До дома мы ехали молча, лишь иногда Эрик кидал на меня взгляд, полный нежности. И эта нежность заполняла меня полностью, разливаясь по венам тягучей патокой. В голове роились мысли, хаотично прыгая одна за другой. «Он свободный!», «Я ему нравлюсь?», «Конечно, нравлюсь, он же вообще сказал, что любит меня!», «Я же тоже его люблю!», «А вдруг он пошутил?», «Да нет, он не мог так шутить!», «Какие у него губы!», «Он меня еще сегодня поцелует?», «Я его сама поцелую!», «А о чем у нас будет разговор?», «От волнения у меня ладони вспотели, надо их вытереть», «Пить хочется».

Доставая из клатча салфетку, я вдруг вспомнила про брата.

— Ой, я Дэву не сказала, что уезжаю, — мой голос нарушил тишину.

— Не переживай, Джул, я все уладил. Я обещал присмотреть за тобой, пока их не будет. Дэв с Ксю заезжать даже домой и не собирались. — Эрик посмотрел на свои наручные часы — Скажу больше, они уже уехали. Будут не скоро, но обещали звонить.

В ответ я лишь закивала головой, вспоминая то, что говорила мне Ксю про их отъезд с Дэвидом.

— А платье? — спросила я.

— Что платье? — не понял парень.

— Мы с Окси платья брали на прокат и нам их надо вернуть.

— А, это! Точно, вспомнил. Брат твой просил заехать и выкупить платье для Окси за него. Больно оно в душу твоей подруге запало.

Машина плавно затормозила у дома.

— Иди передавайся и через 10 минут встречаемся на кухне. Я пока сварю нам кофе, — Эрик открыл входную дверь и пропустил меня вперед.

— Какие 10 минут? — возмутилась я.

— Уже 9. Давай быстрее, Мелочь! — бросил на меня свой уже привычный суровый взгляд парень.

В ответ я лишь улыбнулась и пошла наверх. А в спину понеслось мне:

— Если не уложишься, я сам поднимусь наверх за тобой и принесу тебя на кухню. Честное слово, так и будет!

Не дав осуществить угрозу, я быстро выскользнула из своего кружевного платья и, надев на себя футболку с джинсами, не трогая прически, сбежала вниз.

Эрик, скрестив руки на груди, смотрел в темное окно. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны по локоть. Пиджак был сброшен еще в прихожей, а на барной стойке, где дымились две чашки с кофе, сиротливо лежала бабочка.

Тихо подойдя к парню и обхватив его за пояс, прижалась щекой к широкой спине. Тут же горячие, немного грубоватые руки легли поверх моих.

— Джул, малышка. — и столько потаенной нежности было в этих словах!

Я, как котенок, потерлась щекой о его спину. Эрик сразу развернулся и взял мое лицо в ладони. Большим пальцем неспешно провел по моей нижней губе и улыбнулся, склоняясь:

— Маленькая моя. — от этого шепота, мурашки побежали вдоль позвоночника.

Встав на мысочки, я потянулась к парню, подавшись острому желанию почувствовать его теплое дыхание на своих губах, провести кончиком языка по его губам и утонуть во всепоглощающем поцелуе, в таком пьянящем и будоражащем!.. Раствориться в его бархатных темных глазах, став искрой на кончиках длинных ресниц.

— Подожди пожалуйста. — наши лбы соприкоснулись, но поцеловать мне его не удалось, и я обиженно надула губы.

Хрипло рассмеявшись, Эрик выпрямился.

— Нам надо поговорить, а потом ты решишь, нужен я тебе такой или нет. Садись, Джул. Я тебе сделал латте, как ты любишь.

— Вот ты кайфоломщик! Что кофе потом попить нельзя было? И что за разговоры такие? Какой такой "не такой"?

— Мелочь, ты можешь быть серьезной?

