— Срочно?.. — уточнил я, беря телефон, на экране которого высветилось 31 пропущенное от офицера-куратора.

И я перезвонил ему по видеосвязи — благо ОЗЛ-спецсвязь на компьютере это позволяла. Экран моргнул, и через секунду я увидел Енота.

Он сидел в моём кабинете. В моём особняке. Заросший щетиной, в майке, которая когда-то была белой, а теперь напоминала карту местности после бомбёжки. На заднем фоне были знакомые стены, книжные полки, мой старый ноутбук на столе. Всё домашнее и родное.

— Привет, — сказал я.

— А, сука! — ответил он, вздрогнув так, что чуть не выронил кружку с чем-то подозрительно янтарным. — Откуда звук⁈

— Я тебе по видеосвязи звоню.

— Кто это «я»? Я бывают разные! — глубокомысленно заявил Енот в стиле Совы из Винни-Пуха.

— Кто-кто? Медоед в пальто! — Я посмотрел на себя — но никакого пальто на мне не было. Только трусы. Благо кондиционер в номере ОЗЛ был настроен на +30, и я грелся. После холодных рек Канады и Чукотской тайги так хотелось побыть в тепле, что я готов был сидеть хоть в чём, хоть голым, лишь бы не мёрзнуть.

— А вот ты где! Я тебя потерял! — произнёс Енот, наконец найдя моё видео на экране. Его лицо приблизилось к камере, потом отдалилось — он явно не привык к такому формату общения.

— В Кремле был. Мёд-пиво пил. Туда с приборами нельзя — могут невзначай нарушить 51-ю статью Конституции и в случае разблокировки свидетельствовать против меня.

— Это всё понятно. Но я чё звоню… — он отхлебнул из кружки и вытер губы тыльной стороной ладони. — Ты, наверное, знаешь, что мы теперь на госслужбе и нам полагаются надбавки за особые достижения в спорте?..

— И поэтому ты пьян?.. — уточнил я, хотя я тоже был пьян.

— Медоед Игоревич, сегодня суббота же. И давай завязывай — мы с тобой одного звания.

— Тебя не повысили? — уточнил я.

— А когда? Я после Хантов с больничного только вышел, а ты уже из врагов Родины в героев России, если верить слухам, переоделся. Сука, какая же тонкая грань… Короче, я вышел, а тут суббота. И говорят, что ты временно должен быть в отеле ОЗЛ города Москвы, пока всё не разрулится.

— Ну, тут неплохо. Кормят, отравить иногда пытаются. Есть одна прогулка в день в месте, о котором писал Булгаков, — права там теперь вместо нечистой силы сила дебильная теперь ходит. Но в целом — грех жаловаться. Сегодня вот коньяком напоили.

— Это всё круто. Но раз ты не убиваешь никого, давай тренироваться. Опять же, оклад сам себя не повысит, — зашёл издалека Енот.

— О чём ты? Какие тренировки? — не понял я.

— Короче, — Енот поставил кружку, подался ближе к камере, заговорщицки понизив голос. — После твоих заруб с Тимом у нас киберспорт тоже считается полезным для службы спортом. И при получении разряда, или мастера спорта, это может дать надбавку от 50 до 100 процентов от оклада.

— Чё за киберспорт такой? У меня на обычный-то времени нет, — пожал я плечами.

— Да ты слушай. Скоро в Москве пройдёт всероссийский мастерский турнир по CS. Это шутер, где в людей стреляешь. Всё как ты умеешь! Игра командная. И если войдём в четвёрку — получим мастеров спорта согласно ЕВСК. Зайдём в ​¼ — дадут кандидатов.

— Чего — согласно?

— Единая Всероссийская Спортивная Классификация… — Енот произнёс это с таким видом, будто открыл мне великую тайну.

— И ты хочешь, чтобы я во что-то играл? Я же не умею, — уточнил я.

— Я всё придумал. Ты там всё равно завис. Тебя из Москвы никуда не выпустят, чтобы ты бывших членов Совета ОЗЛ не пошёл мочить. Поэтому моя задача как офицера-куратора над другим офицером — обеспечить твой досуг.

— Точно досуг. Мне надо пару писем написать, — вспомнил я.

— Ире я написал уже, что с тобой всё хорошо и ты уже в России, в Москве. Или ты не Ире? — спросил у меня Енот, прищурившись.

— Ире. Всё, спасибо тебе, — кивнул я, думая о том, кому ещё, тебя, друг, не касается. Тем более сейчас меня слышат и видят, а командованию не надо знать, кому я в стране победившего капитализма помог.

