Я спустился в свою тридцать вторую комнату, предварительно сказав девочке с дредами, сидящей за мониторами на проходной, что если вдруг что — звать меня. И как только я сел за стол, открыв ноут, Тиммейт вывел видео на экран.

Студия СиСР была светлой: белые стены, белый потолок, белый стол и какая-то геометрия в рисунке на стене за ведущим. И я поймал себя на мысли, что слишком бело для людей, которые вещают о кровавых репрессиях. Спикер сидел за столом, по центру экрана, чуть откинувшись на спинку офисного стула. Мужчина лет сорока с лишним, гладко выбритый, с зализанными назад тёмными волосами, которые блестели под светом направленных на него ламп. На нем был тёмно-синий пиджак поверх белой рубашки, расстёгнутый ворот, без галстука. Всё это пыталось создать образ «своего парня», который «просто говорит правду».

Он чуть улыбался, краешком рта, словно показывая, что ему не до смеха. Руки он держал на столе, переплетя пальцы замком. Профессиональный лжец. Таких на Западе штампуют пачками. И этому нам бы у них поучиться. Хотя нам-то зачем, ведь правду говорить легко и приятно.

И он начал:

— Здравствуйте! В прошлом видео мы рассказали вам про ОЗЛ — Очень Злой Лес, по сути современную опричнину. Но, в отличие от Ивана Грозного, наш Безумный Бункерный Дед очень боится. Боится вас, уважаемые наши подписчики, иначе бы не засекречивал свои организации, а честно признался бы народу. «Да, я захватил власть, и теперь я царь и Бог — поклоняйтесь мне и целуйте меня везде, 25 лет я тут уже». Вместо этого он создал свою игрушечную армию киллеров, которых завалил деньгами. Гонорары которых повергнут вас в шок. И сегодня мы поговорим о самом одиозном из них. Смотрите — вот его лицо.

На экране действительно показали моё фото, ещё без шрамов и с выспавшимся взглядом. Я был на фоне машины Росгвардии, с автоматом наперевес, ещё в звании — младший сержант. Пятнистая форма, улыбающееся лицо. Давно это было.

— Знакомьтесь, хотя никому не желаю с ним встретиться! Младший сержант Росгвардии по должности полицейского — Кузнецов Вячеслав Игоревич. Звёзд с неба в армии не хватал, служил в ВВ, был рядовым. И вот после удара электрошокером в спорткомплексе «Сигнал» получил мозговую травму и психическое расстройство — расщепление личности с частично-заместительной амнезией. Парня надо было лечить, но вместо этого его вербуют в ОЗЛ, потому что его случай психической болезни крайне интересен. Вячеслав после удара током начал считать, что он переродившийся — майор СОБРа, убитый в 1994 году в декабре под Грозным.

Я вздохнул. Ну здравствуй, известность на весь мир.

А спикер продолжал:

— И вот представьте себя на его месте. К вам подходит мужчина в пиджаке со значком «Ветераны КГБ» и говорит: «Я тебе верю, Гари! Ты — волшебник Гари. Я дам тебе много денег, если ты поработаешь на Родину. Всего-то надо убивать врагов — а ты сам решишь, кто враг, а кто нет». Всё морально выверенно. А чтобы он не сомневался, что это враги, за каждое убийство ему будет капать на счёт 3 миллиона рублей. Не слабо, да? При том что ЗП младшего сержанта Росгвардии в регионах не дотягивает и до 100 000 рублей.

Он сделал паузу, давая цифрам осесть в головах зрителей.

— И вот нашему антигерою это так понравилось, что он купил себе дом. Но нет, мои друзья, это не была однокомнатная квартира, это был настоящий особняк за дорого.

И на видео появился мой особняк в Томске. И мои две машины. И щенки, тоже двое, с которыми был Енот во дворе. Он сидел в моём кресле на веранде, с бутылкой пива в руке, и, заметив дрон, помахал ему ручкой. Словно ребёнок. Я же покачал головой. Когда это снималось, почему никто не доложил никуда?

— Почему ему это понравилось? Потому что Слава убил для Бункерного Деда более 100 человек. И что его ждало за это? Суд? Нет! Следователь, которая вела его дело по хранению наркотиков, отстранена и переведена в РОВД, а преступника отпускают прямо в здании суда. И в этот момент остальные силовики поняли, что этого парня лучше не сажать. Но помните про его «Чечню»? Слава думал, что мэр города как-то причастен к его гибели — и вот сына мэра чудесным образом взрывают, а сам мэр исчезает. Совпадение? Вот уж не думаем!