— Нам сейчас тут на кухне одного тебя серьезного хватает. Если и я еще стану такой же, то боюсь

вселенная схлопнется от такой сверхсерьезности. — настроение у меня было весьма игривое. И вообще, — у меня возникло дикое желание укусить его за нос, только вот с моим ростом так просто не осуществить это.

— Джулия! Я прошу, сядь пожалуйста и выслушай меня!

Печаль мелькнула в его глазах. И холод накинул на плечи мне тонкую шаль из колючих льдинок. Вся моя игривость куда — то испарилась, и предчувствие чего — то нехорошего накрыло меня. Сев за барную стойку и обхватив горячую чашку руками, попыталась согреть в миг заледеневшие руки.

— Эрик — губы слушались с трудом, — я тебя слушаю.

Парень тяжело вздохнул и сел рядом со мной.

— Каким бы не был сейчас мой рассказ абсурдным, прошу верь мне! Я не сумасшедший. И это все не шутка. Я действительно люблю тебя! Прошу, поверь мне!

Он смотрел на меня абсолютно серьезными глазами, полными решимости. Так смотрит человек, который собрался прыгать в воду со скалы. Он еще не знает, что ждет его внизу, не знает, но верит, что все будет хорошо и этот прыжок не убьет его. Эрик доверился мне. В его глазах вспыхнул огонь и зажег его в моих глазах. И я поняла, что поверю ему, поверю всему, что он скажет.

Голос парня звучал уверенно.

— Ты помнишь легенду, что рассказывал Кристиан в лесу?

— Это про влюбленных, что погибли? Быстрый Лис и Амари, кажется? — пока еще ничего не понимающе ответила я.

— Да, про них. А помнишь конец истории? Про то, что дух этого Лиса до сих пор ходит по земле и ждет прощения?

— Помню. Почему ты про это сейчас спрашиваешь?

Ответа я не услышала, лишь получила очередной вопрос.

— Ты веришь в мистику и в то, что мир полон всего непонятного и необъяснимого с научной точки зрения?

— Эрик, я вообще сейчас ничего не понимаю! К чему все эти вопросы? Причем тут Лис, блуждающий по земле, причем…

— Лис — это я, — прервал меня парень, — Лис, блуждающий по земле более 100 лет, — это я.

Нервный смешок вырвался из меня, и на лице появилась кривая улыбка.

— Ты — старый дед? И поэтому постоянно всем не доволен. — постаралась пошутить я.

— Джулия, прошу, будь серьезней! — черные глаза смотрели на меня настороженно, пытаясь что — то разглядеть во мне.

— И ты будь! Сам шутками кидаешься, а ко мне придираешься!

— Мне не до шуток сейчас! Быстрый Лис — это я, и мне до фига лет. Я что, похож на клоуна, чтоб тут сейчас шутить со всем этим?

— Сейчас нет, а так иногда, да.

— Мелочь!

Улыбка все — таки сползла с моего лица, и в голове попытался разместиться смысл услышанного. Получалось это с трудом.

— Поэтому я так остро отреагировал, когда ты меня Лисом назвала. Меня откинуло как будто назад. Туда, где осталась моя боль. Туда, где когда — то была моя жизнь.

— Получается, ты мертвый? — вырвалось у меня.

— Не знаю. Умереть в обычном смысле этого слова я не могу, но душой я точно был все это время мертв.

— Был? — зацепилась я за это слово.

— Да, был. Пока тебя не встретил. Джулия, ты мне веришь?

— А — ФИ — ГЕТЬ — в этот момент в голове у меня просто творился хаос. Мысли хаотично метались из стороны в сторону. И поэтому ничего другого сказать у меня не получилось.

Эрик вопросительно смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и опустил голову. Плечи его поникли, как будто мешок с цементом положили на них. Волна безысходной тоски, исходящей от парня, окутала меня, пробираясь в самое сердце. Моментом, встав со стула, я вплотную подошла к Эрику. Обхватив его лицо своими ладонями, медленно приподняла его. Уставший взгляд,

полный горького отчаянья, поразил меня. Огонь, который еще недавно так ярко горел в этих любимых глазах, начал превращаться в тлеющий слабый огонек, еще немного — и он потухнет. Люди называют глаза зеркалом души, и сейчас, смотря в это зеркало, я понимала, что вот так же затухает его душа, еще немного, и там останется лишь горстка тускло — серого пепла. Мою грудь опалила безмерная тоска, сжимая сердце своей когтистой лапой.

