Клюёт ли рыба в дождь? Потому что утро выдалось пасмурным. За окном моросило, омывая серые стены ведомственного здания, а я подорвался раньше и теперь стоял у окна в своей комнате на базе ОЗЛ и смотрел на такое же серое небо и пил кофе, который мне принесли по первому звонку. Пил и ждал. В целом я бы поддержал автора песни про то, что у природы нет плохой погоды, если бы в эту плохую погоду можно было бы сидеть дома или хотя бы в тёплом салоне авто. А если в слякоть, снег, мороз надо куда-то бежать и по кому-то стрелять, а тот скорее всего будет стрелять по тебе, то погода это один из врагов. Даже можно сказать — отдельная сторона конфликта, играющая свою игру.

Вчерашний вечер прошёл спокойно. После Патриарших прудов меня привезли обратно и я долго сидел в комнате, смотря в потолок и прокручивая в голове сцену с отравленным завтраком. Тошнота прошла, но осадок остался. Кто-то хотел меня убить. Прямо здесь, в Москве. Прямо в здании ОЗЛ.

А сегодня утром я ждал примерно такой же процедуры, как перед встречей с Трампом, и я дождался. В дверь постучали три раза.

— Одежда, — произнёс голос за дверью.

Софт-скиллы у ребят с ОЗЛ не работали, кстати. Это же не гостиница, где все готовы тебя облизывать, скорее казарма люкс-класса. Хотя в Москве могли бы и быть, но видимо сюда набирали не за вежливость.

И я открыл. На пороге стоял тот же коренастый безопасник. А рядом с ним — тележка, на которой лежали чёрные пакеты.

— Вам передали, — сказал он, закатывая тележку в комнату, и вышел.

Ну ладно, я принялся разбирать пакеты. Внутри было всё: термобельё, флисовая кофта, тёмно-зелёные штаны, куртка-ветровка с капюшоном, непромокаемые ботинки на толстой подошве. И две пары шерстяных толстых носков.

На дне одного из пакетов лежал спиннинг. В чехле. Разборный, лёгкий, с катушкой и набором блёсен.

— Серьёзно, придётся рыбачить? — спросил я пустоту.

Но вопрос повис в воздухе.

Я оделся. Всё село как влитое — словно портной снимал мерки, пока я спал. Ботинки не жали, штаны не сковывали, куртка сидела по плечам.

Телефон я положил на стол и, экипировавшись, вышел.

В коридоре меня уже ждали трое молодых бойцов с такими же невыразительными лицами. В руках у одного был термос и небольшой рюкзак.

— Ваше снаряжение, — сказал он, протягивая рюкзак. — Там перекус. Это покажет вашу подготовку и вовлечённость в мероприятие.

Я взял. Рюкзак оказался лёгким, и я положил туда спиннинг и термос.

Мы спустились на первый этаж, прошли через пост охраны. На улице стоял чёрный Mercedes V-class — такой же, как вчера, но с другими номерами. Дядя Миша уже сидел внутри, у окна.

— Садись, — сказал он, кивнув на место рядом.

На нём был тоже камуфляж, только не новый, как у меня, — видимо, товарищ генерал-полковник чаще, чем я, бывает на рыбалке. И я забрался в салон. Коренастый безопасник сел спереди, рядом с водителем. Двое остальных — в машину сопровождения.

Двигатель мягко замурчал, и мы поехали.

— Экспертиза подтвердила наличие органического яда в том соке, — начал Дядя Миша. — Это был Аконит. И отравлен не только твой сок, а вся партия. Травили не конкретно тебя, просто ты получил первый стакан этого.

— Понял. Снова всем повезло, — произнёс я.

Я посмотрел в окно. Мимо плыли высотки и бесконечные вереницы машин.

— Куда едем? — спросил я.

— Завидово. Резиденция «Русь». Там есть озёра. А в них — плотва, окунь, щука. Поговаривают, и сом водится, но его никто не ловил. Но, судя по тому, сколько сил ФСО тратит на организацию мероприятий, я не удивился бы и дельфинам.

— Признаюсь, я не умею рыбачить, — признался я.

— А гольф умел играть? — усмехнулся Дядя Миша. — Ничего. Там главное не клёв, а разговор. А в разговоре с командованием всё просто: молчим, пока нас не спросят.

— Понял.

— И ещё, — он повернулся ко мне. — Алкоголя там не будет. Президент не пьёт. Вообще практически. Бережёт здоровье — а значит, Россию.

— Это вы про те три рюмки водки, которые я приговорил вчера? — спросил я.

— Считай, что это были твои наркомовские сто грамм. А сегодня снова сухой закон, если, конечно, Дмитрий Анатольевич не предложит по рюмочке. В этом случае ты, как более молодой агент-ликвидатор, будешь поддерживать зампреда Совбеза РФ своей компанией.

