Сойер

Танцуя в темноте

Я даже не сразу понимаю, что группа играет песню «Two Dozen Roses», пока Ава не начинает качать головой в такт.

— Одна из твоих любимых, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

— Так и есть, — её зелёные глаза мельком встречаются с моими. — Ты запомнил.

— Как бы я мог забыть? Она заиграла — и ты тут же предложила меня повалить.

Она смеётся.

— У меня тогда вообще были запоминающиеся реплики, да?

Да, малышка. Все до одной. Я их все помню.

— Думаю, моя любимая была: «Спасибо, что не убил меня».

— Эй, — Ава поднимает Джуни с лавки. — Не все такие милые, как ты.

Мне, наверное, стоило бы вернуться в амбар, помочь с обшивкой стены. Нам осталось всего несколько часов светлого времени.

Но Уайатт собирался меня подменить, верно? Я тут с полудня. Небольшой перерыв мне не повредит. К тому же внезапно меня захлёстывает острое желание... потанцевать. Может, потому что я не танцевал с тех самых пор, как мы танцевали голыми с Авой в гостиничном номере.

Сейчас играет её любимая песня. Кажется, сама Вселенная умоляет меня сделать шаг.

— Что скажете, девочки? — помогаю спрыгнуть с лавки Элле. — Пойдёмте танцевать?

— Я умею танцевать, — заявляет Джуни.

Я приседаю, колени хрустят. Молоток в моём поясном ремне глухо стукает по бедру.

— Бьюсь об заклад, ты унаследовала танцевальные таланты от мамы, а?

— На самом деле, я ещё не учила её делать «поливальщика», — усмехается Ава.

Раз она вспоминает ту ночь с такой лёгкостью... значит, не жалеет?

Я распрямляюсь, выпячивая грудь. Мне приятно знать, что ей понравилось. Хочется спросить её, не хочет ли она повторить всё снова. Сам не знаю, чего я от неё хочу. Только секса? Или чего-то большего?

Я просто хочу снова быть с ней диким.

Ещё тогда, в Остине, я подумал: вот оно, то чувство свободы, которого мне не хватало в поисках второй половинки. После расставания с Лиззи я пытался с кем-то встречаться, но ничего не складывалось.

Теперь я понимаю: я искал то самое молниеносное притяжение, которое ощутил с Авой. Химию. Немедленную, всепоглощающую связь.

Я ошибся, думая, что химию можно создать. Без неё невозможно полюбить. А я хочу именно этого — влюбиться так сильно, чтобы не было ни малейшего сомнения: это навсегда.

Короче, делать вид, что я равнодушен к Аве, — это настоящее мучение.

— А ты как, Элли Белли Буу? — протягиваю руку. — Подаришь мне этот танец?

Она прыгает мне на руки, обхватывая меня объятиями.

— Да, папочка! Только понесёшь меня, ладно?

— Конечно, детка, понесу. — Я встаю с преувеличенным стоном, молоток снова больно стукает по бедру. — Чёрт возьми, Элла, ты что, опять за ночь подросла?

Она морщит носик, прикрывая рот пальцами.

— Наверное, да. Я ведь уже большая девочка!

— Большие девочки всегда ходят на горшок, помнишь?

Ава подхватывает Джуни на руки.

— У вас тоже с этим проблемы? Мы до сих пор боремся.

— Я бы лучше дал себя сбросить с лошади, чем снова переживать это.

— Столько грязных трусиков, — качает головой Ава.

Я тоже качаю головой.

— И не говори.

— Я не какала! — гордо сообщает Джуни.

Ава улыбается.

— Это отличная новость. Ладно, хочешь показать мистеру Сойеру, как ты танцуешь?

— Окей, — серьёзно кивает Джуни. — Я очень хорошо танцую, мистер Сойер.

— Я тоже хорошо танцую, — заявляет Элла. — Дядя Уай говорит, что я молодец.

Джуни берёт Эллу за руку.

— Я люблю танцевать.

— И я люблю! — смеётся моя девочка, позволяя Джуни сжать её ладонь.

Я смеюсь тоже, чувствуя, как сжимается сердце. Мне так нравится видеть, как Элла раскрывается. Она тихоня, и хотя у неё есть пара друзей в садике, в целом она очень застенчивая.

А тут — смеётся.

Теперь, когда наши девочки держатся за руки, мы с Авой тоже идём рядом, плечом к плечу. Наши руки иногда соприкасаются, когда мы идём к травяному пятачку перед сценой.

На полянке уже танцуют несколько пожилых пар — в том числе и семья Уоллесов. И у меня снова сжимается сердце. Я вспоминаю своих родителей — как бы они вышли сюда и зажгли в стиле двухшага.