Любовь — это полет веры один на двоих, в противном случае, — это падение в бездну. Лететь вперед, держась за руки, несмотря ни на что, излучая свет и освещая им весь мир. Смотреть в глаза любимого и тонуть в них, укутанных легкой дымкой, сотканной из нежности и чуткой заботы. Жить друг другом, дышать друг другом и верить друг другу. Иначе зачем любить?

Жаркая волна накрыла меня.

— Эрик — глаза защипало от непрошенных слез, — я… люблю тебя и… верю тебе! Слышишь меня! Верю!

— Маленькая моя, — сильные руки сжали меня в объятиях, и дышать стало трудно, — я так люблю тебя!

— Ты мне сейчас ребра сломаешь, — пропищала я и почувствовала, что хватка ослабла, но руки не разжались.

— Прости, — заглянул мне в глаза парень.

Его улыбка, такая теплая и ласковая, погружала в тягучую карамель нежности. Бархатные губы накрыли мои, и я растворилась в жадном поцелуе. Счастье весенней ласточкой билось в груди. Как бы я хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда!

Оторвавшись от поцелуя, тихим шепотом Эрик произнес мне в самое ухо, щекоча его своим дыханием.

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодняшнюю ночь провести, любуясь звездами, сидя над обрывом?

— Да, — на выдохе ответила я припухшими от поцелуев губами.

— Я сварю нам новый кофе, это уже остыло, и мы возьмем его с собой. Джул, ты пока оденься потеплее, не хватало заболеть.

— Хорошо, дедушка, — рассмеялась я, отходя от парня.

— Ну, Мелочь! — Эрик опять схватил меня и, прижав к себе, начал щекотать — я тебе сейчас покажу дедушку!

— Ааааа, перестань, щекотно! — вырваться из его объятий было трудно.

— Кто я? Ну, повтори!

— Де — душ — ка, — задыхаясь от смеха, по слогам выкрикивала я.

— Ну все, держись, Мелочь!

К щекотке присоединилось оружие посерьезней — его жаркие поцелуи. Он начал целовать мои губы, щеки, висок и скользнул к уху, прикусив мочку. От следующей череды поцелуев, оставляющих влажный след на шее до самой ключицы, закружилась голова, и колени, словно ватные, начали подкашиваться. Запустив руку в волосы парня, я крепко сжала их, и из моего горла вырвалось что — то не членораздельное. Эрик сразу отстранился от меня и, заглянув в глаза, весьма ехидно улыбнулся. Честное слово, в его глазах в данный момент бесенята плясали свой дикий танец, подкидывая дровишки в уже бушующее пламя.

— Эээээ, ты куда, не уходи, — плаксивые нотки проскользнули в моей мольбе.

— Дедушка устал, — наигранно старческим голосом проскрипел Эрик — дедушке надо отдохнуть.

— Ты не дедушка! Забираю слова обратно!

— Это радует. Но я и не железный. — восстанавливая дыхание, парень выпустил меня из своих объятий.

До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла, глядя в его расширившиеся зрачки и на вздымающуюся грудь под тонкой рубашкой, густо покраснела. Эрик, увидав такую реакцию, звонко рассмеялся.

— Какая же ты милая, моя маленькая Джул, — и потрепал меня за щеку, как ребенка.

— Так, все! — неловко засуетилась я — вари кофе, я за бомбером.

— Как скажешь, мой маленький генерал! — и щелкнув меня по носу, парень пошел к плите.

