— Его машина замечена на трассе М9, человек движется в сторону Латвии, — произнёс Тиммейт.

Я замер. На трассе М9. Через пару часов он будет на границе и, скорее всего, пойдёт пешком и бросит машину. А ещё через час будет за пределами России. А там до разглашения гостайны недалеко.

— Енот, а у нас есть ликвидаторы на западном направлении? — спросил я.

— Сейчас посмотрю, — отозвался Енот. Я слышал, как он зашуршал клавишами, что-то открывая на своём компьютере. — В Питере есть один. Но он сейчас на больничном — аппендицит вырезали, третьи сутки.

— Один? Почему так мало? Я не поверю, что на Москву один Сороковой работал и на Питер один всего.

— Московских и питерских всех отправили тебя ловить, и сейчас их допрашивают по командировке в США, — произнёс Енот. — И программа ОЗЛ больше работала на периферию, потому что в Москве и Питере и так всё хорошо. Всё зло — оно в регионах.

Я выругался сквозь зубы. Значит, Соболь уходит. А мы имеем две квартиры, которые надо досматривать и изымать всё интересное.

— Тиммейт, сколько у нас времени? — спросил я.

— Если он двигается с текущей скоростью — около двух часов до границы, — ответил прибор. — Потом — погранпереход. Дальше — не дружественная нам Латвия.

Но телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление от ОЗЛ-спецсвязи. Не сообщение, а целый документ. Файл с грифом «Для служебного пользования».

Я открыл:

Должностная инструкция контролёра Организации Службы Агентов-ликвидаторов ОЗЛ ФСБ

Утверждена начальником ОЗЛ ФСБ, генерал-полковником Медведевым А. С.

1. Общие положения

1.1. Контролёр Организации Службы Агентов-ликвидаторов (далее — Контролёр) является должностным лицом ОЗЛ ФСБ, осуществляющим надзор за деятельностью агентов-ликвидаторов.

1.2. Контролёр назначается на должность и освобождается от должности приказом начальника ОЗЛ по согласованию с Советом ОЗЛ.

1.3. Контролёр подчиняется непосредственно начальнику ОЗЛ.

1.4. В своей деятельности Контролёр руководствуется Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами Президента Российской Федерации, постановлениями Правительства Российской Федерации, ведомственными нормативными правовыми актами ФСБ России, приказами начальника ОЗЛ, а также настоящей должностной инструкцией.

2. Квалификационные требования

2.1. На должность Контролёра назначается сотрудник, имеющий:

— опыт практической работы в должности агента-ликвидатора не менее 3 лет;

Тут я не попадал, потому как даже года на службе не провёл, несмотря на мои все приключения. Кстати, следующий пункт был как раз об опыте:

— опыт проведения специальных операций на территории иностранных государств;

— наличие особых способностей (принадлежность к категории «Вернувшиеся»).

2.2. Контролёр должен знать:

— методы и способы выявления, преследования и ликвидации целей;

— тактику ведения оперативной работы в городских и природных условиях;

— порядок взаимодействия с другими подразделениями ФСБ, ГРУ, ФСО.

А вот это идея!

— Енот, у нас отделы ФСБ есть на пути нашего беглеца. Попроси коллег по ведомству, пусть нам изловят человека.

— Есть. Какие комментарии: за что ловим?

— Злоупотребление должностными полномочиями, — выдал я навскидку. Уверен, начнём спрашивать — ещё что-нибудь всплывёт. Просто так люди от государства не бегают.

— 285 УК РФ, понял тебя… Мне, кстати, должностная пришла — на начальника аналитического отдела ОЗЛ, — произнёс он.

— Поздравляю. И пусть будут готовы, что этот тип через границу пешком пойдёт. Но специалистов на пропускных надо предупредить, в том числе о возможности смены внешности.

— Понял. Работаем. Я, если честно, думал, что ты за ним сам захочешь рвануть.

— Я не успел бы, пришлось бы настигать уже на территории других государств, — ответил я и добавил: — Тиммейт, говори, если машина изменит курс. И информируй Енота. Телефон, как я понимаю, он выкинул?

— Оставил дома, Медоед. Но у меня есть информация о другом устройстве, которое было включено в его доме и вошло в сеть. И есть вероятность, что это второй телефон нашего беглеца.

— Понял. Ты молодец, делись данными с Енотом, — произнёс я и снова посмотрел на инструкцию.

