Ава

Напарники по преступлению

Я слегка навеселе.

У меня полный живот, в руке — вкуснейший мезкаль-негрони (уже второй бокал), а за обеденным столом — шумная компания.

Моя дочь улыбается. В доме пахнет просто божественно. За окнами, рядом со стулом, где я сижу, на лавандовом небе начинают загораться первые звёзды.

И самое главное — мы с Сойером, Эллой и Джуни вместе готовили этот ужин. Сойер привёз еду и замиксовал напитки. Мы с девочками накрыли на стол, а потом сыграли несколько раундов «Утки-гуся», пока он жарил стейки на чугунной сковороде, которую привёз с собой.

Конечно, он подумал о том, чтобы её взять.

И конечно, это сковорода его мамы — та самая, на которой она жарила стейки для него и его братьев, когда они были детьми.

Я помогала Сойеру, а он — мне. Без всяких просьб и напоминаний. Так же, как я заметила его усталость у него дома, он заметил, что мне понадобится помощь после долгого дня с детьми.

Этот мужчина замечает.

Не потому что хочет избежать неприятностей. Не потому что хочет затащить меня в постель. Я начинаю понимать: Сойер замечает, потому что он такой. Потому что он — порядочный, заботливый и до глубины души добрый человек. И сегодня я рядом с ним.

Если заглянуть в словарь под словом «блаженство», я уверена, там будет картинка именно этого момента.

— Сойер, это было потрясающе, — говорю я, указывая на пустую тарелку, а затем бросаю взгляд на тарелку Джуни. — Даже дети всё съели. Ужин, который нравится и большим, и маленьким? Это не шутка.

Сойер смотрит на меня, его ямочка на щеке проявляется, пока он встряхивает лёд в своём стакане.

— Большие и маленькие? — уточняет он.

— Большие — это большие люди, как ты и мама, — объясняет Джуни, жуя картошку. — Маленькие — это такие, как я и Йелла.

— Да, папа, мы маленькие, — подхватывает Элла.

— Ты такая большая девочка — сама приехала сегодня в гости, — говорю я, протягивая ладонь. Элла радостно хлопает по ней. — Я горжусь тобой, Элла.

Я поворачиваюсь и ловлю взгляд Сойера. В его глазах — обожание. И что-то горячее, от чего у меня в животе делает сальто.

О, Боже. Похоже, мы по уши увязли.

Один вечер... Это считается вторым свиданием? Как бы то ни было, мы уже смотрим друг на друга так, будто я подарила ему Луну, а он поймал её лассо. Потому что я тоже смотрю на него так.

Как не смотреть? Сойер появился у меня на пороге с переполненным пакетом продуктов и приготовил самый восхитительный ужин в моей жизни. Он всё предусмотрел: и сливочное масло, и кошерную соль, и веточки розмарина для ароматной прожарки мяса.

Он приготовил овощи. Несколько. И моя дочь их съела!

Он подсадил меня на мезкаль и на группу First Aid Kit. А потом познакомил Джуни с «щекоточной монстром», и это была любовь с первого взгляда.

Может быть, это была любовь с первого взгляда и для меня тоже. Иначе как объяснить, насколько сильно и быстро я к нему привязалась? Я никогда не влюблялась так стремительно. Даже в шестнадцать, когда впервые влюбилась в Дэна.

Те бушующие гормоны подростка не идут ни в какое сравнение с тем, что творится во мне сейчас.

Я словно лечу.

Я до смерти напугана и одновременно в восторге. Мне не терпится узнать, что будет дальше. Потому что с Сойером каждая новая глава становится только лучше.

Я не хочу, чтобы он уходил. И Джуни, кажется, тоже.

Она заползает ко мне на колени, кладёт ручки мне на лицо.

— Мамочка?

— Да, Жучок?

— А Йелла может остаться и на купание тоже?

Глаза Эллы загораются.

— Можно я, мисс Ава? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Бесстыдницы, — смеётся Сойер. Я замечаю, как он слегка краснеет, проводя рукой по лицу. — Элла, нам, наверное, пора собираться.

Я обхватываю Джуни за талию.

— Я не вижу причин, почему Элла не может остаться на купание. Как думаешь, Джуни, воды у нас хватит?

— Думаю, да.

— А мыла?

Джуни оборачивается к новой подружке.

— Йелла, у нас столько мыла! Наверняка хватит на двоих.