В июле было бы тридцать пять лет их браку. К этому возрасту отец уже пять лет как был женат и воспитывал двоих детей. Больно думать, сколько всего он пропустил.

Сколько всего я пропустил.

Я тоже хочу быть женатым. Хочу растить кучу детей. Я ещё не старый, у меня есть время. Но, если честно, я думал, что к этому моменту у меня всё будет устроено.

А пока я чувствую себя одиноким и немного потерянным.

Но это слишком мрачные мысли для сегодняшнего дня. У меня есть моя девочка. И это всё, что сейчас имеет значение.

Я беру Эллу за руку и начинаю раскачиваться в такт музыке, чувствуя, как ноет спина от тяжести её тела на бедре.

Но это того стоит. Потому что Элла смеётся весело и искренне, глядя через плечо на старичка на сцене с его стальной гитарой. Тот подмигивает ей, и она прячет лицо у меня на груди.

— Всё хорошо, Элла! — перекрикивает музыку Джуни. — Он просто здоровается!

Наши взгляды с Авой встречаются, и мы оба смеёмся, кружась рядом друг с другом, держа своих девочек на руках. Ава напевает слова песни, а Джуни смотрит на неё, словно заворожённая, сияя широченной улыбкой.

Связь между ними очевидна. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что Ава определённо основной родитель — та, на ком лежит весь груз ответственности. Её бывший — полный идиот? Или у него просто такая работа, что он всё время в разъездах, как у Лиззи?

Стоп. Стоп. Стоп.

Наконец-то срабатывает инстинкт самосохранения. Я слишком много думаю об её бывшем. Слишком много думаю об Аве, точка. Да, у нас был потрясающий секс, но мы всё ещё незнакомцы. Она сделала всё, чтобы я не копал глубже, чтобы не узнал слишком много. Она хотела сохранить нашу встречу анонимной.

Но танцуя рядом с ней, с нашими детьми между нами — это ощущается совсем не как анонимность. Особенно когда Ава ставит Джуни на землю, и Элла сразу же начинает извиваться у меня на руках, прося спустить её. Едва я ставлю её на ноги, Джуни хватает Эллу за руки и пытается закружить её.

Элла, впрочем, упрямо стоит на месте. Это чертовски смешно.

Ава не теряет ни секунды. Наклонившись, она берёт за руки и Джуни, и Эллу, и вместе они начинают медленно, нелепо кружиться, вызывая у Джуни приступы хохота.

Потребовалась минута, чтобы Элла втянулась. Но когда Джуни снова хватается за её руку, Элла улыбается — и вот они уже крутятся быстрее и быстрее. Ава в восторге вскрикивает, на мгновение встречаясь со мной взглядом, прежде чем песня заканчивается и она с драматическим вздохом падает на землю.

— Ох, как же у меня кружится голова! — говорит она.

Джуни и Элла с визгом валятся рядом.

— А у меня не кружится! — заявляет Джуни.

Элла мотает головой.

— У меня тоже!

Я едва не умираю со смеху, когда Элла пытается встать, но тут же снова падает на землю.

— Ну уж нет, у тебя точно кружится, — говорю я, усмехаясь.

Она утыкается головой в колени Авы.

— Совсем чуть-чуть.

— Да, пап, всего чуть-чуть, — подхватывает Ава, похлопывая Эллу по спине. — Отдыхай сколько надо, сестричка.

А что меня по-настоящему кружит? То, как быстро Элла растаяла рядом с Авой и Джуни. Обычно моя малышка — тихоня. Несколько месяцев с начала учебного года понадобилось, чтобы она наконец начала входить в класс без слёз.

У Авы какая-то особенная теплота. Притягательная. И чертовски сексуальная.

Но, как это бывает в реальной жизни, веселье внезапно обрывается, когда Элла встаёт, и я сразу всё понимаю по её лицу.

— Папочка?

— Да, малыш?

— Мне кажется, я покакала.

Знакомый приступ отчаяния сжимает грудь. Я кусаю щёку изнутри, сдерживая ругательство.

— Всё в порядке. Придётся ехать домой, малыш, потому что запасные трусики мы уже использовали…

— У меня есть запасные, — говорит Ава, запуская руку в карман куртки и вытаскивая крошечные розовые трусики. — Никогда не выхожу из дома без них.

Я улыбаюсь, как полный идиот, по тысяче разных причин.

— Не гони.

— Что такое «не гони»? — спрашивает Джуни.

Я чувствую, как щеки вспыхивают.