— основы управления и делегирования полномочий.

«Ну вот, считай, делегировал», — подумал я, читая далее.

3. Должностные обязанности

3.1. Контролёр обязан:

3.1.1. Осуществлять контроль за исполнением задач агентами-ликвидаторами на территории Российской Федерации.

3.1.2. Проводить проверки деятельности агентов-ликвидаторов на предмет соблюдения законодательства и ведомственных инструкций.

3.1.3. В случае выявления нарушений — принимать меры по их устранению, вплоть до отстранения агента от выполнения задач.

3.1.4. Организовывать поиск, переобучение и адаптацию новых сотрудников, в том числе из числа категории «Вернувшиеся».

3.1.5. Взаимодействовать с аналитическим отделом ОЗЛ для обеспечения оперативной работы.

«Это я только что сделал», — поставил я галочку у себя в голове.

3.1.6. В экстренных случаях — лично выезжать на место проведения операции для координации действий или устранения критических ошибок.

3.1.7. Вести учёт оперативной деятельности агентов-ликвидаторов, ежемесячно предоставлять отчёты начальнику ОЗЛ.

«Этот блок я буду осуществлять через Тиммейта, пусть он бюрократией занимается. Ему это раз плюнуть, а мне — сутки сидеть по клавиатуре набивать».

3.1.8. Обеспечивать сохранность государственной тайны и неразглашение сведений о категории «Вернувшиеся».

4. Права

4.1. Контролёр имеет право:

4.1.1. Запрашивать и получать от агентов-ликвидаторов, кураторов и аналитического отдела ОЗЛ любую информацию, необходимую для выполнения своих функций.

4.1.2. Требовать от агентов-ликвидаторов соблюдения установленных инструкций и приказов.

4.1.3. Вносить начальнику ОЗЛ предложения о поощрении или наказании агентов-ликвидаторов.

4.1.4. Приостанавливать выполнение задачи агентом-ликвидатором в случае очевидного нарушения или угрозы жизни и здоровью сотрудника.

4.1.5. Привлекать силы и средства других подразделений ОЗЛ (группы сопровождения, технические службы) для выполнения оперативных задач.

4.1.6. Беспрепятственного доступа на объекты, задействованные в оперативной деятельности агентов-ликвидаторов.

5. Ответственность

5.1. Контролёр несёт ответственность:

5.1.1. За ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей — в порядке, установленном действующим законодательством Российской Федерации.

5.1.2. За нарушения, допущенные агентами-ликвидаторами, если они стали возможны вследствие отсутствия или ненадлежащего контроля со стороны Контролёра.

5.1.3. За разглашение сведений, составляющих государственную тайну, — в соответствии с Законом Российской Федерации «О государственной тайне».

5.1.4. За результаты оперативной деятельности агентов-ликвидаторов на закреплённой территории.

«Я правильно понимаю, что Дядю Мишу за нарушения вот этих пунктов сажали? Получается, раньше он был контролёром, а теперь полноценно начальник. А возможно, просто совмещал в себе эту функцию, но теперь решил мне делегировать».

6. Заключительные положения

6.1. Должностная инструкция вступает в силу с момента её утверждения начальником ОЗЛ.

6.2. Изменения и дополнения в настоящую инструкцию вносятся приказом начальника ОЗЛ по согласованию с Советом ОЗЛ.

С инструкцией ознакомлен(а): _______________ Дата: _______________

Я дочитал последнюю строку, опустил телефон. А на экране побежали буквы — идентификация ознакомления совершена! Дата: 5.10.2025.

— Ну и бумажка, — сказал я, видя, как документ самостоятельно себя подписал.

— Поздравляю с назначением! — произнёс Волкодав, заглядывая мне через плечо. — Без бюрократии и у нас никак. Хотя все делают всё, чтобы её было меньше.

— Тебе задачи от Чижа приходили? — спросил я у Волкодава.

— Когда надо было убивать людей с вдумчивыми глазами в пепельно-серых одеждах? Прилетали, как им не прилетать. Ну так что делаем?

— Две группы: в квартиру Сорокового и квартиру Соболя. Там всё изъять — все деньги, ценности, технику, хранящую информацию. Далее — распечатку их перемещений и контактов мне на спецсвязь. На аналитиков нет времени, Тиммейт займётся, у него на это секунды уйдут. И обобщённую справку по изъятому, в том числе всё противозаконное: оружие, наркотики и что-то, что может быть связано с другими государствами. Тиммейт, подготовь приказ и перешли через Енота во вспомогательный блок.

