Сойер

Опасная штучка

Ну, блядь.

Ава в шляпе Stetson…

Просто.

Блядь.

Я стою там, как полный идиот, и пялюсь на неё, как псих. Где-то на краю сознания я улавливаю окружающие звуки и движения — как волосы Эллы взмывают в воздух, когда Уайатт подбрасывает её, шипение пневматического пистолета для забивания гвоздей — но на самом деле я вижу только её.

Ту самую девушку, которую я увёз той ночью в Остине.

Ту, что унесла с собой кусочек меня, когда ушла, отказавшись от кофе, воды, последнего поцелуя.

Как такое возможно, что она ещё красивее, чем я её запомнил?

И как она могла не сказать мне, что у неё есть ребёнок? Потому что у неё явно есть ребёнок. Маленькая девочка, тянущая её за руку, — точная её копия: те же зелёные глаза, те же длинные светлые волосы, заплетённые в две косички.

Как я не догадался? Или хотя бы не заподозрил? Столько общего у нас было — сколько всего мы могли бы обсудить, чем поделиться…

Может, именно поэтому она тогда сбежала? Потому что её дома ждала малышка?

— Так в чём история? — спрашивает мой балбес-брат, опуская Эллу на землю. — Вы встретились в овощном отделе или типа того?

Ава слабо смеётся.

— Эм, нет. Мы познакомились в Остине.

— В Остине? — Уайатт выгибает бровь, глядя на меня. — Наверное, было весело. Жаль, меня там не было, а то посмотрел бы.

Я чувствую, как моё лицо лицо начинает гореть.

— Я пролил на неё пиво в баре, потому что я такой весь гладкий и ловкий.

Ава смеётся, на этот раз искренне. Этот звук будто согревает мою кожу изнутри.

— Будем честны, — улыбается она, — это я врезалась в тебя, поэтому и пролилось пиво.

Глаза Уайатта вспыхивают.

— Врезалась, значит?

— Слушай, — бурчу я, изо всех сил стараясь игнорировать, как тепло разливается по всему телу.

— Это было случайно, — продолжает Ава, ни капли не смутившись. — Но мы быстро всё уладили.

— Надеюсь, счастливая случайность? — вставляет Салли.

Ава на мгновение задерживает на мне взгляд.

— Думаю, да.

Что это значит? Она тоже вспоминает обо мне?

Она тоже чувствует, как воздух между нами искрит?

Она играет уверенно и мило, но я замечаю, как розовеют её щёки. Точно так же, как тогда, когда я сгибал её через спинку дивана в той нелепо роскошной гостинице.

Боже, как бы она выглядела, оседлав меня в этой чёртовой шляпе...

Я прокашливаюсь и машинально провожу пальцами по усам. Щетина отросла, усы давно требуют стрижки. Но с тех пор как Лиззи — мать Эллы — снова уехала в командировку, я сижу на папиной вахте двадцать четыре на семь. Мне некогда даже нормально помыться, не то что побриться.

— Мир тесен, — неуклюже бормочу я. — Салли много о тебе рассказывала. Но я бы никогда не подумал, что... ну, что это ты.

В её глазах вспыхивает что-то мягкое, тёплое.

— Невероятно, правда?

Ты и представить себе не можешь, насколько ты сводишь меня с ума. Я бы сейчас же оттащил тебя в сторону, пригласил бы на свидание, пока какой-нибудь другой идиот не подсуетился. Потому что они точно подсуетятся. Ава выглядит чертовски хорошо — длинные ноги, гордая осанка, идеальная задница.

Но я не хожу по свиданиям. Вообще. Куда я её поведу? Кто присмотрит за Эллой? В Остине Уайатт тогда сидел с ней. Он сказал, что всё прошло хорошо, но я знаю, что он практически не спал из-за того, что Элла всю ночь пробиралась к нему в постель. Недаром я называю её самой милой «сонной террористкой».

