поводья громадного фриза по кличке Бамблби.

— Представляешь? Он теперь полностью домашний. Ну... почти.

— Звучит весело, — говорю я, забирая свою лошадь.

Щёки у Салли розовеют.

— Ещё бы. Увидимся в выходные?

Я смотрю, как Сойер ловко садится в седло, его бёдра напрягаются под чапсами, когда он устраивается поудобнее.

— Конечно, — облизываю губы. — Если я смогу оторваться от...

— Работы, — перебивает Сойер. — У нас много-много работы, правда, красавица?

Салли берёт куртку с лавочки.

— Отличная кличка. Веселитесь, ребята. Хороших выходных.

И вот остаёмся только я, Сойер и наши лошади — в моём втором доме.

Арена — настоящая мечта. Совсем новая, построенная меньше года назад. Говорят, мистер Уоллес сказал архитектору, что у проекта нет бюджета.

Потолки высокие, полупрозрачные, пропускающие тонны света днём. Стены обшиты красивым деревом, идеально подходящим к фирменным цветам Уоллесов — коричневому и белому. На одной стороне арены висит огромный флаг США, на другой — флаг Техаса.

— Ну что, тренер, — Сойер кладёт руку на бедро и кивает на бочки, расставленные на земле. — Показывай, что делать.

Я надеваю свою шляпу и взбираюсь в седло. Мгновенно расслабляюсь — привычная уверенность в теле лошади подо мной всегда действует как магия. Её зовут Картер, она великолепная трёхлетняя кобыла, в которую я влюбилась с первого взгляда.

Дальше всё идёт на уровне мышечной памяти: пятки вниз, давление в стременах, одновременно глубокая посадка в седле, лёгкий толчок бёдрами вперёд — и Картер трогается.

— Ты хоть представляешь, как работает баррел-рейсинг? — спрашиваю я.

Сойер едет рядом.

— Был на паре родео, да. Надо бежать вокруг бочек по форме клевера. Быстро, не сбивая бочки и не шмякнувшись сам.

Он рукой в воздухе чертит форму маршрута.

— Именно так. Главное — держать повороты как можно плотнее. И оставаться в седле — хорошая посадка тут решает всё.

Он распрямляет спину.

— Как я смотрюсь?

Как настоящий ковбой.

Он сидит в седле легко и уверенно, его бёдра плавно перекатываются в такт шагам Бамблби. Бахрома на чапсах подпрыгивает при каждом движении. Он держит поводья в одной руке, другой слегка взъерошивает гриву.

По всему телу у меня пробегает тепло, а между ног разгорается трепетное, сладкое волнение. В жизни мало что может сравниться с тем, как мужчина уверенно сидит в седле.

— Выглядишь так, будто проиграешь, — дразню я его, а потом Картер и я рвёмся вперёд.

Я не жду, чтобы он последовал за мной. Не замедляюсь, чтобы объяснять каждое движение. Я просто лечу вперёд, чувствуя, как кровь бурлит в венах, а мышцы ног горят от напряжения, когда мы обвиваем первую бочку.

Смех поднимается где-то в груди, когда я слышу, как Сойер подгоняет своего коня в галоп. Ему плевать на осторожность — он просто несётся вперёд, с сосредоточенным лицом, полным решимости догнать меня.

Мы с Картер красиво проходим первую бочку, если позволено так о себе говорить. Я радостно кричу, давая ей больше свободы, направляясь ко второй бочке.

Гравитация и центробежная сила тянут нас в сторону, но Картер держится, и я тоже. Сердце бешено стучит, дыхание ровное: вдох через нос, выдох через рот.

Когда мы летим к третьей бочке, во мне закипает безудержная радость. Краем глаза я вижу, как Сойер сбивает вторую бочку.

— Это сложнее, чем кажется! — орёт он, его красивое лицо озарено широкой улыбкой.

С трудом сдерживая желание выдать шуточку в стиле «сама так сказала», я обвожу третью бочку и мчусь к финишу.

Картер пыхтит подо мной, я чувствую, как пот выступает на моей голове и висках, а в ушах стучит кровь. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом до самого дна.

Жизнь. Это и есть жизнь.

Сойер подводит Бамблби к нам. Его рот открыт от удивления.

— Чёрт возьми, Ава, — он вытирает лоб рукавом. — Чёрт побери.

— Чёрт побери, это было сложно? Или чёрт побери, я хороша?

— И то, и другое, — выдыхает он, его грудь вздымается, пока он пытается отдышаться. — Детка, ты на коне — просто огонь.

Я собираю поводья Картер в одну руку и другой похлопываю её по шее.

— Благодарю. Так приятно теперь участвовать в гонках ради удовольствия.

— Ты когда-нибудь думала вернуться? Вернуться в тур?

Я пожимаю плечами.

— Я скучаю по тренировкам. Ну, именно по самим тренировкам, когда я занималась ими лично. Скучаю по острым ощущениям от удачного заезда. Но я не скучаю по бесконечным переездам и финансовым американским горкам.

— Понимаю, — кивает Сойер. — Но если вдруг захочешь иногда приезжать сюда просто так, развлечься, потренироваться, я с радостью возьму девочек на себя. Может, каждую субботу или воскресенье утром? Ты тренируешься, а мы с девчонками проводим время вместе.

Я смотрю на него, чувствуя, как грудь наполняется чем-то похожим на чистую радость. Или, может быть, это благодарность. Благодарность за то, что он действительно меня видит. За то, что он думает обо мне.

Больше всего я ценю то, что он предлагает мне ещё больше того, что я люблю, — свободы.

Дэн всегда раздражался, когда я тратила время на тренировки или соревнования. Это одна из причин, по которой я бросила спорт после рождения Джуни — ему не нравилось, что я куда-то уезжаю днём, чтобы заниматься любимым делом.

А вот Сойер... Он меня поддерживает. Он меня подталкивает. Он видит, насколько я счастлива здесь, в арене, и хочет, чтобы я приходила сюда чаще.

Он не пытается меня удержать. Он хочет, чтобы я летела.

Сентиментально? Возможно. Но это правда. И это ещё раз доказывает, насколько он отличается от Дана.

— Ты потрясающий, — говорю я, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Просто потрясающий человек, Сойер. Думаю, я приму твоё предложение.

Он улыбается, его глаза становятся мягкими и тёплыми.

— Надеюсь. А ещё надеюсь, что иногда ты позволишь нам с девчонками за тобой понаблюдать. Элле бы это точно понравилось.

— Может, однажды у нас будет пара баррел-рейсеров, — смеюсь я. — Элла и Джуни, сестрёнки от разных пап, покоряющие арену.

Я вижу, как он задерживает дыхание, услышав слово «сестры».

— Они были бы настоящими крутышками. Потому что их воспитывали крутые женщины.

Я смеюсь.

— А ты? Как ты вписываешься в эту картину?

— Красотка, я просто счастлив ехать рядом.

— Столько видов «катания» вокруг, — поддразниваю я его.

Его глаза загораются весёлым огнём.

— Давай уже урок — покажи, как ты стала такой профи. А потом я отвезу тебя домой... и устрою тебе свой собственный урок.

Всё моё тело вздрагивает от желания.

— И чему же будет посвящён этот урок?

— Тому, что тебе точно понравится, — шепчет он, выпрямляясь в седле. — А теперь покажи, как ты творишь свою магию.