— Понял, — произнёс Тиммейт.

И телефон снова пискнул. Это пришла структура всего ОЗЛ, где схематично было отражено, какие отделы и кому подчиняются, кто чем занимается. Где я был во главе оперативного отдела. Енот руководил аналитическим. И был ещё кадровый, где заседал уже знакомый мне Филин. Во главе был начальник — Дядя Миша, который подчинялся Совету ОЗЛ и Президенту РФ. А вот технический отдел у нас был, видимо, ФСБ-шный, как и Отдел Собственной Безопасности — тоже отдельное. Вот они меня и будут дрючить, если я проморгаю, если какой-нибудь ликвидатор начнёт людей, к примеру, есть.

Ну вот она, настоящая работа. Правда, состав Совета ОЗЛ — секретный даже для контролёра. Теперь понятно, почему Дядя Миша сказал, что надо стать минимум генералом, чтобы встретиться с Оракулом. Сколько там лет служить от младшего лейтенанта до генерала, если нет генерала в родне? И кое-кто из Совета говорит, что мой потолок — майор? Ответ всплыл в мозгу словом «Вечность».

И сразу же вспомнился анекдот, как Кай обращается к Снежной Королеве с вопросом: «Ну невозможно из ледяных букв „Ж“, „П“, „О“ и „А“ собрать слово „ВЕЧНОСТЬ“!» Да и младшим лейтенантом хорошо быть: всё ещё впереди, все хотят потанцевать с тобой.

Чтобы не стоять на лестничной площадке, мы спустились в машину, где я сидел на заднем сиденье и наблюдал на экране сотового, как Тиммейт перебирает данные.

— Медоед, — вдруг произнёс он. — Судя по геолокациям телефона, Соболь тоже регулярно посещал клиники на Кутузовском.

— Ликвидатор и куратор посещают одни и те же клиники, — ответил я. — Это косвенное всё. Кроме того, мы сейчас пытаемся с тобой выяснить, за что Сороковому там давали деньги, и косвенно подозреваем Соболя в том, что он был в курсе дел предателя и попутно сам наваривался на этой теме. Понять бы, что за тема.

— Официальных посещений у них туда нет, — произнёс Тиммейт. — Но частота мельканий слишком высокая. Я вижу, как в ночное время эти двое по одному выезжали туда.

— Ну хоть по одному, а не парочкой, — пошутил я. — Проверь клинику. Что с ней не так?

— С клиникой всё так, — ответил прибор. — Лицензия есть, оборудование есть, штат укомплектован. Однако есть одна особенность.

— Какая?

— Один из врачей, хирург Малышев Александр Владимирович, старается задерживаться на работе дольше обычного. Постоянно подменяет коллег в ночные смены.

— Подключись к Малышеву, глянь переписку. Может, любовница у него там? Это у нас в стране порицается, но УК РФ пока не запрещено, — произнёс я.

— Всё так, сделано, — ответил Тиммейт. — Тебя, наверное, заинтересует, что у сотовых есть корзины, как и у компьютеров. Вот только на компьютере это очевидная папка, которую люди чистят, а в сотовых — нет.

— Нет, я не знал, — произнёс я.

— И Малышев не знал. Скидываю тебе фото, сделанное в ночное время, — рапортовал Тиммейт.

— Если это хоу-фото, то не стоит, — произнёс я, но на экране уже мелькали картинки.

И нет, это не были девушки и моменты интимной близости. Я не сразу понял, что это, но моё сердце сжалось от осознания того, что я увидел.

Экран сотового вспыхнул холодным, больничным светом. И на нём, одна за другой, поплыли фотографии. Сделанные качественно, некоторые по несколько раз — видно, что человек не торопился, не боялся, что его застанут.

На первом снимке был металлический хирургический поднос с бортиками. На нём лежало то, что когда-то было частью живого человека. Почка. Ещё свежая, с капельками крови на сосудах, с тонкой плёнкой. А рядом — маркировка. Группа крови, дата изъятия, какой-то номер. Без имени. Без истории. Словно товар.

Второе фото было сердце. Оно выглядело почти как музейный экспонат, если бы не тёмные сгустки в желудочках и не разрезы, через которые видно было, как его готовили к консервации. Но я знал, что час назад это сердце билось. Качало кровь. Давало жизнь.