— Есть поддерживать ещё одного Медведева! — пошутил я.

Мы выехали из города через Ленинградское шоссе. Дорога была пустой — для нас. Я заметил, как машины ГИБДД перекрывали съезды на трассе, как патрульные вставали по обочинам. Кортеж шёл без спецсигналов — тихо и быстро.

— ФСО, — сказал Дядя Миша, перехватив мой взгляд. — Они за сутки оцепили парк. Водолазы проверили дно озёр. Даже ПВО наготове.

— Серьёзно? — спросил я.

— Наш бывший коллега Тим постарался, послужив прививкой для безопасников, и они больше не рискуют.

Я замолчал. Мысль о том, что где-то в лесу стоят расчёты «Панцирей», успокаивала.

Через час мы свернули с трассы. Пошли бетонные плиты, потом асфальт сменился гравием. По сторонам пошёл высокий забор с колючей проволокой, камеры на столбах, редкие парковочные точки, где стояли машины с затемнёнными стёклами.

И вот мы прибыли к КПП. И мы с Дядей Мишей вышли, направившись к пропускной. Вперёд к нам вышел боец с закрытым балаклавой лицом, в чёрной форме, с автоматом.

— Генерал Медведев, младший лейтенант Кузнецов, к Первому, — произнёс Дядя Миша.

— Проходите в зону досмотра, — кивнул он.

А в зоне досмотра у нас проверили наличие оружия и электронных средств, и я увидел, как у Дяди Миши извлекают из его рюкзака Тиммейта, вернее, устройство очень похожее на него.

— Аппарат согласован, — произнёс генерал.

— Будет доставлен после проверки, — было ему ответом.

К остальному претензий не было. И мы снова погрузились в машину, на этот раз ФСОшную, и поехали внутрь.

Территория резиденции была огромной. Сосны, берёзы, лужайки с подстриженной травой. Дорога вилась между деревьями, и я заметил, как в лесу мелькали силуэты — людей в камуфляже, с оружием, с биноклями. Видимо, внешний периметр.

Мы проехали мимо домика егеря, мимо вертолётной площадки, на которой стоял пустой Ми-8 белого цвета с триколором по всему борту. Потом — мимо здания, похожего на гостиницу, но без каких-либо вывесок. И наконец — к берегу.

Озеро было серым, как и небо, гладким и без ряби. Только ветер иногда пробегал по воде, оставляя тёмные полосы. Лес на том берегу стоял стеной — жёлтый, красный, уже потерявший летнюю зелень.

У пирса стояли две машины — чёрные, такие же, как и та, что привезла нас. Рядом было несколько человек в штатском. И двое — в куртках с нашивками ФСО, с наушниками и автоматическим оружием.

— Приехали, — сказал Дядя Миша.

Мы вышли. Воздух был приемлемо свежим, пахло хвоей и водой.

Ко мне подошёл человек в сером костюме — без галстука, с короткой стрижкой и с бейджем на лацкане. Я не успел прочитать, что там написано.

— Пройдёмте, — сказал он.

На пирсе стояли двое. Спиной ко мне, с удочками в руках.

Один был выше ростом, в тёмно-зелёной куртке с капюшоном. Второй — чуть ниже, в такой же куртке, но без капюшона.

— Владимир Владимирович, — произнёс тот, кто сопровождал нас, — генерал-полковник Медведев Александр Сергеевич и младший лейтенант Кузнецов Вячеслав Игоревич.

И, стоящие на берегу обернулись. Я увидел их лица. Те самые, которые каждый день показывали по телевизору.

— Вячеслав Игоревич, — произнёс Первый. Голос его был спокойный и добродушный, как и в прошлый раз, когда мы говорили по видео. — Рад, что вы добрались.

Я набрал воздуха и на третий счёт в голове выдал, без бравады, но вполне по уставу:

— Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий.

Он едва улыбнулся.

— Есть предложение сегодня обойтись без званий и без нарочитого пафоса. От которого мы тут и спасаемся с Дмитрием Анатольевичем. Александр Сергеевич, рад, что вы тоже откликнулись на наше приглашение.

— Я, Владимир Владимирович, в рыбалке не очень понимаю, но в совокупности накопилось много того, что бумагой не опишешь, — произнёс и сдержанно улыбнулся генерал-полковник.

И мы приблизились к ним. Их спиннинги стояли на подставках, закреплённые и заброшенные в воду.

Первый пожал нам руки — сначала Дяде Мише, потом мне. Потом прошло рукопожатие с Дмитрием Анатольевичем.

И мы расчехлили спиннинги, я даже что-то насдил на крючок и для проформы закинули их в воду. Повисла тишина. А когда президент третий раз перезакинул спиннинг, он произнёс:

— Вячеслав Игоревич, ну как вам обмен опытом с США?

