Сойер

Поскользнуться и упасть

Я расстелил одеяло и сказал Аве расслабиться, пока я всё подготовлю.

Разумеется, она меня не послушала и начала помогать разводить костёр в старой яме, которую мы с братьями выкопали несколько лет назад.

— Вы тут часто бываете?

Ава аккуратно выстраивала поленья в виде пирамидки. Потом бережно закладывала внутрь мелкие веточки и щепки, стараясь не переполнить конструкцию.

— До рождения Эллы — да. Когда у меня ещё хватало сил бодрствовать после семи тридцати вечера. В Хартсвилле по пятницам особо делать нечего. Да и в любой другой день тоже, если честно, — мои колени хрустнули, когда я присел, чтобы разжечь огонь. — Значит, ты тоже выросла на ранчо.

Она улыбнулась, откидывая волосы с глаз.

— Что меня выдало?

— То, что ты — баррел-рейсер, — кивнул я на поленья, которые уже начали потрескивать в огне. — И то, что ты умеешь правильно разводить костёр.

— Главное — дать воздуху циркулировать под большими поленьями, — сказала она. — Мой папа обожает костры, даже летом. В старших классах я была очень популярна, потому что могла развести настоящий костёр для вечеринок на поле.

Я усмехнулся.

— Помню такие. Золотые времена.

— А сейчас ещё лучше.

— Намного лучше. А теперь садись, пожалуйста.

— Дай хоть еду разложу...

— Садись, — я указал на одеяло.

Она наклонила голову набок.

— Сойер, ты и так уже всё сделал.

— Ава, ты начала это свидание с моим членом у себя во рту. Ты заслужила отдых, так что садись, со всем своим свободным духом, блядь, на место.

Она засмеялась.

— Ты ужасно груб.

— Так точно, мэм. А теперь садись, а то клянусь...

Она посмотрела на меня. Я посмотрел на неё.

Меня захлестнуло дикое желание схватить её, поцеловать, снова довести до оргазма.

Она чуть раньше расплакалась. Меня это не пугает. Что меня действительно раздражает — так это когда люди скрывают свои чувства, прячут их, делают вид, что всё в порядке.

Ава же сказала всё прямо. Её честность, её уязвимость — это настоящее глоток свежего воздуха. И к тому же, чертовски возбуждает. Если бы она не умирала от голода и ей не нужна была еда, я бы уже был в ней.

Раньше я и представить не мог, что у меня такая выносливость, пока не встретил Аву Бартлетт. Мне почти не нужно время на восстановление, когда мы вместе.

Интересно, можно ли реально отвалиться от слишком частого секса? Похоже, скоро узнаю.

Закатив глаза, Ава наконец-то села.

— Но убирать за собой я тебе помогу.

— Нет, не поможешь, — бросил я через плечо, направляясь к машине.

Пэтси дала мне в долг большую плетёную корзину для пикника. Я схватил её и прихватил сумку для вина, в которую Уайатт напихал несколько бутылок — по его словам, «таких хороших, что точно помогут тебе затащить её в постель».

Я отмахнулся от его слов, сказав, что у меня и без того всё под контролем.

— Без давления, конечно, но Ава — настоящая находка. Не облажайся.

Люблю своего брата за его прямоту. Он так сильно изменился за последние месяцы и только в лучшую сторону.

Я разложил всё на одеяле, потом вернулся к машине и достал ружьё из-под сиденья. Ава насторожённо посмотрела на него, когда я вернулся к костру.

— На всякий случай, — пояснил я, ещё раз проверяя предохранитель, прежде чем положить оружие рядом. — На этой неделе неподалёку видели медведя. Правда, километрах в десяти к востоку, так что волноваться не стоит.

Глаза Авы заблестели в свете огня.

— Да, совсем не страшно.

— Я хорошо стреляю, — сказал я и вытащил штопор из сумки с вином. — Белое или красное?

— Ооо, красное, пожалуйста.

Я открыл бутылку, которую Уайатт велел начать первой. Якобы лучшее вино пьют сначала, пока ещё можно его оценить. Через пару бокалов уже всё равно.

Или, как в моём случае, через пару бокалов ты уже раздетый со своей девушкой, так что какая, к чёрту, разница, что за бутылка в руках?

Тише, жеребец, остынь.

Ава меня безумно привлекает — в этом нет сомнений. Конечно, я хочу переспать с ней сегодня. И желательно не один раз.

Но ещё больше я хочу узнать её. Познакомиться с ней по-настоящему. Узнать, кто она, откуда, какая у неё история. Почему ей пришлось зарывать свою истинную сущность. Время, что у нас есть сегодня, наедине, бесценно. И хоть мне до дрожи хочется зарыться между её ногами и остаться там, мы должны поговорить.