Эрик переодеваться не стал, лишь накинул спортивный пиджак и сменил начищенные до блеска ботинки на белоснежные кроссовки. Через 20 минут, держась за руки, мы пошли к обрыву. Луна, словно заботливая хозяйка, встретила нас серебряной дорожкой, блуждающей между стволами древних деревьев, поскрипывавших в ночной тишине. Реальность мира потонула в магическом свете ночного спутника земли, уступая место грезам и сладким фантазиям. Мы шли молча, слушая таинственный шепот леса, периодически посматривая друг на друга и ловя блеск звезд, отражающихся в наших глазах. — Не устала? — поинтересовался Эрик, поправляя лямку рюкзака, которая периодически так и норовила свалиться с плеча. — Нет, — помотала я головой. — Малышка, еще немного осталось. — Ты так хорошо тут в ночи ориентируешься? — О да. Я вырос недалеко от этого места и обрыв был моим излюбленным местом для ночных посиделок. Мне кажется, что уже каждое дерево, каждая кочка стали родными. Завяжи глаза, и я безошибочно найду дорогу. — Ты же не все время тут прожил? — Нет. Пока были живы те, кто меня помнил, я не смел тут появляться. Но совсем забыть это место не смог и в конце концов вернулся спустя года. Как же страшно вот так остаться одному в этом мире? Что же он пережил за все эти годы? — Эй, — дернул меня за руку парень, как бы читая мои мысли, — не грусти. Какая разница, что было, самое главное — что есть! И то, что есть, надо воспринимать не как должное, а как дар небес. И мой дар — это ты! Эрик резко остановился и притянул меня к себе. — Слышишь меня, Джул? Ты моя и всегда будешь моей. Никому и никогда я тебя не отдам, — чуть помолчав, добавил, — конечно, если сама не захочешь уйти. Почувствовав, как быстрее забилось сердце парня, я уткнувшись ему лбом в грудь, прошептала: — Не захочу. Объятия стали крепче, и горячее дыхание опалило ухо: — Маленькая моя. Какое — то время мы еще стояли, наслаждаясь объятиями друг друга и слушая пение ночных птиц, пока мой желудок не издал гневное ворчание. — Джул, ты голодная? — Да нет, — отмахнулась я. Как же мне не хотелось портить этот замечательный момент. Как назло, живот заурчал еще сильнее. — Голодная. — уже не спрашивал, а утверждал Эрик, — Я как знал, взял не только кофе, но и сандвичи. Пошли, Мелочь, буду тебя кормить. Да мы вообще практически пришли. Действительно, деревья поредели, и мы вышли к обрыву. Порыв ветра ударил в лицо и тут же стих, поприветствовав нас. Холодная луна скользнула своим чарующим светом по кромке обрыва, открывая взору раскинувшиеся над бездной черное, бархатное небо с мириадами искрящихся звезд. Тихое дыхание ночи приятно охлаждало разгоряченные щеки. Безмолвие, опустившееся на нас, нарушалось лишь гулким ворчанием реки, где — то там внизу. — Только близко к краю не подходи, — послышалось за спиной, — а вообще лучше иди сюда. Развернувшись, я увидела Эрика, сидящего на пледе. Он похлопал ладонью рядом с собой. Не успела я сесть, как в одной руке у меня оказалась кружка с горячим, ароматным кофе, а в другой — сандвич. — Ммммм, — довольно промычала я, откусывая совсем не маленький кусочек. Может быть, я и не леди, питающаяся, как птичка, зато мне сейчас было безумно хорошо. Вдобавок ко всему, нежные объятия кружили голову. Ощущение безмерного счастья накрыло с головой, и я зажмурилась. — Ты уснула? — насмешливо раздалось рядом. — Мне хорошо, даже очень, — приоткрыв один глаз, я взглянула на Эрика.

Он улыбался, поглаживая костяшками пальцев мою щеку, а нежность, струящаяся из его темных глаз, медленно обволакивала меня.