— Да уж, — натянуто говорю я, снова растрёпывая волосы. — Как ты вообще?

Ава склоняет голову набок, и её волосы водопадом падают через плечо.

— Мы держимся. А ты?

— Тоже неплохо. — Я киваю в сторону неё и девочки. — Вы недавно здесь?

— Да. Мы с Джуни переехали в Хартсвилл в начале ноября. И нам здесь очень нравится. Правда, Джуни?

Сердце моё обрывается. Она живёт здесь? В Хартсвилле? Как мы до сих пор не пересекались?

Похоже, она надолго. А Уоллесы — люди умные: если они взяли Аву в свою программу, значит, знали, кого берут.

Потому что она чертовски хороша в своём деле. Я, конечно, не видел её в деле на лошади. Но если судить по той «поездке», что она устроила мне...

Она просто высший класс.

И да, я обожаю имя её дочери. Джуни. Оно сразу напоминает мне песню Джонни Кэша, что играла в ту ночь в Остине, когда я пролил на неё пиво.

Маленькая девочка смотрит на маму и улыбается.

— Мамочка, можно мне с ней поиграть?

— Чувствую, тут намечаются будущие лучшие подружки, — улыбается Салли.

Ава бросает взгляд на меня, потом на Эллу.

— Она...

— Моя дочь. Да. Элла, скажи привет мисс Аве и Джуни.

Но Элла, застенчивая как всегда при новых людях, прячется у груди Уайатта.

— Элла...

Я вижу, как в лице Авы что-то меняется. Она складывает два и два. Она ведь наверняка заметила мою татуировку тогда, но не спросила.

— Привет, малышка. Я Ава, а это Джуни.

— Привет, Джуни, — машу я маленькой девочке.

Она улыбается и машет в ответ.

Чёрт возьми, какая же она милая.

— Ей три года, — продолжает Ава. — А тебе сколько лет, Элла?

Элла моргает, надувая губы.

— Ну-ка, ты же знаешь, сколько тебе лет. Покажи нам пальчиками, — говорю я, подмигивая. — А то я их укушу!

Её надутые губки растягиваются в улыбке.

— Ты не укусишь меня, папа!

— А спорим? — делаю шаг вперёд.

Элла визжит от смеха.

— Дядя Уай, скажи ему нет! Не дай ему меня укусить!

— Не дам, — смеётся Уайатт, перехватывая её на бедро. — Но ты должна сказать, сколько тебе лет.

Элла вытягивает три пальца.

— Мне фриии.

— Идеально! — Ава вынимает руки из карманов. — Джуни Жучку тоже три! Значит, вы обе наверняка любите...

— Торт! — закричала Джуни. — Я люблю торт!

Весь амбар взрывается смехом.

— Я тоже люблю торт, — сообщает Элла, извиваясь в руках Уайатта, пока тот не ставит её на землю. Она тут же бросается ко мне и обхватывает мои ноги.

— Джуни здесь новенькая, — я кладу руку Элле на спинку. — Может, ты покажешь ей, что тут к чему?

Элла качает головой, ещё крепче прижимаясь ко мне.

Господи, дай мне сил. Сколько там часов осталось до укладывания?

Кстати о сне: последнее время Элла снова страдает приступами тревоги перед сном, и я ложусь гораздо позже, чем хотелось бы. Она никак не хочет спать одна в своей комнате и регулярно влезает ко мне в постель посреди ночи.

Говорят, это абсолютно нормально, но я всё равно виню себя. И испытываю ужасную вину за то, что расту её в неполной семье. Нет, у нас с Лиззи, её мамой, нормальные отношения как у родителей — она, кстати, певица в кантри-группе и почти всё время проводит в гастролях. Но вместе мы не живём.

Элла никогда не видела рядом папу и маму в одном доме. И мне это больно. Мои родители были не идеальными, но их связь была невероятно крепкой до самого конца. Моё детство было настоящей сказкой. Я всё время переживаю, что не смогу дать Элле такой же счастливый дом.