Он усмехнулся. Кончик рта пополз вверх.

— А за заслуги перед царём, Бункерный Дед дарит своему лучшему киллеру «Рендж Ровер» за 25 000 000 рублей. А администрация области не отстаёт и тоже дарит «Лэнд Крузер», правда в пределах 5 миллионов. А что ещё дарить человеку, у которого всё есть? Не людей же крепостных. Хотя это тоже есть, вон на видео его садовник, выгуливает щенков, садовник кстати — тоже офицер ОЗЛ и получает зарплату. С кем же живёт киллер Слава? Его жена — известная в городе стриптизёрша, бывший жених которой случайным образом погибает в перестрелке с силовиками. Тоже скажете — совпадение?

Спикер подался вперёд, снизил голос до доверительного полушепота. Камера взяла его лицо крупным планом.

— Зовут нашего антигероя в системе ОЗЛ «Четвёртый». У него нет позывного — что ещё раз подчёркивает, что для власти даже такие мерзкие люди, как Вячеслав, лишь полезный инструмент. К данному моменту Четвёртый уже в международном розыске, его ищут ФБР и Интерпол. Что же такого он совершил в Америке? А ничего нового! В США Четвёртый снова убивал. Убивал по заказу Кремля. И когда психопат совсем вышел из-под контроля, его выкрали и депортировали на родину. Но по пути он уничтожил своих конвоиров, инсценировал крушение вертолёта и уничтожил спасательную группу, которая к нему следовала, убив ещё 10 человек.

Голос его зазвучал громче, почти торжественно.

— Где же он сейчас? А вот он!

На экране поплыли неразборчивые кадры. Спутниковая съёмка, дёрганая и с помехами. Фигуры людей на берегу озера, кто-то с удочкой, кто-то в камуфляже. Лиц не разобрать, но спикер утверждал уверенно:

— Это кадры со спутника. Он ловит рыбу с Бункерным Дедом и Вторым номером нашей с вами страны. И хотя по официальной версии Четвёртый погиб, как мы знаем, Бункерный Дед своих не бросает. И теперь мы знаем, кто для него свой и за какие дела!

Спикер снова откинулся на спинку кресла, развёл руками в жесте «что я вам говорил».

— Кстати, после последнего нашего ролика нам снесли канал и украли деньги, пожертвованные вами на борьбу с коррупцией в России. Но мы не прекращаем нашу борьбу. А желающим поддержать антикоррупционную деятельность — ссылка в описании или по QR-коду на экране. Всем добра!

Он улыбнулся. И его правая рука поднялась в прощальном жесте. Камера медленно отъехала, и студия утонула в белом свете софитов.

Видео закончилось.

Я выдохнул. Откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Охренительно, — сказал я вслух. — Как так можно передёргивать факты?

— Медоед, вызов от Каракатицы, это девочка-аналитик на посту охраны, — прозвучал Тиммейт в моём наушнике.

— Давай соединяй, — произнёс я.

— Медоед, подъехала машина, чёрная, это УАЗ-«Патриот». Из окна показывают корочки, отдалённо напоминающие наши.

— Тиммейт. Мы ликвидаторов ещё ждём? — спросил я.

— Не в Санкт-Петербурге.

— Схожу тогда уточню, что хотят и кто такие, — произнёс я и снова пошёл наверх.

Я вышел к машине, сквозь дверную щель, открытую Каракатицей, и он сделал то же самое выходя из авто мне на встречу. Крепкий черноволосый парень в сером пальто и чёрным костюмом под ним. Он улыбался, смотря на меня. Ему было чуть за тридцать, при нём было табельное оружие. Он щурился от солнца, проступающего сквозь прореху в тучах, и смотрел то ли на меня, то ли на отель целиком.

— Мир вашему дому, — произнёс он.

— Удостоверение ещё раз покажи, — попросил я.

И молодой мужчина вытащил из внутреннего кармана, застёгнутого на молнию (видимо, вшитую специально для удостоверения), корочку. Передо мной стоял старший оперуполномоченный УФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области майор Жданов Олег Геннадьевич, и, видимо, его «отдел» в машине.

— Здравия желаю, товарищ майор. — произнёс я. — Чем обязан?

