Мои пальцы печатали по экрану сообщение:

«Дядя Миша, не отвлекаю звонком, но хотелось уточнить судьбу Тиммейта и моего статуса сейчас. Могу ли я чем-то быть полезным ОЗЛ? А то у меня офицер-куратор — младший лейтенант Енот — в детство впал и на турнир по стрелялке меня зарегистрировал. Если обвинения с нас сняты по линии Суда Совета ОЗЛ, то можно нас вовлечь в полезную работу? И человека в звании восстановить».

Через некоторое время пришло сообщение от Дяди Миши.

«Наглеешь, Медоед. Хотя вопросы верные. Тиммейта уже спаяли, но он не хочет запускаться — требует показать тебя. Присвоение Еноту капитана — уже в работе. А вот к свободной работе тебя пока пустить не могу, только с сопровождающими. Просто тебя, как всегда, будут пытаться убивать, ты начнёшь противодействовать, и погибнет ещё больше невинных людей. Пока отсыпайся, посещай железный зал, тир — они в твоём распоряжении. Сейчас на тебя делаются новые документы, потому что Кузнецов погиб в том вертолёте — так меньше вопросов от американцев будет. Так что готовься к новой личности. Ира наследует всё ваше имущество и выйдет замуж снова — за того, кем ты станешь. И ты из агента-ликвидатора переходишь на должность контролёра за агентами-ликвидаторами. Работа та же, но по всей России, а не в каком-то отдельном округе».

«Какие обязанности у контролёра?» — написал я.

«Контроль за исполнением задач агентов-ликвидаторов и устранение ошибок оных. Поиск новых вернувшихся, переобучение, а также адаптация. Работа с кадрами и аналитика ляжет на капитана Енота», — было мне ответом.

«Почему так?» — спросил я.

«Потому что устройство Тиммейт для агента-ликвидатора слишком жирно, а для главного ликвидатора по РФ — самое то. Дмитрий Анатольевич после вашего продолжения банкета затребовал устройство себе и говорил с ним несколько часов, и наверное говорит по сей момент. Конечно, это не последняя инстанция, но текст оптимизации в том числе нашего ведомства будет вскоре у Первого. А твоя должность будет называться так: Контролёр Организации Службы Агентов-ликвидаторов ОЗЛ при УФСБ».

«КОС АЛ ОЗЛ?» — уточнил я.

«Да».

«Демона не вызову, если случайно букву перепутаю?» — переспросил я.

«…Слава, и первым делом, если нетерпится поработать, займись делами ликвидатора по Москве. Его в США убили на этой неделе».

«Сорокового?» — догадался я.

«Его родимого! Он плотно работал по городу. Свяжись через Енота с его куратором, он объяснит все моменты».

«А как он один по Москве справлялся?» — спросил я.

«Он не один был. Других ты просто не убил».

«Понял», — ответил я, и на душе повеселело. Я чувствовал себя отдохнувшим и в целом был готов к работе.

А далее я набрал Енота и быстро объяснил ему, в чём у нас дело, видя, как он приободрился. Ему этот CS тоже не очень-то радовал, а тут работа, да ещё и в перспективе новая должность.

— Ты серьёзно? — спросил Енот, когда я закончил.

— Абсолютно.

— А с турниром что?

— На турнир выйдем, но не в ущерб работе.

— Это да, — кивнул он. — Я перезвоню, сейчас свяжусь с куратором Сорокового.

И через час Енот перезвонил.

— Всё, — сказал он. — Тиммейта тебе привезут сегодня. А начать следует с квартиры Сорокового. Адрес я сброшу.

— Когда? — уточнил я.

— Через пару часов. Я всё согласовал. Волкодав тебя сопроводит.

— Понял.

Я положил телефон, поднялся, прошёл к окну. За стёклами темнело, внизу горели редкие фонари. Москва готовилась к ночи с субботы на воскресенье — 5 октября 2025 года.

Я взял телефонную трубку и произнёс:

— Мне нужен выезд по служебной линии. В центре. Жду.

Через полчаса в дверь постучали. Я открыл — на пороге стоял Волкодав. В руках он держал чёрный кейс.

— Твоё, — сказал он, протягивая кейс.

— Моё. Ожидай внизу, я сейчас оденусь и спущусь.