Я улыбаюсь и смотрю на Сойера.

— Что скажешь? Зато дома сразу можно будет уложить её в К-Р-О-В-А-Т-Ь. Чистенькая и выспавшаяся — отличное начало недели.

— Ты уверена?

Я улыбаюсь шире.

— Может, перестанем уже спрашивать друг друга об этом? Я уверена, Сойер.

На самом деле, я уверена куда больше, чем просто в купании.

Но я не готова ни разбирать эти чувства, ни тем более говорить о них. Я не готова признать, что Сойер хочет жену, а я совсем не хочу быть ею. Поэтому я поднимаюсь и, перекинув Джуни на бедро, велю Сойеру оставить посуду.

Он, конечно же, не слушается.

Джуни спрыгивает с моих рук, и девочки мчатся в гостиную, где кидаются в корзину с магнитными кубиками.

— Я быстро всё уберу, — говорит Сойер, направляясь к раковине с полными руками.

Я закатываю рукава.

— Помогу.

Я игнорирую его протесты о том, что тот, кто готовил, не должен убирать. Отмахнувшись, я начинаю загружать посуду в посудомойку и вытирать столешницу, пока Сойер моет кастрюли и сковородки. Мы болтаем о всякой ерунде, пока вместе движемся по кухне.

Жар, что с самого утра пульсировал между моими ногами, вспыхивает с новой силой, когда Сойер, вытерев руки полотенцем, засовывает одну руку в задний карман моих джинсов и притягивает меня к себе, прижимая мою спину к своей груди.

— Я умираю, — шепчет он в мою шею.

Я закусываю губу.

— Думаешь, мы можем...

— Ты правда хочешь попробовать? — он звучит так удивлённо, что это даже умиляет.

Конечно я хочу с тобой заняться сексом. Ты чертовски горяч в своей небритости и с этими дерзкими ухмылками. Ты приготовил обед. Ты приготовил ужин. Ты налил мне не один, а два бокала напитков и без капли недовольства помог мне на кухне.

— Абсолютно хочу попробовать. Но сначала — купание.

— Верно, — он прикусывает моё плечо. — А потом трахаться.

Смеясь, я зову девочек в ванную. В квартире две ванные комнаты, но в той, что в коридоре, нет полноценной ванны, только душевая кабина. Поэтому мы проходим через мою спальню в главную ванную комнату, где стоит большая ванна — достаточно просторная для нескольких взрослых и с десяток детей.

Я замечаю, как Сойер осматривается в моей комнате, наверняка представляя, какие забавы нас тут ждут на следующих выходных. Хотя... чёрт, у меня ведь только кровать размера queen.

Когда прошлой осенью я выбирала новый матрас после расставания с Дэном, мне казалось, что это вполне разумный выбор. Зачем мне кровать побольше? Да и место осталось бы для книжных полок и шезлонга, на который я коплю, чтобы потом читать на нём книги.

Тогда я и представить не могла, что захочу пригласить к себе мужчину. И уж тем более такого, которого захочу оставить на ночь.

А потом я буквально врезалась в Сойера. И теперь... теперь я жалею, что не купила размер king.

Я дура? Что-то упускаю? Потому что такого просто не бывает. Не бывает таких идеальных мужчин. Таких добрых, таких внимательных.

Сойер хочет жену. Разве он не захочет потом, чтобы я была «правильной» женой? Или я неправильно понимаю? Может, быть женой не обязательно означает потерю самой себя?

Что если в этот раз я смогу совместить свободу и любовь?

А что если это очередная ловушка? Что если я просто расслаблюсь, а потом однажды Сойер попросит меня «вести себя прилично», потому что приличные жёны не задерживаются допоздна?

Я не знаю правильного ответа.

Но я знаю одно: Сойер — другой. И это факт.

Дэн никогда так не принимал мою свободную натуру, даже в лучшие времена. А значит, возможно, с Сойером всё будет по-другому. Возможно.

Ванная наполняется тёплой водой, и девочки радостно визжат. Я добавляю пену для ванн, от чего Джуни буквально пищит от счастья.

Мы с Сойером раздеваем девочек и аккуратно опускаем их в ванну.

Мы опускаемся на колени рядом, между нами стоит бутылка детского шампуня. Его колено касается моего — и даже такое простое прикосновение приводит моё сердце в бешеный ритм.

Да, нам точно нужно будет как-то найти время для быстрого перепихона до сна.