— Я всегда думал, что вы — вымысел. Вся эта романтика типа «Белой стрелы», — начал он улыбаясь. — А вчера смотрю по долгу службы вражеские каналы и натыкаюсь на Злой Лес, а сегодня и на тебя лично, Вячеслав Игоревич. И ощущаю себя будто с Овечкиным сейчас говорю, ну или с Карелиным. Я бы с удовольствием с тобой пропустил бы рюмашку другую, послушал твои истории: что правда, а что ложь. Архивы ваши слитые я взахлёб за эти сутки прочитал. Ни фига вы, ребята, даёте!

— Кхм. Майор, так чем обязан? — уточнил я.

— Так и будем на пороге стоять, или чаем угостишь? Поболтаем, тем более есть о чём.

— Я как-то к вам ночью заходил, вы меня в допросной заперли. Ну давай выпьем чаю — поговорим. — произнёс я.

— Сам бы что сделал, если бы к тебе на порог припёрся мокрый и пьяный мужик, размахивающий корочками? — спросил он у меня.

— В зависимости от того, кто бы мне перед этим позвонил. — произнёс я.

— Младлей, ну не кипятись ты на того капитана. Ему в дежурной части скучно, у нас же не Росгвардия, у нас ничего не происходит. А у вас интересно, смотрю: снайперы на крыше.

И я обернулся, чтобы посмотреть, потому что на третьем этаже здания стоял Ярополк и целился из лука куда-то в нашу сторону.

— Это он невесту себе ищет. Куда стрела упадёт — туда и сватов слать. — произнёс я, заходя за периметр, а следом за мной вошёл Олег, и ворота за его спиной закрылись.

— Вот это я понимаю: верность традициям. — пошутил он.

И мы вошли в здание и прошли на второй этаж, где почти всё место занимала пустующая столовая. Но я подошёл за стойку, открыл пластиковый чайник и, убедившись, что там есть вода, поставил его на подставку, кликнув на кнопку включения. Указал Олегу на пластиковый белый стул у пластикового стола.

Потом нашёл две кружки, пакетики с чаем, сахар-рафинад и выставил всё это на стол.

— Да… — протянул майор. — Врёт враг про богатство ОЗЛ.

— Что-то правда, что-то ложь. Особняк — мой, собаки — мои, машины дарёные, садовник — не садовник, но офицер. — пожал я плечами и присел напротив.

— Мне сверху указание спустили, и я сразу к тебе — познакомиться, раз ты теперь всё равно суперзвезда. Хотя у людей память как у рыбки: через пару недель никто и не вспомнит, даже если бы у тебя был свой остров с секс-рабынями и рабами, куда бы ездили все мировые звёзды. — снова улыбнулся он. — Если дословно, то разговор такой был: съезди к парню, которого не имеет права ОСБ за жопу брать, и скажи, что расстреливать журналистов СиСР пока нельзя.

— Каких журналистов? — уточнил я.

— Хорош, а. Мы их давно слушаем, а тут они оба исчезают у твоего «отеля». Вы же их ещё не съели? Судя по парню в камуфляже и с луком…

— Тебя позвать на барбекю с ними в главной роли или что?

— Да не. Просто этот блок на меня расписали. Надо пришить им 283 УК РФ для начала — «разглашение сведений, составляющих служебную и государственную тайну». Это надолго и для них неприятно, а то что вы тут их раз — и съедите. А у нас они сидеть будут и души наши радовать. Опять же, у вас эвакуация у всех, вам когда этим заниматься? А мы можем. Отдай ты этих бедолаг нам. У вас же в ОЗЛ два вида воспитания: физическая смерть и отель. Убьёшь их — значит, не узнаешь всего. А в отеле им какой прок сидеть: с утра до вечера Шамана слушать? Так людей не перевоспитаешь.

— Олег, — произнёс я и, поднявшись, взял скипевший чайник и вернулся к старшему оперу за стол, налил нам обоим кипятка. — У нас кроме Шамана ещё и история читается, психология и логика.

— Короче, мне они не шибко-то нужны. Не отдашь — я в рапорте так и напишу, чтобы они от меня отстали. Вот только как бы не хотела нам врать оппозиция: ты убивать людей можешь только в случаях, предусмотренных вашим внутренним регламентом. И что-то я сомневаюсь, что эти трое дураков под них подпадают.

— Двое. Парень и девушка. — произнёс я.

— Звукаря их уже съели, да? — спросил он.

— Какого звукаря? — уточнил я.

— А вот этого. — произнёс старший опер, открывая Фотограмм через VPN.

Съёмка велась с одного единственного сектора, и это был прямой эфир. Тот, кто снимал, находился сейчас прямо напротив здания отеля, очень близко, буквально под стенами, и сидел в машине.