— Эм... Я... Прости, не стоило говорить…

— Это просто взрослое выражение, — легко отвечает Ава, еле сдерживая улыбку. — Серьёзно, Сойер, не переживай. Я и сама слишком часто использую взрослые слова.

Я провожу рукой по затылку.

— Сегодня я особенно обаятелен, правда?

— Я поняла шутку, — Ава протягивает трусики Элле. — Отлично подыграла тебе.

Мы ловим взгляды друг друга.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Между нами повисает насыщенная электричеством пауза, пока Элла рассматривает бабочек на трусиках.

Нам действительно пора идти. К тому времени, как я приберу Эллу и довезу её домой, будет пора купать её и укладывать спать. У неё был долгий день.

Ещё одна эпическая субботняя ночь в доме Риверсов.

Чёрт побери, как же мне хочется настоящих планов. Или хотя бы каких-нибудь. Желательно с Авой.

Может, попросить её номер? Назначить свидание? Я не хочу её спугнуть. Но и упускать шанс, который судьба подкинула мне уже дважды, тоже не хочу.

Сердце грохочет в ушах. Я поднимаю дочку на руки.

— Слушай, Ава, теперь, когда ты знаешь, что я не маньяк, может, ты дашь мне свой…

— Папа, — начинает всхлипывать Элла. — У меня попа очень сильно болит.

Я кусаю губу изнутри. Ну точно, она всегда находит идеальный момент сорваться — именно тогда, когда я собираюсь сказать или сделать что-то важное.

— Ладно, малышка, — выдыхаю я. — Пора нам домой.

Ава стряхивает травинки с джинсов, вставая на ноги.

— Я прекрасно понимаю. Очень рада была тебя увидеть, Сойер. И познакомиться с твоей сладкой девочкой.

Элла, впрочем, не такая уж и сладкая сейчас — она рыдает так, что на нас оборачиваются люди.

— Ещё увидимся, да? — говорю я. — Может, устроим им игровую встречу?

— Да! — визжит Джуни. — Пожалуйста, мамочка, пожалуйста, пожалуйста, можно нам игровую встречу и ночёвку?

Ава смеётся. Или мне показалось, или её щёки вспыхнули, стоило Джуни упомянуть о ночёвке. Интересно, её мысли сразу тоже ушли куда-то в неприличные фантазии, как и мои?

— Будем рады встретиться с вами, — отвечает она.

— Мы завтра полностью свободны, — вылетает у меня, прежде чем я успеваю подумать. Я хватаюсь за эту сумасшедшую надежду увидеть Аву дважды за сутки. — Может, встретимся в парке в центре города?

Ава моргает.

— Завтра... Ну... Да, пожалуй. Мы можем. Десять утра?

Чёрт возьми, это реально происходит. Она соглашается.

— Десять утра, — говорю я, чувствуя, как живот сжимается в свободном падении.

— Отлично.

— Круто.

Попроси её номер. Просто сделай это.

Но не могу — Элла уже вовсю орёт и сучит ногами.

Господи, спаси и сохрани.

— Тогда до завтра, Ава. Очень жду встречи.

Она улыбается.

— Я тоже. То есть... Мы тоже ждём.

Держась за свою вопящую дочку изо всех сил, я разворачиваюсь, хватаю сумку с подгузниками и направляюсь к пикапу, припаркованному на краю поля.

Наконец-то я успокаиваю Эллу после того, как меняю ей одежду и пристёгиваю в автокресле. Забираюсь на водительское сиденье, завожу машину и выкручиваю печку на полную. Потом включаю Джонни Кэша погромче.

И всю дорогу домой думаю об Аве.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Элла, надень это, — умоляю я, держа в руках свитшот в пайетках с единорогами, растягивая воротник. — Я уже три раза попросил тебя одеться. Мы опоздаем на встречу в парке с Джуни!

Элла надувает губы и перекатывается на живот прямо на полу. На ней только трусики с свинкой Пеппой.

— Но я не хочу идти на встречу.

Я сжимаю зубы, вдыхая через нос. Она просто выражает свои эмоции. Если я сейчас сорвусь, она однажды научится их скрывать.

— Ты же вчера прекрасно провела время с Джуни.

— Не помню.

Мул, моя собака, бросает на меня взгляд из солнечного коридора за пределами комнаты Эллы.

— Может, поможешь? — спрашиваю я его.

Он только отворачивает голову и вздыхает.

Не знаю, кто больше ненавидит утро — я или он. Элла спорит со мной буквально по каждому поводу. Она просит овсянку на завтрак, я готовлю её с нуля, прячу туда молотые семена чиа и льна для белка, добавляю сливочное масло и коричневый сахар. На вкус — сказка. Но когда ставлю миску перед ней, она отказывается есть.