— Слушай, Элла, — Ава опускается на корточки, упираясь локтями в колени. — Раз уж ты любишь торт, и Джуни тоже любит торт, может, мы вместе поедим торт?

— Да! — Джуни подпрыгивает на цыпочках. — Только без курочки, мамочка, ладно? Только торт!

Я скрещиваю руки на груди.

— Зря. Курочка — просто огонь.

— Не хочу курочку, — шепчет Элла.

Ава сжимает губы, делая вид, что серьёзно обдумывает предложение. Боже, когда она стала такой чертовски милой?

Подняв глаза, я замечаю одного из работников ранчо, который слишком явно разглядывает Аву. Я сверлю его взглядом, мысленно швыряя в него ножи, пока он наконец не соображает и не отворачивается к работе.

— Ладно, — говорит Ава. — Без курочки.

— Ура! — радостно вопит Джуни, а я тихо смеюсь.

Эта малышка определённо с характером.

Я разглаживаю Элле волосы со лба. За это время я стал настоящим мастером хвостиков. Но, как и у меня, у неё столько волос, что они вечно в беспорядке. Может, стоит попробовать плести косички? Надо потренироваться.

Интересно, научила бы меня Ава?

— Слышала? — говорю я. — Мисс Ава разрешила сразу к торту. Пойдём?

Элла кивает.

— Да, пожалуйста.

— Слушайте, какие манеры! — Ава встаёт, её глаза ловят мои. — Молодец, папа.

Я моргаю, пытаясь смахнуть внезапную, странную тяжесть в груди. Это всего лишь маленький комплимент. Но когда ты родитель, люди всегда готовы указать тебе на твои ошибки, и так редко кто-то замечает, что ты делаешь правильно.

Я ценю, что Ава это увидела.

Ценю, что она меня увидела. Вообще.

Когда-то психолог сказал мне, что я типичный средний ребёнок — стараюсь не привлекать внимания, но всё равно тайком жду, чтобы меня заметили.

А Ава замечает. Как будто мне и без того было мало одержимости ею.

И ещё одна причина, почему я до сих пор не могу выбросить ту ночь из головы. Наша химия была чистым огнём.

И остаётся им — если судить по тому, что сейчас происходит с моим телом.

Я всё жду, что это чувство пройдёт. У меня не так много было случайных связей, но ни одна из них не оставалась со мной так, как эта.

Я до сих пор вспоминаю, как она трогала меня — осознанно, с вниманием, с намерением.

Как она заставила меня снова почувствовать себя мужчиной. Не только отцом. Не шофёром, не ночной сиделкой. Просто мужчиной, свободным делать что хочет. Быть кем хочет.

Боже, как же мне этого не хватает.

Интересно, ей тоже?

И всё-таки я думаю: а какая у неё история? Где папа Джуни? Он вообще был в картине? Или они с Авой разведены? Разъехались? Похоже, что он в Хартсвилл не переехал. Думаю, Салли бы упомянула, если бы он был рядом — она ведь мельком говорила о маленькой Джуни.

Или, Господи, сохрани, они всё ещё женаты? На пальце у Авы нет кольца, как и в Остине. Но это ведь ещё ничего не значит.

Хотя мне с трудом верится, что она могла бы изменить. Тогда, в ту ночь, она была настолько настоящей, настолько раскованной. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, ей чертовски понравилось быть собой, не скрывать ничего.

Мне это тоже понравилось. Очень.

— Пошли, папа, — тянет меня за руку Элла. — Пошли за тортом.

Джуни уже мчится к выходу со скоростью света.

— Она у тебя настоящая ракета, да? — усмехаюсь я.

Ава вздыхает, пряча руки в карманы джинсов.

— И это мягко сказано.

Этот вздох я чувствую где-то в костях. До рождения Эллы я тоже вечно жаловался на усталость после целого дня ковбойской работы на ранчо Гарретта Лака. Теперь бы вернуться назад и отхлестать себя за такие жалобы, потому что сегодняшняя усталость даже рядом не стоит с тем, что я испытываю каждый день.