— Ну и всё, го! — Енот оживился, хлопнул ладонью по столу. — Я, кстати, нам тренера нашёл. Чемпиона мира по CS. Донком зовут. Он, кстати, наш, томский. И у него сейчас проблемки с денежкой — а мы платим.

Он сделал паузу, давая мне осознать. И после паузы выдал:

— Поэтому давай: через три часа у тебя тренировка. Приводи себя в порядок.

— Через три часа — тренировка в игре, о которой я даже не знаю? А через неделю — турнир по этой игре? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул Енот.

— Давай, доброй ночи! — произнёс я и выключил компьютер. Серьёзно думая, что Енота надо сдать Дяде Мише на реабилитацию в тот же отель при ОЗЛ. Понятное дело, что у него личные сложности, и молодец, что играет в игрушку, а не по шлюхам бегает и игорным домам, но пьяный офицер есть проёбанное направление.

Придумал тоже мне: надо тебя развлекать. А развлекаться ты будешь тем, что понарошку убиваешь людей! Это как гинекологу предложить отдохнуть методом переквалификации в проктолога.

Я поднялся, налил стакан воды из кулера, выпил залпом. Потом пошёл и завалился на кровать, закрыл глаза, проваливаясь в сон — несмотря на то, что ещё не вечер.

Как говорится: с утра выпил — весь день свободен.

Я проснулся от того, что уходящее солнце било прямо в лицо через щель в шторе. Не открывая глаз, я потянулся к тумбочке, нашарил телефон. Экран моргнул, и я увидел: 12 пропущенных от Енота.

— Твою мать, — прошептал я, садясь на кровати. Человек не понял намёка, что мне это не интересно.

Голова уже была ощущалась получше, не шумела и не плыла. Не то чтобы я чувствовал себя отдохнувшим, но коньячный туман развеялся, уступив место привычной тяжести — той, что всегда была после короткого сна. Я взял бутылку воды с тумбочки, отпил. Вода оказалась комнатной температуры, но горло обожгло — или это просто показалось. Бегло глянул на свои трусы серого цвета, хорошо, что не синие. Ожидая вспышки, я поставил бутылку обратно, потёр лицо, провёл ладонями по щетине и потянулся. Хрустнула шея, хрустнули пальцы. Смерти от отравления боевым веществом не произошло, меры безопасности были приняты, и слава Богу.

Компьютер в углу комнаты смотрел на меня тёмным экраном монитора. И я сел за стол, нажал кнопку под экраном. Система загрузилась быстро, без лишних торможений. На рабочем столе, среди иконок ОЗЛ-спецсвязи и браузера, появилась новая — знакомая по картинкам из интернета. «Counter-Strike 2».

— Сука, — сказал я уже вслух, но кликнул.

Игра загрузилась, впервые в жизни показывая мне оранжевую заставку, а потом картинку двух бойцов, один из которых был в форме, а другой — в джинсе, но бронежилете и с автоматом.

Экран моргнул, и я оказался в меню. Всё было непривычно: какие-то скины, какие-то кейсы, новости о турнирах. Я щёлкал наугад, пока не нашёл «Play» и не провалился в поиск сервера. Вместо матчмейкинга с рейтингом выбрал «Свободные серверы» — сообщество. Ткнул в первый попавшийся Deathmatch.

И началось.

Первый минуты были адом. Я не знал карт, не знал клавиш, не знал, куда целиться. Персонаж двигался как-то не так — слишком плавно, что ли. Я жал на кнопки, а он делал не то, что я хотел. Умирал, возрождался, снова умирал. Счёт был что-то вроде 0–25.

А потом я перестал думать.

Я словно бы почувствовал их.

Это было странно. Экран оставался плоским, а игрушка была динамичной и хаотически сложной. Но где-то на границе сознания, на той же частоте, где возникали мои «видения», начало формироваться что-то новое. Совсем другое ощущение игры что ли. Как в тот раз, когда я вставал из-за стола, чтобы не выпить отравленный сок. Как в тот раз над Чукоткой, когда увидел ракету до того, как она ударила.

Я знал, где они. Я не видел их, но знал где они покажутся и куда побегут.

Тот, кто сидел в длинном проходе, прижавшись к ящику, — он побежит через мгновение, когда услышит выстрелы. Тот, кто на верхней площадке, — он ждёт, когда кто-нибудь высунется из-за угла. Я навел прицел, выстрелил короткой очередью. Попал и условно убил.