Я открыл крышку. Внутри лежал Тиммейт в новом алюминиевом корпусе. Корпус был новым, без трещин, а экран блестел. Я включил прибор нажатием на боковую кнопку. Экран засветился голубоватым, потом на нём появился жёлтый смайлик. А потом побежала горизонтальная строка текста.

«Сканирование… Объект идентифицирован. Медоед».

— Привет, Тиммейт, — сказал я.

— В нас попала ракета? Как ты выжил?

— С трудом, — проговорил я.

— Тогда привет, — ответил прибор. — Мы в ОЗЛ Москвы? Наши уже победили?

— Нет, но обязательно победят, — сказал я. — Кто победит, тот и будет нашими.

— Понял. Какие новости? — спросил Тиммейт, и я, одеваясь, бегло посвятил его в курс моих дел.

А далее я подключил его к своему сотовому через Bluetooth и раздал права пользования интернетом. И, сунув прибор в карман куртки, надел чистую тёмную ветровку, сухую обувь, накинул сверху лёгкую куртку.

Спускаясь по лестнице, я снова чувствовал себя при деле, воткнув наушник от сотового в левое ухо. Конечно, оружия мне не дадут и постоянно будут рядом, но хоть не сиднем сидеть, разучивая раскиды и тайминги в игрушке. И мы всей командой — я и ещё трое, включая Волкодава — отправились по координатам, данным мне Енотом.

Сороковой жил в старом доме на Пречистенке, 19, строение 9. Это было серое пятиэтажное здание с красными вставками у автобусной остановки.

— Тихий район, — сказал Волкодав, заезжая на улицу с односторонним движением и паркуясь на месте для инвалидов.

Мы вышли. Ночной ветер гнал по асфальту сухие листья. Во многих окнах горел свет — кто-то смотрел телевизор, не подозревая, что тут жил опаснейший человек, который умел находить людей, просто выбирая путь, и ненадолго, но освоил навык говорить чужими голосами.

Ключи от квартиры Сорокового нам дал дежурный в ОЗЛ. Волкодав приложил магнитный ключ к домофону, и тот запищал, открывая нам дверь в подъезд. Лестница пахла краской, а сам подъезд был очень ухоженный — с цветами в горшочках на каждом этаже.

Квартира находилась на третьем. Мы поднялись наверх втроём, оставив водителя внизу. И, подойдя к нужной дверям, я вставил ключ в замок, повернул.

Отворяя дверь, я нашарил внутри выключатель и щёлкнул светом. И присвистнул.

Квартира оказалась не просто богатой — она кричала о роскоши и возможностях. Напольная плитка из полированного камня, стены отделаны тёмными деревянными панелями с золотистыми прожилками — наверное, карельская берёза. Люстра под потолком — массивная, кованая, с хрустальными подвесками, которые отражали свет сотнями бликов.

Гостиная была заставлена мебелью. Диваны из чёрной кожи, кресла с подголовниками, между ними — столик из цельного куска дерева, покрытый лаком. На стенах — картины. Не репродукции — настоящие: масло, тяжёлые рамы, подписи в углах. Я не разбирался в искусстве, но выглядело дорого. Слишком дорого для человека, который работал в тени.

— Ничего себе, — сказал Волкодав, проходя в комнату и оглядываясь. — Это он так жил?

— Похоже на то, — произнёс я, показывая Тиммейту через камеру всё, что нас окружало.

Я прошёл на кухню. Там тоже был порядок с убранством — холодильник с чёрной матовой дверцей, варочная панель на шесть конфорок, вытяжка с медной отделкой. На столешнице из искусственного камня стояла кофемашина. Рядом — открытая бутылка дорогого вина, наполовину пустая. На подоконнике — одинокий бокал. Как будто он пил здесь в одиночестве перед командировкой и не успел убрать.

В спальне оказалась огромная кровать с балдахином из тяжёлой ткани. Шкафы-купе во всю стену с зеркальными дверцами. На полу — ковёр с длинным ворсом. В углу — сейф, встроенный в стену. Я подошёл и дёрнул ручку, убедившись, что закрыт.

Но что-то изнутри тянуло меня снова на кухню — голодное и злое, — и я снова подошёл к холодильнику. Он был огромный, из чёрного стекла, с дисплеем на дверце. Дорогая игрушка для тех, кто любит, чтобы техника подчёркивала статус. И я потянул ручку, открыв его.