— Я думал, — тихо начал парень, — что у меня больше нет сердца. Оно умерло, тогда, давно, тут на этом обрыве. А внутри появилась глыба льда. И я жил с этим льдом. Привык к нему, можно сказать, начал получать удовольствие от этого арктического холода. Живешь так себе, и ничего, и никто тебя не волнует. Но тут ты свалилась, как снег на голову, в этом магазине со своим печеньем. Нет, я не пал жертвой мимолетной любви. Я вообще принял тебя за очередной сюрприз от небес, у них весьма специфическое чувство юмора.

— Вот как, — вздернула я брови, — Это еще почему?

— Ну, понимаешь, ты — точная копия Амаринды.

Это признание неприятно царапнуло мою душу, и я нахмурила брови. Неприятно, что тебя выбрали лишь потому, что ты — точная копия бывшей.

— Не дуйся, Мелочь, — сразу среагировал Эрик, — Да, тогда в магазине в первые секунды я увидел именно Амаринду. Но ты — это не она. Совсем не она. Таких как ты, больше нет!

— Честно, честно?

— Конечно! Ты — мое персональное наказание небес, специально для меня назначенное!

— Ну ты… — ударила я этого юмориста по плечу.

В ответ он лишь рассмеялся, и крепче прижав к себе, прошептал:

— Ты невероятная!

Этот шепот пробежался по всем моим оголенным нервам, вызывая волну мурашек.

— Ты, только ты, растопила глыбу в груди — дыхание невесомо дотронулось до нежной кожи на шее, обжигающие поцелуи начали раздувать огонь в груди.

Я оказалась лежащей на пледе, и надо мной навис Эрик. Нежно проведя пальцем по щеке, склоняясь, в самые губы, выдохнул.

— Теперь мое сердце — твое. Поцелуи стали более чувственными, требовательными. Обвив его шею руками, запустила пальцы в жесткие волосы и сжала их. Поцелуй со вкусом кофе, крепкий, немного с горчинкой, но такой вкусный! — Джул — хрипло вырвалось у него. Голова идет кругом. Эрик начинает чередовать язык и губы на моей шее, медленно спускаясь к вырезу на футболке. Я начинаю пальцами рисовать узоры на его спине, и в то же мгновение мышцы под ними напрягаются. От осознания, что так его тело реагирует на меня, сердце начинает биться еще быстрее. Ладонь парня медленно спускается по моему плечу, переходит на талию и, соскользнув на бедро, замирает. Новые, неизвестные мне эмоции накрывают волнами, и, отдавшись им, я закрываю глаза, теряясь в пространстве и времени. Каждое прикосновение любимого разгоняло кровь быстрее и быстрее. — Посмотри мне в глаза, — доносится любимый голос сквозь шум в ушах, — давай, Джул, посмотри. И я смотрю. Звезды в них заслоняют все вокруг, даря невероятное тепло. Нежное кружево чувств обволакивает нас, унося в страну вечной весны и бескрайнего счастья. Осознание того, что вот — вот может произойти, резко накрыло меня, и вдруг стало страшно. Я напряглась, как струна. Эрик моментом уловил смену моего настроения. Посмотрев в глаза, он тяжело сглотнул и нежно улыбнувшись, провел большим пальцем по щеке, задержавшись на губах, которые горели огнем от таких откровенных поцелуев. — Не бойся, малышка, — переведя дыхание, сказал он, — пока ты сама не захочешь, у нас ничего не будет. Я никогда не обижу тебя. Сделав глубокий вдох, Эрик сел и подняв меня, крепко прижал к себе. В голове шумело, мысли путались. Это, наверное, бабочки из моего живота теперь перебрались в голову и своими разноцветными крылышками устроили там переполох. Ну иначе как объяснить то, что со мной сейчас происходит. — Я никогда раньше так не целовалась, — мои пальцы тронули припухшие от поцелуев губы. — Что? — то ли не расслышал, то ли не понял меня Эрик.

— Я говорю, — сев прямо и посмотрев в лицо парня, глупо хихикнув от смущения, выпалила, — никогда еще ни с кем так не целовалась. И… — краска моментом прилила к моему лицу, — у меня еще не было этого, ну… парня, то есть я ни с кем еще… не спала.