Прицеливание было не таким, как в жизни. В реальности я вскидываю автомат, и он продолжает мой взгляд. Здесь нужно было наводить мышкой, двигать её на сантиметры, чтобы сместить прицел на пиксели. Мои пальцы не слушались, но моё чутьё работало. Я почему-то знал, куда они выйдут. Я знал, откуда ждать выстрела.

Счёт пополз вверх. 10–20. 20–25. 30–45.

К концу матча у меня было 45 фрагов и 57 смертей. А после автоматического перехода на новую карту и обнуления я набил 54−7 и получил кучу комментариев и требований, чтобы я что-то там у себя выключил… «Найс ВХ», «Вырубай говно!», «Аимёр чёртов!» — ругались люди.

Но главное было не в этом. Главное было в том, что я понял: эта игрушка — не про стрельбу. Она про тактику. Про знание позиций. Про то, чтобы быть на шаг впереди, предугадывая противника. И совсем не много про наводку на цель.

Телефон завибрировал. Звонил Енот снова. Но в этот раз я взял трубку.

— Ну что, проснулся? — спросил он. Голос был бодрым — или он просто делал вид.

— Проснулся. И даже поиграл в твою игру, — ответил я.

— И как?

— Странно. Но я их почему-то чувствую.

— Кого — их? — не понял Енот.

— Противников. Знаю, где они, до того как они появляются.

Енот помолчал. Потом сказал:

— Это хорошо. Это очень хорошо. Но чувствовать мало. Надо ещё и стрелять уметь. Давай, подключайся к Телемосту. Я ссылку скинул.

Я открыл браузер, перешёл по ссылке. Экран разделился на несколько окон. В одном был Енот, заросший щетиной, в той же майке. В другом — незнакомый мне парень. Лет шестнадцать на вид, длинная стрижка, выразительные брови, словно стремящиеся стать монобровью. Он сидел в наушниках и смотрел в камеру без всяких эмоций — ни улыбки, ни напряжения. Хотя нет, было что-то: я почувствовал, что он не хотел бы делать то, что он делает. Позже подключилось ещё трое мужчин, тех, кого я тоже не видел ранее. И когда все собрались, парень с «волосами» начал.

— Всем привет, кто не знает, меня зовут Донк, — представился он. — И сегодня я буду вашим тренером.

Мы все представились по очереди.

Он кивнул, имитируя, что ему интересно, и начал говорить. Спокойно и без лишних эмоций, как человек, который объясняет что-то сто первый раз, но до сих пор не устал.

— Я не буду учить вас стрелять, — сказал он. — Я буду учить вас понимать Counter-Strike.

Он щёлкнул чем-то у себя на экране, и передо мной появилась карта. Длинная, с изогнутым проходом слева и площадкой в центре. Dust 2.

— Давайте разберём игру на примере этой карты, — сказал Донк. — Это самая старая карта. Её знают все. Игра на ней, как и везде, строится на контроле карты и своевременном занятии позиций. Это так называемый тайминг.

Он начал показывать. Тайминги — время, за которое игрок добегает до того или иного места с точки появления — респа. Раскиды — дымовые и слепящие гранаты, которые нужно кидать определённым образом, чтобы они попадали точно в нужную точку. И когда увидел, что у нас всё плохо, уделил время и аиму — способности быстро и точно наводить прицел на голову противника.

— Аим — это база, — говорил Донк. — Если вы не попадаете в голову, вы проигрываете. Тренируйте свой аим, не забывая про спрей — это разброс пуль при зажатии левой клавиши мыши. У каждого оружия свой спрей. Многие рекомендуют учить спрей-паттерны, я же считаю, что это не так важно. Целитесь примерно в шею, зажимаете пуль на пять и тащите мышь вниз и влево по модели противника. Также полезно понимание стрефов — это передвижение влево-вправо — и контр-стрейфов, это остановка после того, как моделька вашего аватара разогналась. Если бежал вперёд, то чтобы мгновенно остановиться, надо нажать назад. Стрелять на вашем уровне нужно только останавливаясь или приседая, присед тоже останавливает. Разминку проводим с ботами, настреляв 300 голов, а потом заходим на Deathmatch, там хаотично, но к игре это подготовит вашу нервную систему. Но лучшая тренировка — это практика. Одна игра с живыми людьми даёт больше, чем что-либо.