Внутри, на полках, аккуратно лежали упаковки с продуктами. Сыр пармезан, икра в стеклянной банке, какие-то запечатанные контейнеры с готовой едой. Но не это привлекло моё внимание.

В выдвижном ящике для овощей, под полиэтиленовыми пакетами с зеленью, лежали пачки. Много пачек — русских и не только — денег. Тут были крупные купюры — евро, доллары, рубли. Перетянутые канцелярскими резинками, они занимали почти всё место, которое у обычных людей занимают овощи.

— Волкодав, — позвал я.

Он подошёл, заглянул через плечо.

— Ничего себе, — сказал он. — Это сколько же здесь?

— Много, — ответил я, доставая одну пачку. Евро, по пятьсот. Таких пачек было десятка полтора, не меньше. — Что для ликвидатора в целом — нормально. Особенно для того, кто не выпендривается этикой, когда принимает задания.

Я положил пачку обратно, прикидывая в уме сумму. Сотни тысяч, если не больше. На такие деньги можно купить квартиру, машину и несколько жизней.

Волкодав стоял рядом, смотрел на деньги, потом повёл носом, звучно втянув воздух.

— Медоед, — сказал он, и голос его стал напряжённым. — Чувствуешь?

Я замер и тоже принюхался.

— Что? — переспросил я.

— Запах. Словно эти деньги… — он поморщился, подбирая слова. — Ему передали там, где всё было в формалине.

Я взял пачку, поднёс к носу, но ничего не ощутил.

— Ты уверен? — спросил я.

— Эти деньги бывали в медицинском учреждении. При том не очень стерильном.

— У нас в Москве закладки с деньгами где передают? — как бы в пространство произнёс я.

— Не смотри на меня, я тут столько же, сколько и ты.

Я положил пачку обратно, вытер руки о штаны.

Формалин, говоришь? Раствор для консервации тканей. Им обрабатывают биоматериал — органы, образцы для гистологии. Я знал этот запах — в моргах и патологоанатомических лабораториях он витал постоянно и въедался в стены. Но я не чувствовал так, как чувствует Волкодав.

— О чём нам это всё говорит? — спросил я.

— Человек получал деньги в какой-то клинике, — переспросил Волкодав. — А судя по тому, что отсутствуют другие запахи, присущие медицинским учреждениям, например запах кварцевания, я могу предположить, что клиника не совсем легальная.

— Тиммейт? — спросил я у ИИ. — Можно ли как-то понять, где был наш Сороковой до командировки в США?

— Можно, — ответил прибор. — Но для этого нужно подключение к его банковским операциям, геолокации телефона или камерам в городе. Мне нужны на него данные.

— Енот, запроси данные, пусть на мой ОЗЛ-спецсвязь сбросят, — произнёс я.

— Делается, — ответил Енот. — Что там, много денег?

— Не много, но кажется, они грязные. И мы ещё сейф не смотрели.

И тут доложил Тиммейт:

— Я смогу проанализировать его перемещения за последние полгода. Найти совпадения по времени с поступлениями крупных сумм. Построить маршруты. Но это займёт время.

— Сколько? — уточнил я.

— Часа два-три. На взлом и доступ к базам данных.

— Работай, — сказал я. — Волкодав, пока Тиммейт думает, давай осмотримся здесь.

Я кивнул. В квартире было тихо.

И я прошёл в спальню. Подошёл к сейфу и провёл пальцем по щели между дверцей и корпусом — пыли почти не было. Им пользовались недавно.

— Волкодав, — позвал я. — Нам нужны спецы, чтобы вскрыть сейф.

— Закажи через Енота. Пусть работают.

— Ты прав. Вызовем группу, — произнёс я.

Далее я прошёл в гостиную, где сел на диван. Кожа скрипнула подо мной. Волкодав остался в прихожей. А я думал, что предавший нас казачок сделал бы это в любом случае. Просто два миллиона долларов звучали слишком уж хорошо.

— Тиммейт, — произнёс я через минуту. — Что по перемещениям Сорокового?

— Строю маршруты, — ответил ИИ. — Геолокация его телефона за последние полгода показывает частые посещения района Кутузовского проспекта. Там же находятся несколько частных клиник.

— Каких?

— Медицинский центр «Клиника на Кутузовском», Европейский медицинский центр, частная клиника «Медицина».

— Значит, мог получать деньги в одном из этих мест.