Как хорошо, что сейчас темно, пронеслось в голове, и он не видит, как горят предательские щеки.

Эрик заправил мой выбившийся локон за ухо и, притянув к себе, сказал.

— Я буду ждать тебя столько, сколько надо. Хорошо?

В ответ я лишь тряхнула головой в знак согласия.

— Как только вернется Дэвид, я сразу ему скажу о нас, — переплетая свои пальцы с моими, продолжил парень.

— Нет, нет, нет, — вырвалось у меня.

— В смысле?

— Я сама ему скажу. Только подготовлю. Поверь, так будет лучше.

— Подготовить? А, понял. Твой брат не хочет, чтобы я приближался к тебе? Угадал?

— Что — то типа того, — пробубнила я себе под нос.

— Так может как раз и будет хорошо, что с ним я поговорю. Объясню всю серьезность наших отношений.

— А у нас серьезные отношения? — перебила я Эрика.

— А ты как думаешь? Уважаемая Мелочь, ты попала в серьезную историю. Так просто от меня не отделаться.

— Но мне скоро улетать на учебу!

— И что? Ты видишь в этом проблему? Джул, я буду прилетать к тебе весьма часто. Еще надоесть успею. Мне никто не нужен, кроме тебя! Даже если ты улетишь в далекий космос и заблудишься среди этого бисера — парень махнул рукой в сторону мерцающих звезд — я найду тебя, чего бы мне этого ни стоило.

Взяв мое лицо в руки, он склонился к самым губам. Предвкушая очередной поцелуй и забыв, как дышать, замерла. Но Эрик лишь укусил за нижнюю губу и звонко рассмеялся.

— Оу — обиженно протянула я.

— Моя Мелочь — произнесено это было с такой нежностью, что обижаться совсем не хотелось, и уголки губ сами поползли вверх — запомни раз и навсегда, у нас самые что ни на есть серьезные отношения!

— Но говорить с братом я буду сама. Мне так спокойнее. Пожалуйста.

— Хорошо, но если что, я рядом и всегда помогу тебе — чуть помолчав, добавил — во всем.

— Эрик, а вдруг… — начала я взволнованно.

Но нежное прикосновение его ладони к моей щеки сбило с мысли и я зажмурившись, потерлась об нее.

— Малыш, — его дыхание коснулось виска, — не бойся ничего, у тебя есть я.

Губы, такие мягкие, не спеша начали скользить по скуле. В этот момент я замерла, и сердце вроде бы замерло вместе со мной. Невесомое движение пальцев по моей шее, там, где должна биться венка, запускает сердце в бешенный галоп. И я чувствую, как эта самая венка, под обжигающими прикосновениями, трепещет, словно мотылек в ночи. С силой сжав пальцы на его плечах, я опрокинула голову назад так, что напряглись все мышцы на ней. И вот, слегка прикусив мой подбородок, Эрик, чередуя губы с языком прокладывает влажную дорожку по шее. Его прикосновения неспешные, дразнящие. С губ срывается его имя. Мой голос не похож на привычный мне. Этот звук вырвался откуда — то из глубины, слегка хриплый, с хрустальными нотками нежности и искрящимися брызгами любви.

— Люблю, — слышу выдох я рядом с ухом, и мурашки, что до этого тихо покалывали в районе затылка, резко, одной волной, похожей на цунами, разлились по всему телу, приподнимая каждый волосок.

Ловким движением парень подцепил заколку, и локоны густой волной ударили по спине. Сразу запустив в них свои пальцы, он зарылся носом и, сделав глубокий вдох, тихо прошептал:

— Мой космос.

И мой мир рассыпался на множество ярких звезд, унося меня за границы реальности!