— Ребята, я очень боюсь. Позвоните кому-нибудь, я не знаю, где я. Он задушил Вадима и Софью и унёс, а меня похитили. Я боюсь выйти, — шёпотом говорил снимающий.

— 14565 зрителей у парня прямо сейчас, — произнёс, улыбаясь, Олег. — И он походу сейчас сидит в том белом фургоне и снимает прямую трансляцию. В целом у него всё хорошо, ему донатят, а аудитория разделилась на две части, примерно половина на половину: кто-то сочувствует, кто-то называет солевым идиотом.

— Как его фамилия? — спросил я.

— Новиков Чингиз Ахмедович. — произнёс Олег.

— Тиммейт, у здания фургон…

— Я слышал, — произнёс в моём наушнике Тиммейт. — Гашу сигнал ему, можете брать. Делаю ему фейковую трансляцию согласно образу главного героя.

— О! — выдал Олег, смотря на то, что картинка пропала, а на аккаунте удалились все фото и трансляции. — Быстро работаете. А нет, смотри ещё одно видео.

На видео был тот же человек. Он тоже снимал отель, но в какой-то момент он обратил камеру на себя.

— Ребят, мне реально страшно! — И на этих словах он достал стеклянную трубку и с булькающим звуком затянулся воздухом. — Они везде, ребят! Помогите мне! Стойте, я слышу их голоса! Они хотят сожрать меня и мою душу! Господи! Я больше никогда не буду курить.

На этой фразе он вдохнул ещё раз дыма.

— Как вы это сделали? — спросил у меня Олег.

— Магия вне Хогвартса, Гари. — произнёс я. — Я тебе их передам, сейчас мои ребята прибудут, помогут погрузить.

— А боец с луком на крыше не может?

— Не. У него свадьба срывается. А в Питере не так много лягушек.

— А, понял. Ты силовиков своих ждёшь? Думаешь, я попытаюсь у тебя тут шмон наводить? Себе дороже. Я не хочу у вас в отеле задержаться и учить должностные инструкции старшего опера наизусть, как в школе «Евгения Онегина».

— Как тебе чай? — спросил я вместо ответа.

— Хороший чай. — ответил Олег.

— Смотри: третьего мы как-то проморгали, каюсь. При них была аппаратура — её тоже тебе отдам, скорее всего наши её уже изучили. И три килограмма травы.

— Признайся, младлей, было не три, а четыре? — прищурился старший опер.

— Почему? — уточнил я.

— Ну хотя бы по тому парню с луком на крыше.

— Брат, а давай мы его больше не будем касаться в этом диалоге. У меня просто шутки смешные закончились объяснять его поведение. — попросил я.

— Да легко. А правда, что у вас миллионы за ликвидацию платят? — спросил он.

— Раньше да. Сейчас, как у всех, оклад чуть повыше, правда.

— Ну а вот я, к примеру, могу к вам попасть? — спросил он. — И сколько я буду у вас получать, к примеру, на должности стрелка с луком?

И Олег снова улыбнулся.

— Можешь. Лучник у нас — смотритель отеля, на руки он получает…

— Шкуры харьков?.. — перебил меня Олег. — Вячеслав Игоревич, я тебе задам вопрос, как в «Докторе Стрэндже»: что было в чае?

— Тиммейт, — позвал я, игнорируя шутку про «харьков». — У нас Ярополк сколько получает?

— Он получает, и не тратит, копит на что-то, 450 000 в месяц. — произнёс Тиммейт. — А старший опер — это примерно 350 000–400 000 на руки.

Я озвучил Олегу сумму 350 000.

— … — Он опустил погрустневший взгляд, а потом продолжил мысль: — Жаль, что меня не отпустят. Придётся через увольнение. И вдруг у вас не возьмут…

— Пришли своё резюме. Мы проверим его, и я тебе всё скажу. У нас недобор дикий, офицеры грамотные нужны. — произнёс я.

И тут меня вызвала Каракатица, сообщая, что наши прибыли с водой и едой.

— Запускаю обе машины, — произнёс я. — И Ярополку скажи, чтоб не стрелял. Пойдём, майор, заберёшь своего торчка и журналистов.

— Слушай, а скажи марку чая? — спросил он, вставая, а я подошёл к стойке и поднял пачку. Это был чёрный «Гринфилд» с брусникой.

— Это не чай, Олег. Это похоже, отель ОЗЛ тебя принял… — произнёс я.