Третье печень. Массивная, тёмно-бордовая. А рядом были странные системмы с кровью, с датчиками, с трубками по которым эта кровь уходила в прозрачные отсеки.

Рядом, за ширмой, угадывалось чьё-то тело. Накрытое простынёй. Но простыня не скрывала очертаний — человеческая фигура, неподвижная, с торчащими из-под ткани трубками. Ещё живой или уже нет? Я не знал. И не хотел знать.

Пальцы сжали телефон так, что затрещал корпус.

— Тиммейт, — сказал я. — Это что за устройства?

— Устройства на фото из галереи Малышева, — ответил прибор. — Это системы холодной или теплой перфузии. Датированы последними двумя годами. Геолокация съёмки — подвальное помещение клиники на Кутузовском. Время — от полуночи до шести утра.

— Что за устройства? — переспросил я.

— Они позволяют перемещать органы сохраняя их пригодность для трансплантации.

— А фотать то зачем? — спросил я.

— Возможно, для отчётности. Или для шантажа. Или просто потому, что не мог поверить в то, что делает, и пытался это зафиксировать.

Я перелистнул дальше. Ещё фото. Ещё органы. Ещё подносы. Ещё тени за ширмой.

А потом — видео.

— Я правильно понимаю что ничем легальным по ночам не занимаются? — спросил я у Тиммейта.

— Есть такая вероятность. — проговорил Тиммейт.

— Енот, дай ответственного офицера, по УФСБ города. Это уже выходит за рамки внутренних дел Злого леса.

— Вот номер, — произнёс Енот, и на экране высветились цифры, звание и ФИО.

Я набрал номер. Трубку сняли после второго гудка.

— Да? Слушаю.

Голос был мужской и спокойный.

— Доброй ночи, Григорий Петрович, — сказал я. — Это вас беспокоят с ОЗЛ. Медоед — моя фамилия.

На том конце повисла пауза. Я слышал, как он переваривает услышанное. ОЗЛ — ведомство специфическое, но в УФСБ Москвы о нём конечно же знали.

— Доброй, — наконец ответил он. — Почему не по спецсвязи?

— У нас с вами разная спецсвязь. А дело срочное. Могу тебе фото сбросить на сотовый, а могу лично показать. Но времени не так много, поэтому я без расшаркиваний.

Григорий Петрович помолчал. А потом ответил коротко и по-военному:

— Давай встретимся. Почему нет.

— Где? — уточнил я

— Знаешь площадь Дзержинского? Там, где Лубянка? У памятника. Через двадцать минут.

— Знаю. Буду. Не обещаю, что за двадцать, но буду.

И я сбросил звонок.

— Волкодав, на Лубянку.

— К памятнику Феликсу Эдмундовичу? — уточнил он.

— Ему самому.

Волкодав усмехнулся, нажал на газ.

Отъезжая мы видели как к подъезду Соболя прибыли две «Газели» — наши группы досмотра. А через еще немного, люди в балаклавах выгружали ящики и сумки.

Площадь Дзержинского встретила нас холодным ветром. Памятник — бронзовый Феликс с хищным профилем — смотрел куда-то в сторону Кремля. А на треугольнике за кольцом Под ним, у постамента, стояли две чёрные машины. Ни мигалок, ни опознавательных знаков. Обычные полноприводные иномарки с тонированными стёклами.

Из первой вышел мужчина. Лет пятидесяти, коренастый, в тёмно-синем костюме без галстука. Лицо обветренное а скулы жёсткие. Он остановился у капота, засунул руки в карманы и ждал.

— Григорий Петрович? — спросил я, выходя из машины.

— Он самый, — ответил мужчина. — А ты, значит, Медоед.

— Точно так. — произнёс я.

Он посмотрел на меня смерив мой вид, куртку, лицо со шрамами. Потом перевёл взгляд на Волкодава, который вышел следом и встал чуть позади.

— Покажи удостоверение, — сказал Григорий Петрович. — Я тебя лично не знаю.

На этих словах двери машин которые были за ним медленно отъехали в сторону, а оттуда показались крепкие парни в чёрном, в бронежилетах скрытого ношения и с оружием за пазухой.

«Отлично» — подумал я, удостоверение мне-то пока не выдали, сейчас начнут нас ломать, да по полу возить в поисках истины…