Обе машины, с нашими ликвидаторами и операми заехали во двор.

Олег же подошёл к грузовичку с затаившимся в нём звукооператором и подманил жестом своих ребят, а я отдал команду своим вывести «журналистов» к операм, попутно позвонив Плотникову, чтобы принёс их гаджеты.

Опера были одеты хоть и в однообразный кежуал, но экипированы бронежилетами скрытого ношения и табельным оружием. А троим «журналистам» на головы были надеты тряпичные мешки из чёрного полотна, а на руки — наручники.

Отдал я Олегу и три кг дури. И, погрузив троицу в свою машину, один из оперов сел за руль их фургона. Олег подошёл ко мне.

— Ну, здоровья снайперу! — бодро выдал он и уже полушепотом продолжил: — Резюме пришлю на номер твой, дай твои «цифры», кстати. Вы же меня сами пробьёте?

— Пробьём. Но ты уверен, что тебе к нам хочется? — уточнил я.

— Что будешь говорить, как у вас сложно? — усмехнулся Олег.

— Не буду. Тут сложно, но бумажек почти нет, всё электронное.

— Ну, вот, а у нас их столько, что дрелью накопительные дела сверлим и сшиваем. Бывай, на связи.

Обменявшись номерами, мы скрепили прощание рукопожатием, и две машины покинули нашу базу.

— У меня к тебе вопрос, командир. — произнёс Барсук. — А Лучник на крыше остальных из Марвел ждёт?

И мы нашей компанией посмотрели на крышу «отеля», где, сжимая в руках лук, поставив одну ногу на парапет, стоял Ярополк, задумчиво смотря вдаль.

— Хорош, пацаны. — произнёс я. — Давайте еду и воду выгружать, потому как у нашего охотника дичь не ловится.

А далее мы выгружали и носили в столовую много бумажных пакетов, а потом таскали туда упаковки с питьевой водой. Ярополк покинул свой пост и помогал таскать. После же мы позвали всех через ОЗЛ-спецсвязь в столовую — и сотрудников вместе с семьями, чтобы получить свою суточную норму воды и еды.

Столовая на первом этаже не изменилась с моего в ней чаепития с Олегом: белые стены, белые столы и стулья, окна без занавесок. Хотя был тут и телевизор на одной из стен и табло над стойкой — тоже не горящее, оба с выключенными экранами. Рядом со стойкой стоял кулер с водой, без стаканчиков.

За столами начали появляться люди, а за стойкой появился Плотников — видимо, он самоназначился на выдачу еды. Вот за что надо любить поколение Дяди Миши: что эти ребята всегда проявляли инициативу и всё доводили до конца. Валерий выдавал людям пакеты по списку, а те садились за столы и, доставая пластиковые контейнеры с разноцветными крышками, читали этикетки и текст. Кое-кто уже приступил к трапезе пластиковыми приборами, кто-то медлил, вчитываясь в состав и калорийность. Дети были любопытнее всего и уже доставали сладости из пакетов в первую очередь.

Я подошёл к раздаточному столу, где Плотников с девочкой в дредах — Каракатицей — выдавали контейнеры по списку.

— Всем досталось? — спросил я.

Плотников глянул на планшет, сверился с таблицей.

— Вам, товарищ Медоед, по норме ликвидатора — 4000 полагается калорий на сутки. — Он протянул мне пакет, где было написано «4000», а внутри виднелась стопка из пяти контейнеров и бумажные листы.

Я взял, отошёл к свободному столику у стены, сел и достал пакет с надписью:

«14.00 — порция на обеденный приём»

А внутри пакета было меню этого времени:

Рис отварной с овощами — 250 г / 320 ккал

Куриное филе гриль — 200 г / 330 ккал

Салат из свежих овощей (помидоры, огурцы, перец, лук, масло оливковое) — 150 г / 180 ккал

Хлеб цельнозерновой — 2 куска (60 г) / 150 ккал

Греческий йогурт 2% — 120 г / 80 ккал

Протеиновый батончик (шоколад-арахис) — 50 г / 220 ккал

Чай чёрный с сахаром (1 пакетик + 10 г сахара) — 40 ккал

Итого на обед: 1320 ккал

В целом выглядело съедобно. Рис с овощами, филе курицы было слегка подрумяненным. Салат, заправленный маслом не солён. И только йогурт был как йогурт, плюс батончик протеина.

— Неплохо, — сказал я себе и принялся есть.

