В груди Ани вращалось хрустальное сердце. Миниатюрная линза Френеля, отбрасывавшая радужные лучи. Маленькая и мощная, с любовью встроенная создательницей, чтобы эта Анимобильная Диковинка, Ани, могла поддерживать огонь.

– Искры яркие, – прошептала Уна.

Кристаллина присмотрелась поближе.

– Это то, что я думаю?

– Ани! Ты Чудесное Хрустальное Сердце семи морей! – На глаза Уны навернулись слёзы. – То самое, которое все считали пропавшим. Его изобрела Глориэтта Люмьер, когда жила в «Копперлинсе». Ты даже нарисовала его на карусели. Как будто всё знала.

Кристаллина медленно расплылась в улыбке.

– Нам всем было интересно, что же случилось с Глориэттой Люмьер. Думали, что она навсегда оставила жизнь смотрителя маяка, и, если честно, осудить её за это трудно. Ани знает, что за неё на любом маяке отдали бы целое состояние?

Уна покачала головой.

– Она ничего не подозревала. Но, думаю, Смиты знали. Ну, они ведь тоже автоматоны. Анимобильные Диковинки.

– Смиты? Теперь уже я что-то не понимаю. Нет, потом расскажешь. Как чувствует себя линза после того, как поплавала в море Железного Сердца? Твоей подруге будет больно, если мы её проверим?

Уна окинула кристалл опытным взглядом ребенка с маяка.

– Её нужно очистить. Это неотъемлемая часть Ани, и необходимо, чтобы она работала нормально.

Кристаллина протянула ей коробку с инструментами.

– Что ж, приступай, юная мисс Вексфорд. Мы её починим, и она станет яркой, как морской закат.

Уна держала коробку, словно драгоценный сундук, полный жемчужин. Она осмотрела Ани, которая превратилась в настоящую развалину: промокшие, свалявшиеся рыжие волосы, спутанные провода, струйки масла на щеках.

– Вексфорды поддерживают огонь, – пробормотала Уна и приступила к работе.

К тому времени, как Уна и Кристаллина закончили свои труды, восход уже раскрасил небо персиковыми и янтарными цветами. Они отполировали и очистили хрустальное сердце Ани, вычистили кисточками песок, поправили маленькие шестерёнки и колёсики, добавили, где нужно, крохотные капельки масла. Всё это время Уна боролась со страхом, что Ани теперь так и останется просто бессловесной куклой с пустыми глазами. Живот скручивало во все более причудливые узлы.

– Почему она похожа на тебя? – тихо спросила Кристаллина.

– Я раньше думала, что Ани меня копирует. Она много чего не помнила после того, как долго простояла взаперти. А теперь мне кажется, что её такой сделали Смиты – моя приёмная семья, – ответила Уна и скорчила гримасу, вспомнив Мать, которая зарисовывала её лицо. А ещё ящики, полные стеклянных глаз и волос разных цветов. Она потёрла руку, оцарапанную об острую шестерню. – Они такие же, как она. Они хотели, чтобы она стала их дочерью вместо меня.

Кристаллина застыла на месте.

– Они… хотели заменить тебя? Избавились от тебя? Бросили в море?

– Ани прыгнула вслед за мной. Пожалуйста, никому не рассказывайте, что она такое, – взмолилась Уна. – Смиты… они попытаются её вернуть. А что будет с Ани, если хоть кто-то, кроме семей, живущих на маяках, о ней узнает?

Смотрительница кивнула.

– Полагаю, она должна быть собственностью семьи Люмьер, но её ближайшие родственники умерли, а мы все даём клятву поддерживать огонь. Дай ей время, и она наверняка снова заработает.

Уна посмотрела на куклу-близнеца, по-прежнему безмолвную и неподвижную. Это было невыносимо. Она встала и выглянула из окна на небо и розовеющие облака, глубоко, громко вздыхая, радуясь, что она жива, что пережила крещение в море.

Кристаллина поднялась наверх, чтобы проверить прожектор маяка, дав Уне возможность осмотреться. Маяк был поменьше, чем у Вексфордов, – он стоял на высокой скале острова Последней Надежды, – и усыпан маленькими приземистыми окошками. Неподалёку от маяка располагался маленький огородик, защищённый большими камнями. Уна увидела довольно большие заросли прибрежного кустарника, в которых можно было бегать, валуны, на которые можно было забираться, и курятник с шестью своенравными, диковатыми, растрёпанными ветром курами. На верёвке висела стираная одежда, и Уна сразу вспомнила, сколько раз мама пыталась сушить бельё снаружи и сколько вещей в результате пропали в море. Ещё там был колодец со свежей водой, хорошо ухоженная шлюпка и рыболовные сети. Никаких признаков, что здесь жили дети, она не нашла, – даже на крохотном кладбище, где похоронили погибшего Архимеда Дафти. За всей территорией хорошо ухаживали, но всё-таки для одного смотрителя это была очень большая работа.

Внутри маяка Уна нашла аккуратные, подробные рисунки кораблей, сделанные Кристаллиной, засушенные цветы, корзину с шитьём и домашнюю мазь от боли в мышцах. Поднявшись по лестнице, она увидела тот самый туманный колокол, который позвал их в ночи, и погладила его в знак благодарности. Потом она посмотрела и на сам прожектор, большую линзу Френеля, похожую на огромный алмаз, созданную знаменитыми братьями Чанс, стеклодувами, которых уважали все смотрители маяков. Вид был просто потрясающий: белые перистые облака в заполненном птицами небе, туман уже ушёл, а в воздухе пахло свежестью.