А дальше были жадные губы, чувственные поцелуи, скользящие прикосновения. Не смотря на

страсть, что бурлила этой ночью на краю обрыва, все было достаточно целомудренно. Эрик не переходил границы дозволенного. Да, давалось ему это тяжело. Это чувствовалось в его горящих глазах, в его неровном дыхании, в периодически сжатых кулаках. Но он держал слово и был нежен и деликатен со мной.

Луна, разрезая серебром ночь, смотрела на нас и, наверное, даже завидовала, хотя пыталась сохранить свое хладнокровие. Вот в небе уже начали тлеть звезды, и на востоке робко появилась персиковая полоска нежного света, что готовился вылиться на землю, принося с собой тепло первых лучей солнца.

Губы горели огнем, щеки пылали, в груди билась нежность, а глаза смотрели пьяно на просыпающийся мир. Это был наш рассвет. Это было рождение нашего счастья, нашей любви, до краев наполненной чистым светом.

— Малыш, пошли домой. Я вижу, ты устала и хочешь спать, — пальцы Эрика скользнули по моей щеке.

— Нууу, — потянувшись, я как назло зевнула.

— Ага, пойдем, пойдем, — крепкие руки легко поставили меня на ноги.

До дома мы шли, держась за руки и периодически останавливаясь на поцелуи, от которых под кожей разливался дикий мед. Домой мы пришли, когда солнечные лучи уже вовсю игриво прыгали по листве. Доведя до комнаты и задернув шторы, чтобы яркий свет не тревожил сон, Эрик, подойдя вплотную и обняв меня, тихо произнес.

— Как же я рад, что ты есть. Маленькая моя.

Я попыталась ему тоже сказать нежность, но из — за того, что лицом зарылась в его плечо и вдыхала так любимый аромат полыни с нотками ванили, получилось у меня не совсем членораздельно.

— Что? — отстранился от меня парень, заглядывая в глаза.

— Я говорю, что я сейчас самая счастливая, ведь у меня есть ты.

Легкая улыбка коснулась его красивых губ, а в глазах заискрилось счастье вперемешку с любовью. И я под этим взглядом чувствую, как таю, еще немного и от меня тут останется лужица. Но Эрик, взяв себя в руки, произносит командным голосом.

— Так! Быстро в кровать и спать!

— А ты?

— И я, только в свою кровать. Но если хочешь, то… — тут его бровь игриво поползла вверх и на губах заиграла лукавая улыбка.

Я цокнув языком, закатила глаза.

— Узнаю свою Мелочь, — ударив меня по носу подушечкой указательного пальца и поцеловав потом в лоб, тихо, выдыхая в ухо, произнес какую — то странно звучащую фразу. Я даже не поняла, что это за язык, но прозвучало это так ярко, сочно, с интимными сладкими нотками, что в сердце сразу распустились хрупкие цветы, сотворенные из света и хрусталя, и тут же зазвенели тонким переливом под натиском крылышек моих бабочек, что так жадно накинулись на нежные лепестки.

— Что ты сказал? — выдыхая чистый свет, как мне показалось, спросила я.

— Я сказал, что люблю тебя на своем родном языке. Это диалект языка тутутни. На нем говорили в племени Шаста Коста. На нем говорил я.

Неважно на каком языке и на каком диалекте произносятся слова любви. Неважно, знаешь ты его или нет. Если они искренние и идут из самых потаенных мест души, то твое сердце поймет и ответит нежным трепетом, пением птиц. Ответ твоего сердца вырвется наружу смелым лучиком и отразится в глазах любимого ярким светом, согревающим все вокруг.

Мы разошлись по своим комнатам, а яркий свет, сотворенный нашей любовью, все продолжал переливаться сочными красками, грея нас. Я засыпала, укутанная ажурным покрывалом, сплетенным из этого теплого света. И все мои мысли были только о любимом человеке, который подарил мне этот свет. И последняя мысль, вспышкой мелькает на краю сознания, прежде чем я совсем провалилась в царство сна: «Это так волшебно — быть любимой и любить».