Я хочу поговорить. Потому что с Авой легко. Весело. Настояще.

Я налил нам вина, и мы чокнулись за чудо — что мы наконец-то выбрались на свидание спустя столько месяцев после знакомства.

Потом я начал разгружать корзину.

— Извини за бумажные тарелки, — сказал я, раскладывая их на одеяле. — Молли была в ужасе, но, честно, тащить сюда фарфор её бабушки для первого свидания — перебор.

Растянувшись на одеяле, выпрямив ноги и опираясь на одну руку, Ава закатила глаза и фыркнула.

— Всё, я ухожу. Бумажные тарелки? Серьёзно, Сойер, за кого ты меня принимаешь?

— Надеюсь, за девушку, которая любит жареную курицу, — я вытащил контейнер из корзины. — Это моя первая попытка приготовить её, так что будь снисходительной.

Ава моргнула.

— Ты сам приготовил?

— С нуля. По рецепту мамы Салли. Правда, Пэтси мне здорово помогла. И Элла тоже. Мы ещё испекли кукурузный хлеб с сыром и халапеньо — пальчики оближешь, если уж на то пошло.

Ава улыбнулась, отпивая вино.

— В чём секрет?

— Пэтси немного улучшила обычную смесь для кукурузных маффинов. Знаешь, такую в...

— В синей коробке? — кивнула Ава. — Моя мама тоже её использует.

— Пэтси добавляет туда яйца, сметану, кучу масла и сыра. Причём, клянётся, что натёртый вручную сыр — это обязательно.

Ава села ровно, подставив ладонь под лопатку, которой я положил ей на тарелку кусок кукурузного хлеба.

— Ты и правда постарался.

— Молли помогла всё спланировать. Скажи, что ты впечатлена.

Она наклонилась и поцеловала меня под челюстью.

— Безумно впечатлена. Спасибо. Я чувствую себя очень особенной... и очень голодной.

Я наложил нам полные тарелки — куриные ножки, толстые куски кукурузного хлеба и салат из фасоли с зелёным луком, который я приготовил сегодня днём.

Ава откусила кусок курицы и простонала.

— Сойер.

— Это был самый порнографический звук, который я когда-либо слышал.

— Всё потому, что это лучшее, что я когда-либо ела. Серьёзно. Просто вау.

Я сам откусил кусок. Корочка получилась хрустящей, вкус насыщенный, соли в самый раз, а мясо прожарено идеально.

— И правда хорошо, — сказал я, сделав ещё один укус.

Ава сидела, скрестив ноги, попивая вино и сметая всё с тарелки. Когда я протянул ей ещё одну — с куском брауни, покрытого кремовой глазурью и политого полусладким шоколадом, она буквально заскулила от восторга.

Она молчала, наслаждаясь десертом. Я не мог не отметить, как счастливо она выглядит — с бокалом вина в одной руке и брауни в другой. Золотистый свет костра отражался в её глазах и волосах, словно окружая её тёплым ореолом посреди ночной темноты.

У меня полный живот. Рядом — счастливая женщина. Над головой — звёздное небо. И целая ночь в запасе.

Был ли я когда-нибудь счастливее?

Когда мы сможем повторить это снова? Раз в неделю — это слишком много? Не думаю, что Элле это сильно понравится, но точно понравится видеть папу счастливым и более терпеливым. Может, иногда и девчонки смогут к нам присоединяться. Такой семейный выход был бы милым.

Внезапно мне захотелось всего сразу.

Разозлятся ли мои братья, если я попрошу их о помощи почаще? А если договориться с мисс Кэролайн, чтобы она нянчилась с девочками каждую субботу вечером, чтобы у нас с Авой было «постоянное бронирование»? Мы могли бы кататься верхом. Сходить потанцевать в Рэттлер. Заняться сексом на заднем сиденье машины, валяться у меня в постели. Приготовить вместе ужин. Посмотреть фильм. Съездить в Лаббок в кинотеатр.

Чем больше я об этом думал, тем больше понимал: мы с Авой провели кучу времени в постели, попробовали почти всё, что можно. Но я почти ничего не знал о её семье. Как она стала баррел-рейсером? Почему потом перешла к тренерской работе? Почему назвала дочку Джун? Какой у неё любимый цвет? Любимый фильм?

Не помню, когда в последний раз я задавал кому-то такие вопросы. Кажется, последние три с половиной года я был по уши погребён в отцовстве. Теперь я наконец-то могу вынырнуть на поверхность — впервые снова почувствовать вкус свободы. И, чёрт возьми, это чертовски приятно.