— Владимир Владимирович, много эмоций, но, боюсь, все негативные, — ответил я.

— А что так? — спросил Дмитрий Анатольевич.

— Они свой народ нагнули там. Наркомания, бродяжничество, преступность на фоне всего чего угодно — от цвета кожи до места обитания.

— Свобода и демократия как она есть, — криво улыбнулся Медведев.

— Да и наша система дала сбой. Вот, например, человек поехал обмениваться опытом и выполнять боевое задание по устранению предателя Родины, а его втянули в игру спецслужб. И всё бы ничего, если бы не мой коллега Дональд, который придал этому всему медийный окрас, — произнёс президент. — Я не буду у тебя, Александр Сергеевич, спрашивать, как так случилось, почему эвакуацию не провели сразу же, а продолжили играть на чужой территории. Победителей, как говорится, не судят, но у нас не должно так быть, чтобы человек из самого сердца демократии выходил по горло в крови своим ходом.

— Не повторится, Владимир Владимирович, — сказал Дядя Миша. — Но мы, как вы знаете, орган новый, и у нас в руководстве органа назрело некоторое недопонимание: чем мы занимаемся, какими ресурсами оперируем и пытаемся управлять.

— Так, Совет ОЗЛ состоит из заслуженных людей, — произнёс Президент. — Соглашусь я с тобой, не правы они были во многом, но это не повод их записывать во врагов государства.

— Ну как сказать, борт с офицерами ГРУ и агентом-ликвидатором ОЗЛ они сбили, группу зачистки направили, и вчера утром обнаружился яд в пищевой продукции, и это в Московском офисе, — произнёс Дядя Миша.

Медведев хмыкнул и высказал свои мысли, повернувшись к Дяде Мише полубоком:

— Ваши оппоненты примерно то же самое и о вас говорят: что ликвидация Стивена была эмоциональным решением, что вы в ОЗЛ вырастили террориста Тима, а программное обеспечение, которое было им разработано, которое по сути предсказано в фильмах «Терминатор» и «Матрица», ничем не уступающее Скайнету, подключено с вашего разрешения к глобальной сети. Агент-ликвидатор Четвёртый, ныне Медоед (поздравляю, кстати, с младшим лейтенантом), регулярно нарушает приказы и субординацию, за что и был уже судим Советом Суда ОЗЛ и отбывал наказание в виде командировки в северные регионы, а в США проявил инициативу, ослушавшись приказа, не уничтожил устройство и вступил в сговор с Крейном, что само по себе тянет на несколько пожизненных сроков.

— Кхм, — откашлялся я. — Товарищ генерал-полковник, разрешите ответить. Похоже, это мой блок.

— … — дядя Миша только повёл рукой, мол, давай.

И я начал:

— Проект «Вернувшиеся» даёт нам шансы сделать жизнь людей лучше, не только наших людей, но и всех, кого выкинуло за пределы Родины в 91-м. Американцы создали такую же программу, и они на шаг впереди нас, и благодаря моему контакту с Крейном я узнал — насколько. Приказ об уничтожении Тиммейта, того устройства, был преступный, как и всё, что они делают, потому что этот технический разум неповторим, и именно благодаря ему я вышел оттуда живым, именно благодаря ему мы попили кровь картелей и стравили киллеров в США друг с другом. А приказ уничтожить Крейна — это был приказ самоуничтожиться мне. Крейн не был уязвим тогда для моих сил и средств, и вместо того чтобы продолжить мою эвакуацию, они посадили офицера-куратора под стражу, вручили мне звание младшего сержанта ФСБ и сказали: иди убейся об стену. А теперь представьте, что было бы, если бы «Эхо» получило… — я замялся. — Вы, наверное, знаете, что вернувшиеся иногда обладают особенностями. Но американцы поняли и обосновали, что эти способности можно передать другому вернувшемуся, а возможно, и третьим лицам. Уничтожив меня, они бы получили возможность прогнозировать гибель носителя особенности. Сороковой, он же казак-разбойник из времён Ермака, перешёл на их сторону и был ликвидирован, и теперь я отчасти могу то же самое, что мог он.

— Особенность передаётся? — переспросил президент с удивлением.

— Владимир Владимирович, — выдал я голосом Лукашенко, с хрипотцой и лёгким сипом, — а можно мне тоже свой ОЗЛ? Я его на границе с поляками размещу, а то они снова что-то мутят.

На лицах собравшихся проступила улыбка. А я продолжил уже своим голосом:

— Особенности требуют высокой мозговой активности, поедают ресурсы организма, нас можно условно объединить в одном и в этом, и заключается наша с американцами разница. Пока они стараются вырастить универсального солдата, мы работаем над каждой веткой в частности. Так Тим, думающий, что он из будущего, смог создать ИИ. Да, официально мы психопаты, которые что-то там про себя считают, но на войне все средства хороши. Стивен был носителем особенности, которая позволяла ему ломать людей на коврах, я же с её помощью, потерпев вертолётное крушение, вставил себе выбитое плечо. Владимир Владимирович, те, кто против нас, играют, думают, что они делают всё во благо Родины, но они стоят на пути у прогресса в области, где америкосы уже на шаг впереди.