– И снова здравствуй, мисс Вексфорд, – сказала Кристаллина, полировавшая линзу. – Как твоя подруга?

– Пока что отдыхает.

Кристаллина перешла к стеклянным призмам.

– Думается мне, обычно ей отдых не нужен. Она могла бы дежурить всю ночь.

– Для этого она и сделана, – согласилась Уна. – О, смотрите, пеликаны! Они такие величественные, эти пеликаны. Чайки бывают невероятно грубыми. Хотя, – с неохотой признала она, – пеликаны ничем не лучше, когда дерутся за рыбьи кишки.

– Давно уже хочу сделать обсерваторию для птиц, – сказала Кристаллина. – Я тут каких только птиц не видела. Альбатросы, олуши, ту́пики.

– У меня когда-то была целая коллекция перьев.

Уна с тоской подумала об обсерватории.

Снизу послышался испуганный голос:

– Уна! Где ты? Ты здесь?

– Ани! – Уна бросилась вниз по лестнице. Лишь благодаря годам практики она не споткнулась и не полетела вниз головой. – Ани! Оставайся на месте, не двигайся. Подожди, пока я спущусь.

Ани не послушала её – она с трудом поднялась до половины лестницы и крепко её обняла.

– О, Уна, я думала, ты утонула.

– Нас спасла Кристаллина. Ну, на самом деле ты нас спасла, – сказала Уна и помогла Ани спуститься обратно вниз. – Мы сейчас на маяке Кристаллины. Как ты себя чувствуешь? Я так рада, что ты опять говоришь! Я боялась, что ты сломалась насовсем.

– Я отключилась – наверное, чтобы спасти мои механизмы, – ответила Ани. Она покрутила кистью руки, потом пошевелила пальцами. – Спасибо, что ты всё починила. Я, наверное, ужасно выглядела.

Уна широко улыбнулась ей.

– Мы с Кристаллиной узнали кое-что ещё. Ты – Чудесное Хрустальное Сердце семи морей! Внутри тебя – прожектор.

Ани поднесла руку к груди и широко раскрыла глаза.

– О чём ты? Чудесное Хрустальное Сердце… здесь?

– Помнишь, я рассказывала тебе о кукольнице? Её звали Глориэтта Люмьер, она из семьи смотрителей маяка. Мне кажется, она сделала тебя специально, чтобы ты помогала спасать жизни. Чтобы помогала смотрителям.

– Поддерживать огонь, – пробормотала Ани. – Чтоб тьму прогнать. Но как же я оказалась в «Копперлинсе» вместе со Смитами?

– Мисс Люмьер купила «Копперлинс» и построила там свои Анимобильные Диковинки, – объяснила Уна. – Она создала и Смитов, и тебя.

– Но Смиты не похожи на меня, – возразила Ани. – Правда ведь? В них нет Чудесных Хрустальных Сердец.

Уна вздрогнула от одной мысли об этом.

– Может быть, мисс Люмьер сделала их первыми, для практики. Наверное, мы никогда уже не узнаем. Но я уверена, что она и представить не могла, что они с тобой сделают.

Ани не услышала последних слов – настолько увлечённо она разглядывала всё вокруг.

– Мы правда на настоящем маяке?

– Здесь тебе самое место – ты отчасти линза, отчасти часовой механизм. Тут замечательно, правда же? Остров Последней Надежды.

Ани выглянула из окна на море Железного Сердца, которое в это утро накатывало на остров ленивыми волнами – обманчивого чернильно-синего цвета, с белой пеной.

– Дом, – проговорила Ани. – Дом.

Кристаллина спустилась по лестнице и улыбнулась ей.

– Добро пожаловать на остров Последней Надежды, Ани. Рада, что ты проснулась.

Уна спросила, преисполненная верой в лучшее:

– Можно нам здесь остаться? Если Смиты узнают, что мы живы, нам будет грозить большая опасность.

Тёмные глаза Кристаллины перестали блестеть.

– Уна, я обязана следовать правилам. Да, врачу я солгала. Но вот Управление маяков… ты и сама знаешь, насколько там всё строго. Я была обязана сообщить им, что нашла на берегу двух потерявшихся детей. Они, конечно, захотят узнать подробности и спросят, как связаться с твоей семьёй. Если твои приёмные родители об этом узнают и захотят тебя забрать, мне нельзя будет прятать тебя от них.

Ани сжала пальцами сустав на запястье, Уна печально кивнула. Она вспомнила начальника Управления маяков Спиндрифта Блоксона, который очень любил повторять: «Поддерживайте священную веру в маяки!» Мистер Блоксон не доверял женщинам – смотрительницам маяков, а ещё он вёл себя крайне официозно. Он, конечно же, сразу сообщит о девочках куда следует.

– Управление маяков сообщит о нас на корабли? – прошептала Уна.

Смотрительница сжала губы.

– Придётся надеяться, что до Смитов сообщение не дойдёт. Или они решат, что безопаснее будет ничего не делать.

Уна сглотнула и кивнула. Она молилась, чтобы новость об их спасении не дошла до «Попутного ветра», чтобы Смиты просто вернулись домой в «Копперлинс» и жили там дальше так же, как жили всегда. Чтобы они никогда не пришли искать куклу-близнеца.