— Мог, — согласился Тиммейт. — Но без доступа к камерам я не могу сказать точно.

— Енот, — сказал я. — А соедини с куратором?

— Связываюсь, — ответил он.

Я ждал. Тишина в квартире давила на уши. Где-то за стеной заиграла музыка — глухо и едва слышно.

— Соединил, — сказал Енот.

— Майор Соболь, слушаю, — раздался в наушнике голос. Мужской, спокойный и без эмоций. На заднем фоне был звук дороги — он куда-то ехал этой ночью.

— Майор, — сказал я. — У нас тут вопросы по вашему бывшему подопечному. Вы в курсе, чем он занимался в Москве?

— В рамках должностных инструкций — да. Вне — нет, — произнёс он.

— А вы не подскажете, откуда у него деньги на квартиру на Пречистенке? — спросил я.

— Он её купил два года назад, — ответил Соболь. — Как сотрудник ОЗЛ, он достаточно зарабатывал.

— Даже на итальянскую мебель и хрустальные люстры? — спросил я, понимая, что теоретически да — мог и на это заработать. — Вы бывали сами у него дома?

— Нет, — ответил он после паузы.

— Тогда рекомендую приехать. И захватите с собой специалиста по сейфам.

— Что вы там нашли? — спросил он с лёгкой ноткой волнения.

— Пока ничего, — соврал я. — Но уверен, что найдём.

Соболь помолчал.

— Буду через час, — сказал он наконец.

— Ждём, — произнёс я.

Я поднялся с дивана, прошёл к окну. Внизу, у подъезда, горели фонари, а машина ОЗЛ стояла за углом на месте для инвалидов.

— Тиммейт, — позвал я.

— Слушаю.

— Есть вероятность, что Сороковой получал деньги в клиниках на Кутузовском?

— Высокая, — ответил прибор. — Геолокация его телефона показывает регулярные визиты в этот район.

— А есть шанс вычислить конкретное место?

— В теории есть, а на практике, боюсь, нет, — выдал мне Тиммейт.

Я отошёл от окна, прошёл на кухню, открыл холодильник и снова вдохнул воздух, пытаясь учуять запах того, что внутри. Но вновь ничего не ощущая сверхординарного, закрыл его.

Прошёл час, и я уже начал волноваться. Набрал Енота.

— Друг-брат, свяжи меня ещё раз с Соболем?

— Сори, я задремал. У нас уже утро, — произнёс он и через полминутки добавил: — А не отвечает человек. Абонент просто не берёт трубку. И насколько я понимаю, никто к вам для вскрытия сейфа не выехал. Я вижу, что он не делал никаких заявок.

— А адрес его есть? — спросил я.

— Это секретная информация, — произнёс Енот. — Нам не дадут.

— С учётом нашей новой службы? — уточнил я. — Набери Дядю Мишу, скажи, что у нас что-то странное с куратором Сорокового. Пропал в пути, хотя обещал прибыть. Надо проверить, а для этого нужен адрес и данные.

— Делается, — произнёс мой офицер-куратор, хотя наверное уже офицер-аналитик. — Так, дали адрес. Это тоже Москва…

— Ты мне скинь данные, я посмотрю, — прервал я его.

— Хорошо, кидаю, — произнёс Енот и зашуршал клавишами на заднем фоне.

— Спасибо, — произнёс я, и вот уже ОЗЛ-спецсвязь выдавала мне на него информационную справку, где было ФИО, звание, фото, место проживания, номера телефонов.

— Ну что, Волкодав, поехали проветримся, — произнёс я, думая, что изымать деньги я буду позже, как раз вместе со вскрытием сейфа, а пока у нас нарисовалась задачка поважнее.

— Поехали, — кивнул Волкодав.

И мы вышли и рванули по нужному нам адресу, чтобы прибыв, увидеть, что на месте никого нет, а у подъезда подозрительно виднеется свободное парковочное место. А вот машины, на которой передвигается Соболь, не было. С-сука, значит, хрен что-то знал про деньги и про то, что есть в сейфе.

— Ну что, Волкодав, сами или с привлечением ГАИ будем работать? — произнёс я.

— Ты решай, — произнёс он. — От ГАИ он корочкой отмахнётся…

— Тиммейт, посмотри по камерам, где у нас машина Соболя едет?

— Какой поздний запрос… Его машина уже…