Девочки восхитительно милы. Элла не может налюбоваться пластиковыми русалочками, которых я купила в магазине всё по доллару. Они с Джуни вовсю горланят «Мир, где я живу» из мультика «Русалочка».

Сойер берёт кувшин для ополаскивания и говорит девочкам закрыть глаза. Те визжат от смеха, когда он обливает их водой, промывая волосы.

Я мажу им волосы и спины пеной. Сначала я колеблюсь, когда очередь доходит до Эллы — вдруг это странно? — но она радостно подставляет свои ножки, и мы играем в «Этот поросёнок...» прямо во время намыливания.

Потом Сойер снова поливает их водой. Смех, визг, брызги летят во все стороны. Я пытаюсь защититься руками, но безуспешно — волосы падают на лицо.

Не теряя ни секунды, Сойер заправляет прядь за моё ухо. Его пальцы мокрые, и это только помогает волосам лучше держаться.

Жест простой. Ничего особенного.

Но мне кажется это безумно романтичным: он убирает мне волосы с лица, пока наши дочки веселятся вместе в ванне.

Я решаю на время отложить все тревожные мысли. Просто наслаждаться моментом. Иногда это единственное правильное решение.

Я улыбаюсь Сойеру.

— Ты когда-нибудь думал, что твоё лучшее свидание в жизни пройдёт в ванной?

— А что такое свидание? — спрашивает Джуни.

Сойер подаёт ей маленький кувшин.

— Это когда два человека, которым друг с другом хорошо, делают что-то весёлое вместе.

Элла морщит носик.

— А вы поцелуетесь, как Принц Эрик и Ариэль?

Сойер поворачивается ко мне, его взгляд становится лукавым.

— Ну что скажешь, мисс Ава? Поцелуемся?

Щёки заливает жаром.

— Поцелуи... бывают очень классными. Когда с правильным человеком.

— Никогда бы не подумал, что моё лучшее свидание будет в ванной, — с широкой улыбкой отвечает он.

Моё сердце колотится в груди.

— Значит, это твоё лучшее свидание.

— Я проспал четыре часа перед этим. Конечно, это моё лучшее свидание. Может, даже лучший день в жизни.

Смеясь, я толкаю его в плечо.

— Прости за такую неловкую откровенность. Похоже, мне правда стоит чаще выходить в свет.

— Со мной — точно стоит, — отвечает он.

Он снова смотрит на меня этим своим пристальным взглядом. В Сойере есть какая-то особенная уверенность — спокойная, ровная — которая одновременно и успокаивает, и сносит крышу.

Он боится открываться, но всё равно делает это. Делает это со мной.

Меня снова охватывает то же чувство дикости, что и в Остине, когда я сорвала с Сойера одежду и заставила его танцевать перед всем городом. Тогда ему это понравилось.

Уверена, сейчас понравится ещё больше.

После того как мы вытираем девочек полотенцами и устраиваем их с мультиком в гостиной, я хватаю Сойера за рубашку и утаскиваю обратно в спальню.

— Закрой дверь, — шепчу я. — И даже не думай спрашивать, уверена ли я. Ты не можешь оставить меня вот так.

— Вот так как? — ухмыляется он, аккуратно закрывая дверь и кладёт руки мне на талию, отступая вместе со мной в сторону ванной.

Видишь? Видишь, как он одержим твоей безбашенной стороной?

— Как будто я умру, если прямо сейчас тебя не получу, — шепчу я, засовывая руки ему под рубашку. Моё тело вспыхивает, когда я чувствую, как под моими ладонями напрягаются его мышцы пресса.

Он такой крепкий. Такой сильный.

Такой же горячий, как и я. Мы заходим в ванную, воздух там всё ещё тёплый и пахнет лавандой детского мыла.

— Милая, ты меня уже получила, — он захлопывает дверь ногой и припадает к моему соску через ткань моей футболки. — Навсегда. Пока ты будешь меня держать.

Выпрямившись, он смотрит мне в глаза.

— Потому что я хочу остаться, красавица.

Горло сжимает от эмоций. Я обвиваю его шею руками.

— Я знаю.

— Позволь, — шепчет он, целуя меня в губы. — Позволь мне остаться, Ава. — Он целует меня в одну щеку. Потом в другую. — Пожалуйста.

Я закрываю глаза, чувствуя, как в них обжигает от желания плакать.