Эрик

Я лежал в кровати и долго не мог заснуть, несмотря на усталость. Яркость всех событий, живое тепло Джулии, которое еще чувствовали мои руки и губы, и, наконец, — свалившийся камень с души, что долгое время удерживал тайну, не давали сомкнуть глаза. Образ девушки, такой хрупкой и соблазнительной в своем кружевном платье, будоражил меня.

— Чертово кружево, — встав с кровати, направился в душ.

Ледяные струи — единственное, что сейчас спасет меня. Пока вода безжалостно хлестала по моему телу, я принял решение выкупить это ненормальное платье и отдать его Джул, но с условием, что одевать его она будет только когда рядом я. Тут моя буйная фантазия и результат длительного пребывания без женщины плеснула бензинчику в топку моих желаний, и я представил, как срываю это кружево со своей любимой девушки и, будто самый голодный на этой планете, с жадностью покрываю поцелуями бледную шелковую кожу. Целую каждую веснушку, провожу языком по каждому бугорку и каждой ямочке на ее теле.

— Нееет, — ухмыльнувшись и сделав воду совсем ледяной, пытаюсь отогнать видения.

Спать точно не смогу. Пусть вся моя энергия, бурлящая как ведьменский котел на костре, выплеснется с физической нагрузкой. Сразу после душа иду в комнату, что отведена под спортзал и с остервенением начинаю лупить грушу. Удар за ударом, до боли в плечах, до пота, струящегося по лицу, до звона в ушах. А потом, уставший, упал на маты и лежал, улыбаясь, как дурак, глядя в белый потолок. Счастье мягким облаком опустилось на меня и нежно, словно перышком, провело по моим глазам. С улыбкой на губах я провалился в сон, так и не встав с матов.

Во сне я стоял на краю обрыва и смотрел в синеву неба, что раскинулось над бездной. Мне было спокойно, теплый ветер играл с волосами, суетливые птицы носились практически над головой, издавая веселое чириканье. Солнечные зайчики игриво бегали по лицу, не давая увидеть всю красоту вокруг. Поэтому силуэт, появившийся вдруг, не сразу попал в поле зрения. Я пытался заслониться от настырных лучей, что так лезли в глаза, но не получалось. А контуры человека, стоящего рядом, растворялись в солнечном свечении, искрились и переливались, мешая разглядеть лицо

— Лис, — услышал я знакомый голос.

— Амари?

— Ты счастлив, мальчик мой?

— Я больше не твой мальчик.

Губы мои не разжимались, звук лился изнутри. Спокойный, уверенный, немного грустный. Но больше не было тоски, как раньше, когда Амари приходила ко мне во сне.

— Ты всегда будешь моим мальчиком, Лис. Да, ты полюбил ее, но твое сердце всегда было моим, — колокольчиком зазвенел когда — то так любимый голос.

— Ты ошибаешься! В моем сердце только Джул, и оно — ее! Ты слышишь? Её! — кричал я во все горло. — Уходи, Амари, и больше никогда не приходи ко мне! Я люблю, я наконец люблю! И знаю точно, что она любит меня и не предаст. Просто знаю.

Мой голос сорвался и стал сиплым.

— Уходи и оставь меня в покое. Наша история закончилась.

— Ну наконец! — донеслось до меня. — Теперь я вижу, ты отпустил то, что так долго терзало твою душу. Будь счастлив, уже не мой мальчик! Я рада за тебя, Быстрый Лис!

Я почувствовал ее улыбку и практически невесомое прикосновение ладони к моей щеке. Силуэт, что еще секунду назад был передо мной, растворился в лучах звезды, что принято называть солнцем.

Дернувшись, проснулся. Резко сев, отчего закружилась голова, оглянулся по сторонам. Казалось, лучи еще оставили свои блики в моих глазах, и я устало потер веки.

— Амари, спасибо за все! А я начинаю новую жизнь, — встав, пошел в свою комнату.

Мне же еще предстояло разобраться с этим чертовым кружевным платьем, которое так не давало мне покоя!