И снова повисла пауза, и мой спиннинг дёрнуло в сторону, и я, присев, потянул её на себя, получив сразу же кучу советов, как его лучше вытаскивать и что крутить. Даже Дмитрий Анатольевич подключился, и в четыре руки мы вытащили рыбину в полторы ладони с красными плавниками.

Собственно, плотва была Дмитрием Анатольевичем снята с крючка и положена в ведро для улова, коих было четыре — под каждого из нас. Неужели мы соревнуемся?

— Да, — произнёс президент. — Нельзя недооценивать инициативы людей на местах. Но и оставлять так дела у вас тоже нельзя. Печально, что приходится мирить своих со своими, но за жизни офицеров ГРУ кто-то должен ответить. Дмитрий Анатольевич, нам нужно найти человека, от которого шло решение о сбитии того борта. С мероприятиями по всей его группе — сверху вниз.

— Сделаем, — произнёс Дмитрий Анатольевич, фоткая на камеру плотву в ведре.

— Их и искать не надо, нам известны все фамилии, все вертикали, — произнёс Дядя Миша.

— Александр Сергеевич, давайте СК этим займётся. Вы, наверное, хотели бы продолжить войну и пустить по следу вашего Медоеда. А Медоед — парень горячий, но не аккуратный. Может случиться так, что ещё больше проблем создаст. А это не США, тут каждый человек дорог! — глубокомысленно заявил президент и тоже что-то поймал, вытягивая на себя из воды нечто и явно не справляясь.

Тогда к нему подключился Дмитрий Анатольевич, и поступила команда «сачок». И тут же ребята с безопасности подбежали, вручив мне длинную палку с огромным сачком. Ну правильно: кто полезет в воду, если не Медоед? Не генеральское это дело… И я пошёл, шагнув в воду.

Ботинки сразу промокли. Холод обжёг ноги, но я не остановился. Вода поднималась выше щиколоток, потом до колен. Я двигался осторожно, чтобы не упустить рыбу, которую президент уже почти вытащил на поверхность.

— Не спеши, — сказал Владимир Владимирович, удерживая спиннинг. — Дай ему устать.

Леска натянулась, удилище согнулось в дугу, и я увидел его. Из тёмной воды показался широкий хвост, потом — массивное тело, блеснувшее оливково-зелёной чешуёй.

— Сом, — констатировал Дядя Миша.

— Килограммов на пять, — добавил Медведев, отступая назад, чтобы не мешать.

Я подскочил ближе, заводя под него сачок. Рыба рванула, едва не вырвавшись, но президент удержал леску, подтянул ещё немного. Голова сома показалась из воды — широкая и с усами.

— Давай! — скомандовал Владимир Владимирович.

Я поддел сачком. Сетка натянулась, палка согнулась, но я упёрся, потянул на себя. Рыба билась, хлестала хвостом по воде, поднимая фонтаны брызг. Я отступил на шаг, ещё один — и вывалил сома на траву.

— Есть! — сказал я.

Все засмеялись. Даже президент — открыто и без сдержанной улыбки.

Сом оказался крупнее, чем казалось. Кило на семь, не меньше. Он бился, хватал воздух ртом, а Дмитрий Анатольевич, присев на корточки, аккуратно высвободил крючок из его челюсти.

— Отличная рыба, — произнёс Медведев. — Владимир Владимирович, вам везёт сегодня.

— Это потому что сообща работаем, — ответил президент, кивая в мою сторону.

Я выпрямился.

— Служу России, — сказал я, и это прозвучало не как уставная фраза, а как само собой разумеющееся.

Президент посмотрел на меня, а потом на Дядю Мишу.

— Генерал, я запрещаю тебе ликвидировать Саломатина. Он понесёт ответственность по закону РФ, — строго произнёс он.

— Есть, не ликвидировать Саломатина до особых указаний, — ответил дядя Миша.

А Медведев уже фотографировал улов.

— Для истории, — пояснил он.

А ко мне уже спешил человек с сапогами и шерстяными носками.

— Дмитрий Анатольевич, — произнёс президент. — Генерал Медведев к нам устройство принёс, ну то, что может взламывать вражеские приложения. Есть предложение ознакомиться.

— Я только за, — выдал Дмитрий Анатольевич.

— Вы починили Тиммейта? — спросил я шёпотом у Дяди Миши.

— Нет, это копия, трёхдневноживущая.

— Кибер дрозофила?.. — уточнил я, посеяв во взгляде дяди Миши лёгкое волнение в моей вменяемости.