Трудная часть осталась позади. Всё хорошее — впереди.

— Серьёзно, я не понимаю, как ты до сих пор не женат. Или правильнее сказать — не замужем? — Ава вытирает рот салфеткой. — Ты шикарно готовишь. Ты король «утки-гусей». И ты выглядишь чертовски сексуально в любых шляпах.

Я трогаю край своей шляпы Stetson.

— Благодарю вас, мисс Бартлетт. И, знаешь, я был немного занят воспитанием Эллы в одиночку. Её мама особо не участвует в её жизни, так что...

Пламя отражается на лице Авы, когда она тянется к бутылке и наполняет нам бокалы.

— Ты готов об этом поговорить? Я прекрасно пойму, если тебе некомфортно делиться такими вещами, но если нужно — я здесь. Могу выслушать.

Я делаю глоток вина и облизываю губы. Уайатт, надо признать, в этом разбирается — вино действительно вкусное, насыщенное, но не слишком сладкое. И лёгкое опьянение мне определённо нравится.

Со стоном я вытягиваюсь на боку, вытянув ноги к костру. Его тепло приятно поднимается по моим ногам.

— Так это та часть вечера, когда мы делимся друг с другом тем, о чём никому никогда не рассказывали?

— Я за, если ты за.

— Как тебе удаётся так просто... — я вздыхаю, —...погружаться в это?

Она смеётся.

— Погружаться куда?

— Ты без всяких проблем обращаешься к своему внутреннему ребёнку. Ты можешь быть лёгкой, можешь быть мягкой. Ты не боишься прошлого, правды, так, как боюсь я. Мне тяжело быть уязвимым.

В глазах Авы появляется задумчивый блеск, когда она вглядывается в мои.

— Уже то, что ты можешь это признать, говорит о том, что ты не так уж и боишься. Но на самом деле, не недооценивай себя. Как родители, мы привыкли быть отличниками — как ты сам сказал. Нам внушают, что чем больше мы делаем, тем лучше будет нашим детям. И сложно вырваться из этого режима вечной гонки и выполнения задач. Стать машиной для решения проблем.

Я усмехаюсь.

— Такое ощущение, что это всё, чем я занимаюсь: решаю задачи. С того момента, как открываю глаза утром, до того момента, как падаю в кровать ночью — я только и делаю, что вычёркиваю пункты из бесконечного списка в голове. Так было с тех пор, как умерли мои родители. Если постоянно занят, некогда задумываться, знаешь?

— Ах, Сойер, — она берёт меня за руку. — Как ты сам сказал, это твой способ справляться. Постарайся не корить себя слишком сильно.

— Но ведь это не здоровый способ. Рационально я это понимаю. Но сложно выйти из режима «надо всё успеть» и разобраться со своим грузом, когда дома живёт маленький ребёнок.

Ава понимающе кивает.

— Как родители, у нас просто нет выбора. Делать нужно многое. Но я понимаю, о чём ты. Легко потерять себя в бесконечной суете. Я довольно рано поняла, что если я всё время только делаю-делаю-делаю, то да, я ужасно продуктивна, но при этом раздражительная, озлобленная и просто... несчастная. Поэтому я стараюсь быть чуть менее продуктивной и чуть более спонтанной. Чуть более весёлой. Только так я сохраняю здравый рассудок.

— Вот, — я снова отпиваю вино. — Ты умеешь позволить себе получать удовольствие. Без терзаний.

— О, терзания были. Из-за этого я, собственно, и развелась.

У меня внутри что-то обрывается. По её рассказам я уже догадался, что её бывший сильно поспособствовал тому, что ей пришлось зарыть свою настоящую сущность.

— Мне жаль.

Ава смотрит на огонь и тяжело выдыхает.

— Долгая история. Я пойму, если ты не хочешь слушать, — она бросает на меня взгляд.

Я тщательно подбираю слова.

— Я хотел узнать её с самой первой нашей встречи. Я готов.

Её лицо смягчается.

— Почему ты такой хороший?

— Потому что ты учишь меня получать удовольствие от жизни. А это делает меня счастливым. А счастье делает меня отличным слушателем. Говори.

Она улыбается и слегка толкает меня в плечо.

— Не уверена, что вижу здесь логическую цепочку...

— Ну да, — я улыбаюсь, как идиот, и мне плевать. — Когда ты рядом, у меня мозги временами просто отказывают.

— Не знала, что у меня есть такая сила.

— О, красавица, ты прекрасно об этом знаешь.