Курица оказалась вполне сносной, как и рис. А салат был действительно свежим. Я ел быстро, как и всегда — это не шибко полезно для пищеварения, но экономит время.

И тут кто-то подошёл к столу, а я поднял голову на её тень.

Это была невысокая женщина. Лет тридцати пяти, её тёмные волосы были собраны в низкий пучок, лицо было бледное, с мелкими морщинками у глаз. На ней был серый свитер и чёрные джинсы. Она держала в руке свой контейнерный набор и стояла, чуть наклонив голову.

— Вячеслав Игоревич? — спросила она тихо.

— Да? — ответил я, жуя.

— Я аналитик Беркут, — произнесла она, присаживаясь без приглашения на стул напротив. — Мы работаем по Северо-Западу, я куратор Землеройки. Вы меня, наверное, не знаете. Но у меня вопрос.

— Давайте. — произнёс я, и так это было слишком долго.

— А мы можем добавить в рацион соки? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Не в ущерб калориям, просто дети просили. И некоторые женщины. Чай и вода — это хорошо, но соки они важны, как минимум для разнообразия.

Я прожевал, отпил из бутыля воды.

— Можем, — кивнул я. — Это первый обед ОЗЛа в условиях эвакуации, но вы вносите предложения. Мы сделаем хорошо для всех.

Она улыбнулась — уголками губ.

— Спасибо, — сказала Беркут и поднялась. — Вы не представляете, как это важно. И медикаменты надо сделать запрос на привоз, потому как если я правильно понимаю ситуацию, нам не шибко можно в город.

— Понимаю. Придумаем что-нибудь. — произнёс я, и она ушла за свой столик — к двум другим аналитикам.

Я доел рис, выскреб ложкой остатки масла с салата, разорвал упаковку протеинового батончика. Батончик был суховат и тяжело жевался, но шоколадный вкус чувствовался. Зато йогурт зашёл как родной.

Внутри ощущалось тепло от моей сытости.

Люди вокруг ели, разговаривали, прислушивались к новостям из телефонов. Дети уже возились с игрушками в углу. Женщины перешёптывались, мужчины жевали молча, глядя в никуда.

Я достал телефон тоже.

— Тиммейт, — произнёс я. — Запроси через ОЗЛ-спецсвязь у всех: какой калораж им надо на сутки и какие предпочтения по напиткам, что нужно из медикаментов. И поделись нашими наработками по распределению еды и быта с другими отелями.

— С Москвой делиться? — спросил Тиммейт.

— А что там — наших что ли нет? — ответил я. — Им все те же указания, что и нам. Туда шли.

— Есть слать, — произнёс Тиммейт. — Ты ранее запрашивал доклад по эвакуации всех ликвидаторов и аналитиков.

— Давай, — сказал я, пододвигая пустые контейнеры в стопку. — Докладывай.

— Доклад по эвакуации по состоянию на 14:00, — начал Тиммейт монотонно, но быстро, на скорости 1,5. — Всего ликвидаторов в реестре оперативных: 123 человека. Эвакуировано в отели или места временного размещения: 118. Не эвакуированы: пятеро. Из них четверо — в пути. Аналитиков всего: 510 по штату, по факту — 310. Эвакуировано 309. — он сделал паузу. — Докладываю, что у нас пропала связь с аналитиком — офицером поддержки — и его ликвидатором.

— Где пропала связь? — тихо спросил я, глядя в окно, где виднелся бетонный забор и верхушки деревьев за ним.

— Ликвидатор Скорпион работает по городу Архангельску, там же базировался его офицер поддержки Колибри.

— Понял. Информацию по ним дай мне в виде справки на телефон. Что по отелям?

— По отелям: все заполнены. Скидываю справку.

Я вздохнул, собрал пустые контейнеры и положил их в пакет.

— Ладно, — сказал я. — Все заявки на еду и воду шли Фоме.

— Принято, — ответил Тиммейт.

Я поднялся, оглядел столовую.

Люди ели. В углу, за отдельным столиком, угрюмо жевал Ярополк — перед ним стояла гора контейнеров не меньше, чем у меня. Землеройка сидел с Беркут, что-то показывал ей на телефоне, она кивала. Фома пил воду большими глотками, Ария же сидела рядом уже покушав, положив голову ему на плечо.