Она обожает единорогов, но когда приходит время надеть тот самый свитшот с единорогами, которую мы вместе выбрали, она начинает ныть, что не хочет одеваться.

Про поход в туалет и обувание лучше вообще молчать. Судя по крикам и сопротивлению, будто я собираюсь вырвать ей ногти. А про чистку зубов...

Я вздрагиваю только от мысли об этом.

Единственное, что меня сегодня спасает, — это мысль о том, что я увижу Аву. Я буквально выпрыгнул из постели, полон энергии, которой не ощущал давно. Да, уже влил в себя несколько кружек кофе. Но настроение у меня другое, лёгкое.

И всё же, когда Элла хватает фиолетовый магнитный кубик и швыряет его через комнату, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать.

— Не бросайся, пожалуйста, — выдавливаю я сквозь зубы. — Я понимаю, что ты не хочешь одеваться, но твоя новая подружка ждёт тебя. Обещаю, ты будешь рада, что надела рубашку.

— Нееет! Я не пойду, папа! Пожалуйста, оставь меня дома.

— Мы вместе туда идём. Ты останешься со мной.

Телефон в кармане начинает вибрировать. Даже не глядя, знаю, что это кто-то из моих братьев. Скорее всего, Уайатт — он теперь управляющий на ранчо и всегда ищет, кого бы приобщить к очередной задаче.

Чувство вины пронзает меня. Хотя я понимаю, что от меня никто не требует работать по выходным, всё равно тяжело осознавать, что я не тот, кто всегда первым приходит на помощь.

В детстве я знал, что никогда не буду самым умным, красивым или смешным. Но я мог быть тем, кто всегда рядом. Кто заботится. Кто замечает.

И да, теперь тяжело совмещать это с ролью отца-одиночки. Формально я полноправный сотрудник и совладелец ранчо Lucky River, получаю ту же зарплату, что и мои братья. Но на деле работаю меньше всех.

Намного меньше. В будние дни мои братья в седле уже к пяти утра. А я могу приступить к работе только в понедельник, когда приходит няня, или после того, как отвезу Эллу в садик к половине десятого.

Плюс пропущенные дни из-за болезней — Эллы, моих или няни. Плюс приёмы у врачей, занятия с эрготерапевтом...

Телефон вибрирует снова. Желудок скручивает. Элла начинает всхлипывать. Я закрываю глаза.

Мама. Папа. Как же мне вас не хватает. Как бы хотелось, чтобы вы подсказали, что делать. Сказали, что всё будет лучше. Я стараюсь изо всех сил, но постоянно кажется, что я всё порчу. Я так скучаю. Так чертовски скучаю.

Открываю глаза и вижу, как Элла обняла Мула в коридоре. Вернее, взяла в крепкий захват. Спасибо Богу за его терпение. Я долго сомневался, стоит ли заводить ещё одно живое существо. Но чувствовал вину за то, что у Эллы нет братьев и сестёр. А исследования показывают, что животные помогают детям чувствовать себя увереннее.

Так что пару лет назад мы забрали Мула из приюта. Для Эллы это была любовь с первого взгляда. Для него... ну, он просто терпит её. И на том спасибо.

— Давай, Элли Белли Бу, будет весело, — говорю я, выходя в коридор и, воспользовавшись её отвлечённостью, быстро натягиваю свитшот через её голову. — Теперь давай наденем штанишки…

— Без штанов! — Элла садится и начинает снимать свитшот. — Я хочу платье!

Чёрт. Едрёна мать.

Подкуп — это плохо. Так говорят все книги по воспитанию, что я читал. Но мои ресурсы на исходе, а мы реально опаздываем.

Протягивая руку через волосы, я сдаюсь.

— Если наденешь платье, обувь и почистишь зубы, я дам тебе кусочек шоколада.

Элла замирает.

— Какой шоколад? С арахисовым маслом?

— Конечно с арахисовым маслом.

Арахисовые конфетки были любимым лакомством моего отца. У нас дома всегда стояла миска с миниатюрными Reese's на холодильнике. Если мы вели себя хорошо, он разрешал взять одну.

Я улыбаюсь, вспоминая, как сильно Элла их любит.

Она показывает два пальца.

— Две шоколадки.

— Я сказал одну.

— Две.

— Элла.

— Ладно. — Она встаёт. — Одну. Но если я буду хорошо себя вести в парке, я получу ещё одну, да?

Закатывая глаза, я следую за ней в её лавандовую комнату.

— Ладно. Что угодно. Только давай уже одеваться.