В её глазах появляется какое-то странное выражение. Ей не нужно спрашивать, действительно ли я хочу услышать её историю. Она знает, что хочу.

Это простое, молчаливое понимание между нами — эта интимность — выбивает у меня почву из-под ног.

— Так с чего бы начать?.. — делает глоток вина Ава, ставит бокал на землю возле одеяла, подтягивает колени к груди и обхватывает их руками, откидывая волосы с лица. — Мы с Дэном... Мы познакомились ещё в школе, и поженились в двадцать два. Теперь я оглядываюсь назад и думаю: какого чёрта я тогда думала? — она фыркает и смотрит себе на ноги. — Мне так хотелось «играть в домик», понимаешь? Я пахала днём напролёт на тренировках, чтобы оставаться в туре, а ночью ходила в колледж, и в какой-то момент просто выгорела. Мне хотелось остановиться. Найти место, где можно перевести дух. Найти оправдание, чтобы притормозить.

Моё сердце гулко отзывается в груди. Мне неприятно слышать чужое имя из её уст. Но я восхищаюсь её прозорливостью. Видно, что она прокручивала эту историю в голове снова и снова, пока все острые углы не сточились.

— Я тебя понимаю, — говорю я. — Университет мне был не по карману, так что я тоже пахал с юности. За годы после окончания школы столько всего происходит. И вдруг осознаёшь, насколько быть взрослым — это тяжело. Насколько она однообразна. Думаешь: чёрт, я не выдержу так ещё двадцать, тридцать, сорок лет. Иногда кажется, что не выдержу даже ещё два.

— Вот именно, — она указывает на меня пальцем. — Мне нравились гонки, но я чувствовала, что топчусь на месте. Постоянные разъезды. Я пропускала всё, что происходило дома. Без понятия, как я вообще получила диплом — на парах почти не появлялась. И специальность свою я не любила — что я могла делать с дипломом по бизнесу? Замуж выйти и осесть казалось решением всех проблем. Мы с Дэном встречались всю школу, все были уверены, что мы поженимся. Вот мы и поженились. Да, ему не особо нравилось, что я временами бываю дикой, но я так его любила, что старалась быть менее... «буйной», как он меня называл. Более... правильной. Такой, какой, по его мнению, должна быть жена. Пару лет спустя я забеременела Джун. Мы оба хотели детей, мы были в восторге. — Её глаза наполняются слезами, и она отворачивается. — По-настоящему в восторге.

Я тянусь к ней и кладу руку ей на колено. Ничего не говорю. Не нужно. Ава знает, что я рядом. Знает, что я её слушаю.

— Всё было «нормально», — она делает в воздухе кавычки, — до рождения Джун. Я делала всё сама, но считала это нормой. Так поступала моя мама. И я очень старалась быть хорошей женой для Дэна. Готовила, убирала, оплачивала счета. Планировала наши свидания, поддерживала отношения с семьями. Меня это раздражало, но Дэн много работал, и я закрывала на это глаза. Хотя я тоже работала и по вечерам училась. А потом я забеременела, и тогда мне стало особенно заметно, насколько всё перекошено. Я до сих пор помню, как, будучи на восьмом месяце беременности, сама собирала кроватку для Джун.

— Что? — у меня сжимается горло от злости. — Ты вообще не должна была ничего тяжёлого поднимать. Где, чёрт побери, он был?

Ава пожимает плечами.

— Работал. Где же ещё. Мне надоело просить его собрать грёбаную кроватку, вот я и сделала всё сама.

— У меня нет слов.

— У меня тогда было много слов, и все начинались на букву «х», — смеётся она.

Только Ава могла найти юмор в такой тёмной истории.

— Он хоть извинился?

— Извинился. Пообещал исправиться, но — спойлер — ничего не изменилось. После рождения Джуни наша семья трещала по швам. Я всё ещё пыталась справляться в одиночку. Но не могла.

— Никто не может. С новорождённым это невозможно.

— Слава богу, что у меня были родители. Ну, мама, в основном. Я буквально тонула в обидах. Умоляла Дэна помогать больше. Мы ссорились до крика. После очередной ссоры он немного исправлялся, но потом всё снова возвращалось на круги своя. Я делала всё. Он зарабатывал деньги. Вот чего я точно не ожидала, выходя замуж и рожая ребёнка, — это всех тех негласных ожиданий, которые навешивают на женщину.

— Никогда об этом не задумывался...

— Брак — это своего рода ловушка для женщин. Клетка, которая не даёт тебе подняться слишком высоко или улететь слишком далеко. Честно? Для меня он стал смертью свободы.

Я моргаю.