Всё было почти нормально. И я, взяв пакет с провизией, отправился к себе, а в комнате под землёй — сел на стул и открыл ОЗЛ-спецсвязь, чтобы посмотреть информацию по пропавшему ликвидатору. Мой экран заполонили строки ОЗЛ-спецсвязи:

Скорпион, он же Кравцов Александр Борисович, капитан, тридцать семь лет.

С фото на меня смотрел небритый мужик с короткой стрижкой, тёмные глубоко посаженные глаза, и в этой справке было выделено жирным: «Вернувшийся». И уточнение в скобках: помнит себя военным лётчиком, сбитым над Сирией. Боится высоты. ПТСР.

Реципиент… (о, я увидел новое для меня слово и даже покопался в памяти, но всё-таки спросил у Тиммейта, получив ответ, что это лицо или объект, принимающее что-либо. То есть тело, принимающее сознание вернувшегося, если мы, конечно, реальность, а не кучка психопатов, как нам рассказывает доктор Вайнштейн). Реципиент служил в ВВ и был старшим лейтенантом, но в своём отпуске летел в Крым с семьёй, и птица попала в двигатель, вызвав пожар. Самолёт посадили, но вот Александр поймал паническую атаку, после чего стал называть себя другим именем, не узнавать жену и детей. Из ВВ его комиссовали, человек отлежал в психоневрологическом диспансере и вышел благодаря нашим спецам. Жену и детей не принял, развёлся, сам подал на себя на алименты и посей день отдаёт половину честного заработка в семью, из которой ушёл. Был принят в ликвидаторы с условием, что не надо будет летать, принципиально пользуется только наземным транспортом.

Прекрасный персонаж. Честнее меня. Не стал притворяться Кузнецовым, просто сказал: «Семья, извините, я вас не помню, держите деньги — 50% ежемесячно, живите свою счастливую жизнь без меня».

А далее в справке был офицер поддержки по должности аналитика при ликвидаторе:

Колибри, она же Морозова Екатерина Дмитриевна, старший лейтенант, тридцать пять лет.

Её фото было другим и взято явно из соцсетей. Русые волосы ниже плеч, на левом запястье — маленькая татуировка: птичка — колибри в полёте сующая клюв в цветок. Очки в тонкой оправе, чуть прищуренный взгляд. Разведена и имеет единственного сына, который учится в Твери и живёт с бабушкой. История похожа на историю Скорпиона, только без драмы всех вернувшихся: первая любовь, расставание с мужиком-козлом, сын от мужика-козла-неплатильщика алиментов. И в какой-то момент, возвращаясь с третьей работы, она увидела двух красивых девушек в полицейской форме, счастливых и улыбающихся, красивых и юных, и, подойдя к ним, спросила: «Девчёнки, а как попасть к вам в полицию?»

ВВК в полицию Катя провалила. Несмотря на завышенные параметры по интеллекту, плоскостопие и искривление позвоночника сделали своё дело. Она выходила из кабинета начальника комиссии в слезах и, выйдя из здания, попросила сигарету у незнакомого мужчины. Он дал ей закурить, она закашлялась дымом, и слово за слово оказалось, что он пришёл сюда за той, у кого IQ 174 и плоскостопие. Она улыбнулась ему и сообщила, что если он Дьявол, то она согласна, на что мужчина покачал головой и сказал, что души покупает не только Дьявол. Высшее экономическое образование дало ей в ОЗЛ младлея (младшего лейтенанта), ещё через год — лейтенанта, а ещё через два — старлея. Со Скорпионом Колибри работала второй год, и в справке числились результаты негласной проверки, в ходе которой выявлено нарушение — романтические отношения между офицерами.

Был выписан штраф обоим, но после того как Скорпион отказался в третий раз исполнять приказ, дело дошло до Дяди Миши, и им разрешили работать вместе. А теперь вот они вместе исчезли.

Последний контакт был третьего в день эвакуации. Сообщение от Колибри: «Скорпион на месте, приступает к сбору данных. До связи завтра». Приказ об эвакуации подтвердили, но оба исчезли со связи.

Движимое имущество: у Скорпиона серая «Тойота Хайлендер» со стикером «Спасибо деду за победу!» на заднем стекле. А у Колибри — белый «Хёндай Солярис» с наклейкой «Ребёнок в машине», только ребёнка в машине давно уже нет, но с такой наклейкой спокойнее на дороге.

Далее Тиммейт подсветил мне их адреса:

Улица Северная, дом 47, квартира 31. Хрущёвка, двор-колодец, домофон нерабочий. Там жил Скорпион.