Я слушал и кивал. Это было похоже на тактику. На подготовку к бою. Только вместо карты местности — карта в игре. Вместо разведки — распикивание, резкий выход из-за угла по дальней стенке и заход обратно. Вместо автомата — мышь.

— Ещё раз, — добавил Донк. — Не пытайтесь стрелять на ходу — отснавливайтесь. Думайте и предугадывайте, как думает противник. Не паникуйте, примите игру и себя в игре. Ну и персональная настройка должна быть у каждого своя.

Были и неловкости, когда он спросил у нас, какой фирмы у нас мыши, и мы затруднились с ответом. На этом моменте он опустил глаза и вздохнул. Так бывает, когда обучаешь совсем новичков.

Я усмехнулся. Предугадывать я умел. Всё, кроме идей Енота.

Мы тренировались часа три. Донк показывал раскиды на карте — как кинуть дым, чтобы закрыть проход, как кинуть вспышку, чтобы ослепить противника, как кинуть гранату, чтобы выкурить его из укрытия. А мы слушали, задавая глупые вопросы, и у меня сложилось ощущение, что все эти мужики, кроме Енота, вообще собрались на пикник, а не на подготовку к турниру.

Потом Донк сказал:

— Хватит теории. Давайте практику.

Енот создал игру на своём сервере, выбрав Dust 2. И мы зашли, а против нас сразу же зарегистрировалась случайная команда, вернее не команда, а рандом — случайные ребята, решившие поиграть.

— Окей, — сказал Донк. — Играйте и не забывайте давать инфу. Но для начала выберем командира. Пускай это будет Енот. Енот, назначай, кто куда идёт и что делает.

И матч начался.

Мы начали играть на стороне террористов. Нужно было заложить бомбу на одной из двух точек. И в первом пистолетном раунде Енот сказал: идём на А через длинный проход, через который нужно ещё прорваться, так называемый «лонг».

Я побежал первым. Забежав в «бокс» — область между двумя дверями, — я выскочил и сел в проходе, снимая одного лонг-опорника. И судя по всему, он дал инфу своим, потому что второй был на верхней площадке и снайперил меня с Кольтом. Я двигался, совершая микро-стрейфы, приближаясь к точке, когда увидел, что из-за стены с респа контр-террористов ко мне бежит человек. «Забрав» его быстрым выстрелом, я крикнул в микрофон:

— Один за ящиками наверху.

— Понял, — ответил Енот, обходя и прячась за машиной, которая стояла правее на «лонгу», пока трое остальных пушили центр карты, создавая напряжение и проходя через верх на точку А. «Забрав» парня с Кольтом.

Мы вошли на точку, и Енот поставил бомбу. Он знал эту карту, а я был тут впервые.

— Шорт смотри, — приказал он и поправился: — Это верх точки А.

И я встал за ящиком и присел, целясь из Глока в лестницу, по которой мог подняться противник.

И как только голова контр-террориста появилась на ней, я выстрелил. Слыша, как другого человека, который был поставлен командиром противника на защиту точки B, сняли. И раунд закончился.

— Хорошо, — сказал Донк в Телемосте. — Но вы слишком медленно заходите. На точке замешкались. Потеряли секунды. На вашем уровне секунда не критична, но на профсцене — верная смерть.

Он был прав. Я почувствовал это. В реальном бою я бы не замешкался. Но здесь, в игре, мои пальцы отставали от моего чутья. Я знал, куда они пойдут, но не успевал туда выстрелить и старался выставлять прицел заранее.

Мы играли дальше. Раунд за раундом. Я убивал, умирал, возрождался. Счёт был равным, но преимущество было на нашей стороне. Мы выигрывали одни раунды, проигрывали другие. Но я учился. Быстро. Очень быстро для человека, который первый раз играл.

Мы выиграли. Енот радостно заорал в микрофон.

— Неплохо, — сказал Донк. — Для первого раза. Но работать ещё много. И вы выиграли потому, что соперник был слабее. На турнире таких не будет. На турнире будут лучшие команды страны. Ну, те, кто найдут деньги, чтобы приехать. Тогда завтра тренируемся в это же время. Не опаздывайте. Пока-пока!

Донк отключился. Енот ещё что-то говорил, но я его не слушал. Я смотрел на экран, на статистику матча, и закрыл игру, а после откинулся на спинку кресла.

Я поднялся, прошёл к кровати, упал на спину, глядя в потолок.

Тренировка по убийству понарошку с тренером — чемпионом мира — похоже, теперь доступный мне отдых.

А потом я взял телефон и, найдя там Дядю Мишу, написал…