— Вот почему я больше никогда не хочу выходить замуж, — продолжает Ава. — Мне пришлось пожертвовать своей свободой ради счастья мужа, а это паршивая сделка.

Её слова будто ударили меня в грудь.

— Подожди. Серьёзно? Ты совсем не хочешь больше замуж?

Она смотрит на меня, и в её глазах появляется осознание.

— Ого. А ты-то явно хочешь, да?

— Чёрт возьми, да. Я ведь никогда не был женат. Лиззи и я… Лиззи — это мама Эллы, мы даже толком не встречались.

— Вот это история, — Ава приподнимает брови. — Интересно послушать.

Я пытаюсь побороть подкрадывающееся разочарование. Я перескакиваю через кучу шагов вперёд. Это всего лишь наше первое свидание с Авой. Думать сейчас о браке — почти преступление.

Хотя... так ли это? У нас нет времени на игры. У нас есть дети. Ответственные работы. Люди, которые от нас зависят.

И я точно знаю, чего хочу в своей жизни. Я хочу такого же счастливого, уважительного брака, какой был у моих родителей. Хочу семью. Хочу ещё детей. Хочу всё это с женщиной, которая держит слово и не сбегает.

Я хочу партнёршу, которая останется. Потому что быть родителем-одиночкой — это одиноко. Это тяжело. И, если бы у меня был выбор, я бы никогда не выбрал делать это в одиночку.

— Закончи свою историю, — говорю я и допиваю вино.

Ава изучающе смотрит на меня.

— Ты в порядке?

— Заканчивай.

— В общем-то, это всё, — она делает маленький вздох. — Мне нужно было, чтобы Дэн начал помогать. Он не начал. К тому моменту я бросила гонки — просто не справлялась со всем сразу. Мы ходили к семейному психологу. Ничего не изменилось. В глубине души я всегда верила, что мне будет легче растить Джуни одной — без необходимости учитывать чувства и настроения Дэна. Я старалась изо всех сил быть идеальной женой, но чем больше старалась, тем несчастнее мы оба становились. В итоге я позволила себе сойти с этого крючка и ушла. Оказалось, что жить легче, когда позволяешь себе получать удовольствие и ставить свои потребности на первое место. Хотя это и не значит, что легко...

— О, я знаю.

— Но всё же лучше. И вот я здесь, — она разводит руки в стороны. — И могу честно сказать, что сейчас я счастлива как никогда с тех времён, когда была свободной. Хотя путь сюда был, мягко говоря, ухабистым.

Я сжимаю её колено.

— Но он привёл тебя ко мне.

Она вглядывается в моё лицо.

— Как у нас может быть такая сумасшедшая химия, если мы хотим совершенно разных вещей?

— А мы хотим разного? — я сдерживаюсь, чтобы не налить себе ещё вина. Аве можно пить сколько угодно, а мне ещё вести машину. — Может, дело не в браке как таковом, а в человеке, за которого ты вышла?

Она качает головой то в одну, то в другую сторону.

— И да, и нет. Дэн был паршивым партнёром — без вопросов. Но я думаю, что нас всех с детства приучают играть неправильные роли. Никто об этом не говорит, но мы проживаем это день за днём. Минуту за минутой. Очень сложно избавиться от этого навязанного образа жизни. Я не уверена, будет ли по-другому в отношениях без штампа в паспорте. Очень надеюсь, но...

— Вы делите опеку?

— Да. Ну, по крайней мере, должны. Джун живёт со мной в будни, а Дэн забирает её через выходные. Это всё, на что он способен, даже несмотря на то, что его родители ему активно помогают.

Я провожу рукой вверх по её бедру.

— Я бы умер, если бы видел Эллу только через выходные.

— Я знаю, — она встречает мой взгляд. — Таких, как ты, Сойер, немного.

— Наверное, та самая система воспитания на мне не сработала, — улыбаюсь я.

— Наверное, — отвечает она, пристально глядя мне в глаза, склоняясь ко мне так близко, что её губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. — Или, может быть, ты просто очень стараешься затащить меня в постель.

Я бросаю взгляд на её губы.

— Ты меня отвлекаешь.

— Получается?

— Ава, ты чертовски хороша в этом. Конечно, получается. Я только хотел бы ещё немного поговорить с тобой обо всём этом.

Она вытягивает ноги и ложится рядом. Я переворачиваюсь на спину, и она прижимается ко мне, кладя голову мне на грудь.

Над нами раскинулось звёздное, холодное небо. Ничто не сравнится с тем шоу, что устраивает природа здесь, в Хилл Кантри.

— Начни с рассказа о себе, — мягко говорит она, водя пальцем по моей груди.