Проспект Ленинградский, дом 102, квартира 56. Девятиэтажка, домофон рабочий, кодовые замки, рядом ТРК «Макси», ЖК «Аквамарин». Там жила Колибри сначала с сыном, потом одна.

Я смотрел на телефон, а в голове уже рисовалась карта того, как я туда поеду. А кто ещё если не я?

— Тиммейт, — сказал я. — Что по запросам в УФСБ по Архангельской области?

— Запросы отправлены. Ответа пока нет. Камеры по адресам не фиксировали транспортные средства после восемнадцати часов четвёртого октября. Телефоны обоих вне сети. Спутниковая съёмка по запрошенным координатам ничего не даёт.

Я встал и прошёлся по комнате.

— Тиммейт, а какое у Скорпиона было задание?

— Задание Скорпиона на этот период, — ответил Тиммейт, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на заминку. — Мониторинг и сбор информации по лицам, прибывшим из-за рубежа через Архангельский морской порт. Задание не боевое. Скорпион должен был наблюдать и фиксировать всё, что подпадает под нарушение закона.

Я остановился у туалетной двери.

— То есть они не должны были ни с кем вступать в контакт?

— По инструкции — нет. Но я проанализировал их переписку за последнюю неделю. У Скорпиона было своё мнение на этот счёт.

— Какое?

— Семь сообщений Колибри со словом «подожди», четыре просьбы «не бери это на себя», две мольбы «не горячись». И одна фраза Скорпиона, отправленная за двенадцать часов до пропажи: «Пахнет боевиками. Если я прав, я отработаю их первым. Не мешай мне, еще орден за них получим». После этого сообщения они оба исчезли. Камеры в порту зафиксировали, как Скорпион встречал паром из Мурманска. А потом скрытно, «сопроводил» людей до гостиницы «Двина». Далее — подтверждённая эвакуация и исчезновение.

— А откуда задача пришла про наблюдение за людьми? — спросил я.

— Москва прислала.

— Почему он, а не местные ребята с УФСБ? — спросил я.

— Ты у меня спрашиваешь? — спросил у меня Тиммейт.

— У нас в должности написано «ликвидатор», а не «наблюдатель». Совет выписывает чёрную метку какому-нибудь уродy, и мы идём в бой… — начал я, но был прерван.

— Вообще-то нет. Аналитики из отдела Филина и вообще аналитики ищут несправедливости в обществе и посылают их в Совет. А уже Совет решает, на кого их расписать — на УФСБ или на ликвидаторов. Чаще задачу получают другие органы. ОЗЛ — это наблюдатели в том числе. Иногда есть подозрение на подозрительного человека, а основания нет. Кого за ним послать последить? Того, кто не слишком занят. Так ликвидаторы и их аналитики выполняют функцию внутренней доразведки и досборки оперативной информации, а уже потом дают её наверх. Это у тебя путь был жёстче, видимо, судьба такая у тебя.

— Так. Мне брось их последнее задание по — как ты говоришь — доразведке и досборке. И Дяде Мише отпиши о наших успехах и о моей командировке в Архангельск. За старшего по отелю — Фома.

— Сделано. Ну и Фоме отправил, что он старший. Ты один поедешь?

— Нет, прапорщика-механика-водителя захвачу с собой.

— Мудро.

И я встал и, взяв обратно свой пакет с едой, направился вверх. И, найдя Фому, попросил выдать мне затрофейный «Кедр» с глушаком, на что получил отказ, что в «Кедре» патронов нет совсем. И был предложен его ПБ. Я кивнул. И, взяв бронежилет и товарища прапорщика, мы сели в серебристый Крузак и выехали за ворота.

— Куда едем, командир? — спросил у меня механик-водитель БТРа.

— Едем в Архангельск.

— У-у-у-у, — протянул тот. — 15 часов, если не останавливаться. Но не боги горшки обжигают. Мы туда так или по делу?

— Так, по делу. — произнёс я, видя, как на крышу дома выходит Ярополк с луком и йогуртом.

В кармане пиликнул сотовый, и Тиммейт проговорил:

— Мы получили добро от Дяди Миши. И, кстати, по тем, за кем должен был следить Скорпион, пришла информация. Будешь читать или слушать?

— Буду, — произнёс я, закрывая глаза. После еды хотелось спать, но работа сама себя не сделает…