Я думаю, что люблю тебя, хочется сказать. Мне страшно до чертиков, но я об этом думаю, Сойер.

Я думаю о том, чтобы тебя оставить.

Вместо этого я просто киваю и прижимаюсь лицом к его шее. Он обнимает меня крепко-крепко, втягивая в свой тёплый, надёжный кокон.

Моё тело и мои страхи начинают разворачиваться и таять под его теплом и уверенностью.

Всё хорошо, говорит его сердце, стуча в унисон с моим.

Чёрт возьми, всё действительно хорошо. Он не отталкивает меня. Он не просит меня «быть поспокойнее». Он весь здесь. Он прыгает в эту историю с головой.

Он так же взвинчен и счастлив от этой спонтанности, как и я.

Я прижимаюсь к его губам. Он хватает меня за ноги, сажая на раковину. Я смеюсь, когда всякая мелочь с моего туалетного столика летит в разные стороны. Мы замираем на мгновение, вслушиваясь в тишину, боясь услышать топот маленьких ножек.

Но шагов нет.

Я тянусь к его ремню. Он стаскивает мои джинсы, а я, работая пальцами, освобождаю его член. Провожу по нему ладонью, поглаживаю головку, размазывая сладкую влагу по нежной коже.

Сойер стонет, прикусывая мою нижнюю губу.

— У меня стоит спираль, — шепчу я, запинаясь от возбуждения. — И больше тебе не о чем беспокоиться.

Он стонет снова. Его пальцы находят мой клитор.

— У меня тоже всё в порядке. Чисто. Чёрт, Ава, да.

— Только нужно быть тихими, — напоминаю я, обвивая его бёдра ногами, подтягивая его ближе к себе. Я закрываю глаза. — Думаешь, справишься?

— У меня нет выбора, — хрипло отвечает он, проникая в меня на самую малость. — Ава... Ты такая... — Он судорожно выдыхает, опуская лоб к моему. — Такая чертовски хорошая. Позволь мне. Пожалуйста. Ради всего святого, пожалуйста.

Эта мольба в его голосе выворачивает моё сердце наизнанку. Я открываю глаза — он смотрит прямо на меня. Схватив его за ягодицы, я подтягиваю его ближе, позволяя ему войти в меня глубже. И в то же время его большой палец продолжает нежно круговыми движениями ласкать мой клитор, и по моему позвоночнику начинают пробегать горячие, яркие разряды наслаждения.

Горячее напряжение внизу живота нарастает, пока он входит в меня до упора. Он всё это время не отрывает от меня взгляда — его зрачки так расширены, что голубой цвет глаз едва виден.

Просыпается его зверь. Он резко обхватывает меня рукой за талию, чтобы задать ритм — выходит почти полностью, а потом резко врывается обратно. Я сдавленно всхлипываю от восхитительного ощущения его обнажённого тела внутри меня.

Его другая рука скользит между нами, задирает мою футболку, обнажая одну грудь, затем другую.

Я без бюстгальтера, дома я почти никогда его не ношу, так что он без помех захватывает мои соски пальцами, щипая их большим и указательным пальцем.

Я прикусываю губу, чтобы не закричать.

Я чувствую, как моё тело начинает сжиматься вокруг его члена, оргазм накрывает меня с такой скоростью, что становится почти страшно.

Сойер снова стонет, на этот раз так громко, что я шиплю.

— Тише.

— Не могу, — тяжело выдыхает он, продолжая в меня двигаться.

Я прижимаю ладонь к его рту.

— Можешь.

Его взгляд становится хищным.

О да, моему ковбою это нравится.

— Только попробуй нас выдать, — шепчу я. — Выдашь — пожалеешь.

В ответ он резко и глубоко вонзается в меня, одной рукой лаская мой клитор, другой — сжимая сосок.

Я чувствую, как начинаю разваливаться на части — моя киска сжимается вокруг его члена, не давая мне ни малейшего шанса удержаться.

— Вот умничка, — шепчу я, едва переводя дыхание. — Ты такой молодец, милый.

Сойер в ответ кусает мою ладонь. В тот же момент он сильно прижимает большой палец к моему клитору.

Я кончаю так резко и мощно, что мне буквально больно сдерживать крик.

Эта обнажённость, эта тишина, этот укус.

Этот ужин, эти вымытые им тарелки, дружба наших дочерей.

Я в раю, правда ведь?