Мы с Эллой идём за Авой к столам на улице. Я чувствую на себе несколько взглядов, пока мы направляемся к столу с тортом. Или мне это кажется. Или хочется верить, что люди замечают, какой мы с Авой могли бы быть идеальной парой.

Глупо.

А может, и не так уж глупо — думать, что в реальной жизни между нами может быть то же, что было в ту ночь в Остине? Мы живём в одном городе. У нас дочки одного возраста. Мы оба работаем на ранчо.

Я хватаю Эллу за руку в последний момент, прежде чем она запустит её в знаменитый техасский шоколадный торт миссис Уоллес.

— Эй-эй-эй! Давайте сначала возьмём тарелки, ладно?

— Вот, — Ава протягивает пару бумажных тарелок. Я замечаю, что у неё в руках ещё и пластиковые вилки с салфетками.

Не могу удержаться — улыбаюсь.

— Скажи, что ты родитель, не говоря, что ты родитель.

Она тоже улыбается.

— Так вот почему ты так переживал из-за ручки Tide в ту ночь. Когда я с ней, — кивает на Джуни, которая помогает Элле забраться на скамейку, — я всегда бросаю одну в сумку.

— Пятна легче отстирать, если обработать их сразу.

— Вау, — произносит она.

Я поднимаю глаза и ловлю её взгляд. Может, нам стоит почаще так вот встречаться?

— Что? — спрашиваю я.

Она медленно качает головой с каким-то странным выражением лица.

— Просто... Наверное, это самое сексуальное, что я когда-либо слышала от мужчины.

Я громко смеюсь.

— С какими мужиками ты вообще водилась?

— С неправильными, как видно.

— Теперь ты в Хартсвилле. Всё исправим.

Я нарезаю два куска торта и беру у неё тарелки. Наши пальцы слегка касаются и по мне словно током бьёт. Я быстро отвожу взгляд, сосредотачиваясь на тарелках и аккуратно ставя их перед нашими девочками.

Мне точно нужно почаще выходить в люди.

— Элли Белли Бууу, садись нормально, — говорю я.

Элла, стоя на коленях на лавке, делает свой счастливый танец. Шоколадная глазурь уже размазана по всему её лицу, хотя она только сделала один укус.

— Хорошо, папа.

— Сейчас принесу влажные салфетки, — говорю я, встречаясь взглядом с Авой. — На этот раз они у меня точно есть.

Она улыбается — широко, тепло, так, что у меня в груди что-то сжимается.

— Конечно есть. Спасибо.

И я точно вижу её взгляд на себе, когда наклоняюсь за упаковкой влажных салфеток из-под стола. А когда выпрямляюсь — ловлю её глаза. У неё снова то странное выражение: брови сведены, а глаза сияют любопытством. Как будто она не понимает, почему я всё это делаю.

Как будто она приятно удивлена.

И я бы согласился видеть это каждый день недели и дважды в воскресенье. Потому что я тоже в шоке, что мы снова встретились. Но, чёрт возьми, я совсем не против.

Хотя сам себе приказываю не забегать вперёд. В конце концов, это была всего лишь одна ночь. Она сама тогда быстро ушла, явно не желая оставаться на второй раунд.

Но тогда зачем сейчас флиртовать?

Почему смотреть на меня вот так?

Боже, как же я хочу пригласить её на свидание. Хотя бы чтобы узнать её настоящую историю.

Хотя бы её фамилию.

Я протягиваю салфетки, и Ава берёт несколько. Девочки заканчивают с тортом, и мы вместе вытираем им лица.

Я не знаю, что делать дальше. Вернуться в амбар? Отпустить их играть в поле?

Я знаю только одно — я не хочу, чтобы Ава уходила.

Не хочу, чтобы наш разговор заканчивался.