Моё тело дрожит, пока я медленно возвращаюсь на землю. Сойер продолжает яростно двигаться во мне, тяжело стонет в мою ладонь и вскоре кончает, заполняя меня собой.

Я вздрагиваю от тёплого ощущения, разливающегося в центре живота. Я совсем забыла, насколько это всё... неаккуратно.

И насколько прекрасно.

Насколько удивительно чувствовать себя любимой именно так — полностью, без остатка.

Сойер буквально теряет над собой контроль, обожая меня.

И мне приходится закрывать ему рот рукой, чтобы сдержать его крики.

Словно он хочет, чтобы весь мир узнал о нас.

Я обнимаю его, позволяя отдышаться, убирая ладонь с его рта, когда понимаю, что уже можно.

Его лоб снова касается моего, и он нежно целует уголок моих губ.

— Всё хорошо? — шепчет он.

Я киваю.

— Всё хорошо. А ты?

— Нет, — качает он головой. — Ты сегодня не будешь спать в моей постели, так что нет, всё не хорошо. Как нам это исправить, красавица?

Я смеюсь, прижимаясь губами к его губам.

— Маленькими шагами.

— Я готов. Ты задавай ритм, но я хочу, чтобы ты знала — я весь твой.

— У нас будут эти выходные. Следующие выходные. И вообще...

— Я возьму всё, что ты мне дашь. Посмотри. — Он покачивает бёдрами и выходит из меня. — Посмотри, как сильно я тебя хочу.

Мы оба опускаем взгляд. Из меня тонкой жемчужной струйкой вытекает его сперма.

Это зрелище — неприличное. И такое горячее, такое странно трогательное, что у меня снова перехватывает горло.

— Мне нравится видеть себя между твоих ног, — хрипло говорит он.

Он скользит двумя пальцами по моей щели, собирая на кончики сперму.

— Мне нравится чувствовать себя внутри тебя. А тебе?

— Сойер... — шепчу я.

— Не говори, что нет, — он улыбается и мажет мои соски своей спермой. — Я хочу быть везде, Ава. Всюду. Каждое утро и каждый вечер. И один раз в день — это вообще ни о чём.

Я с трудом сглатываю.

— И правда.

— Так позволь мне быть с тобой, красавица, — он приникает к моим губам. — Обещаю, я сделаю так, что тебе этого захочется снова и снова.

Я провожаю Сойера и Эллу до машины, потом укладываю Джуни спать.

На кухне уже чисто. Посудомойка уже гудит.

Я надеваю пижаму, забираюсь в кровать и тут же начинаю плакать.

Меня трясёт. Я не могу успокоиться, не могу справиться с бешено колотящимся сердцем. С дикими мыслями.

С мыслями вроде: «Господи, я снова влюбилась. Как это вообще может быть так хорошо — так быстро?»

Я всегда знала, что развод — это правильное решение. Я знала, что никогда не буду счастлива, если продолжу жить, предавая саму себя. Но часть меня всё равно воспринимала конец брака как трагедию. Как можно считать плюсом то, что я расту свою дочку в «разбитой семье»?

А теперь я действительно, по-настоящему понимаю: куда хуже было бы растить Джуни в несчастливом доме.

И всё потому, что теперь я вижу, какой счастливой может быть семья. Какими могут быть отношения — с таким человеком, как Сойер.

Могу ли я доверять ему? Доверять, что он останется тем мужчиной, которого я сейчас знаю? Смогу ли я верить, что он всегда будет уважать мою свободу?

Даже если я сумею ему довериться, я всё равно не хочу быть его женой.

И разве справедливо с моей стороны просить его отказаться от своей мечты? Если он хочет жениться, он должен иметь такую возможность. Каждый достоин быть счастливым.

Я бы не смогла жить с мыслью о том, что моё счастье стало для Сойера жертвой.

Я сворачиваюсь клубочком в постели и плачу навзрыд, так, что каждый вздох отдаётся болью в груди.

Я хочу знать, как можно сохранить свою свободу и при этом быть в отношениях. Но я не знаю.

Как мне снова смотреть Сойеру в глаза, зная, что не могу дать ему то, чего он хочет?

Как мне вообще поговорить с ним об этом? Да, мы уже касались этой темы той ночью на нашем первом официальном свидании. Но теперь... Теперь пришло время идти дальше.

Пришло время сделать выбор. А я понятия не имею, что мне делать.