– Уна, да что с тобой такое? – шепнула Мэри.

Уна вздрогнула и уронила ручку. Учительница уже дважды отругала её за невнимательность, но мысли всё равно блуждали. Как можно думать о существительных и глаголах после того, что она увидела прошлой ночью?

Нужно скорее всё рассказать Мэри. Перед школой времени не было – Уна прибежала с опозданием после бессонной ночи, – но внутри неё теснились тысячи слов. Она заново переживала не только ночные события, но и мучительную попытку вести себя перед Смитами как ни в чём не бывало. Звуки работы карусели из погреба (Отец с утра пошёл чинить механизм) так её напугали, что она пролила молоко на школьный сарафан.

– Выглядишь ужасно, – прошептала Мэри. – Это всё потому, что ты… ну, знаешь… девочка из «Копперлинса»?

Страх перед «Копперлинсом» нисколько не ослаб и, как показалось Уне, даже распространился; страх кружился в классе, словно туман, поражая одноклассников. Они избегали её, шептались, собравшись стайками, когда Уна была рядом, а учителя обходили её бочком по большому кругу. Уне показалось, что к ней относятся как к рыбьим кишкам, которые остаются на камнях при отливе. Но теперь, когда она знала, в чём именно причина такого отношения, ей трудно было упрекать других.

– Не только, – шепнула в ответ Уна.

Она тайком нарисовала пальцем невидимую линию на запястье другой руки. Мэри так резко вдохнула, словно её ударили линейкой по голове.

– Мисс О’Коннор! – рявкнула учительница. – Что я говорила о болтовне в классе?

– Уне плохо, мисс, – громко ответила Мэри. – По-моему, у неё сейчас завтрак обратно вылезет. Она съела слишком много тостов с джемом, и…

Учительница едва заметно вздрогнула.

– Ради бога, выведи её на улицу.

Схватив Уну за руку, Мэри вытащила её из класса и отвела к вязу на детской площадке. Земля была сырой после дождя и вся в сухих листьях, но девочкам было всё равно.

– Что случилось?

– Мэри, я видела её этой ночью в своей комнате. Куклу-близнеца. Она разговаривает.

– Она… что?

– А ещё думает и говорит. Той ночью ты увидела её. Почему не сказала мне? Искры яркие, Мэри, ты видела её – механическую куклу с моим лицом.

Мэри застонала и запустила пальцы в волосы.

– Прости, Уна, но я слишком перепугалась. Я поверить не могла, что все рассказы – на самом деле правда. А ты была так счастлива в своей новой семье, и я надеялась, что ничего плохого не случилось.

– Ну, тебя не в чем упрекнуть, – согласилась Уна. – Она меня испугала до смерти. Удивительно, что ты не закричала.

– Но я всё равно сбежала. – Мэри пожала плечами, но её щёки были уже не такими бледными.

– Я тоже сбежала, когда в первый раз её увидела, – призналась Уна.

– Но ведь ты осталась в доме! Ну ты смелая. Это ж всё равно что волку в глаза посмотреть! Что произошло? Что она сделала?

– Она говорила, по-настоящему говорила со мной, Мэри. Её зовут Анимобильная Диковинка, я никогда ничего подобного раньше не видела. Она, похоже, один из тех автоматонов кукольницы, которые умеют ходить и говорить. Но у неё моё лицо.

– Как это возможно? Кукольница же умерла много лет назад? – Мэри передёрнуло.

– Я не знаю. Она сказала что-то типа того, что её назначение – быть копией. Ты должна рассказать мне всё, что люди знают о «Копперлинсе». Всё.

Мэри потянула вниз свою длинную кудряшку.

– Уна, я уже рассказала. Все в Найфли-Стайфлинге знают о кукольнице. Я знаю только то, что сама там почувствовала. Ты должна уйти из этого дома.

Уна была в смятении.

– Я… я обещала ей помочь. Узнать, кто она такая, исправить её память. Это не значит, что ей можно доверять, но она ничего плохого мне не сделала. Она тоже боялась, как будто не знала, что она вообще такое.

Мэри опёрлась спиной о дерево и на мгновение потеряла дар речи.

– Она боялась? Господи, Уна, обязательно расскажи о ней родителям. Покажи им. В этом доме живёт зло, я это чувствую. Он похож на красивый глазированный торт, в котором прячутся опарыши. Твои родители недавно переехали в город, так что не относятся к рассказам серьёзно.

– Им придётся, если они увидят Ани.

– Ани? У неё ещё и имя теперь есть? – Мэри вытаращилась на неё. – Она точно с тобой что-то сделала. А твои родители ничего о ней не знают? Ты должна им рассказать. Вдруг они увидят её и подумают, что это ты?

– Уверена, они заметят разницу, – сказала Уна и вдруг поняла, что совсем в этом не уверена. – Я им расскажу. Когда придумаю, как бы это сделать, чтобы не перепугать их до смерти. И когда побольше поговорю с ней, узнаю, что она такое. Опасна она или нет.

На её ладонях выступили капельки пота.

– Больше никому об этом не рассказывай.

– Я не расскажу, поверь. – Её подруга потёрла лицо ладонями и вздохнула. – Честно тебе скажу, ты смелее меня, Уна. Я бы не смогла жить под одной крышей с этой штукой.

– Девочки, вы уже готовы вернуться на урок? – крикнула миссис Коуви из открытого окна. – Вы уже довольно долго гуляете.

– Ой. – Мэри схватила Уну за руку. – Береги себя, Уна. Потому что, если эта кукла тебя хоть пальцем тронет, я сверну её восковую шейку.

– У нас для тебя сюрприз, милая Уна, – сказала Мать.

Душа Уны мгновенно ушла в пятки, она выронила портфель.

– Боже, не смотри на меня так. Это же просто украшения. – Мать показала на гостиную. – Зайди и посмотри.

Всё ещё дрожа, Уна прошла мимо больших напольных часов в комнату.

На одном кресле лежала кучка рождественских венков. Прямо на ковре лежала коробка ёлочных игрушек и мишуры, а рядом другая коробка, с бумажными фонариками, гирляндами и алой бархатной лентой. Уна коснулась роскошной, мягкой ткани. «Театральный красный», – подумала она.

– Я увидела их в каталоге и не смогла не купить, – радостно сказала Мать. – Я понимаю, что до декабря ещё далеко, но ты можешь повесить их в любое время. Мы раньше никогда не старались украшать дом, но теперь, когда здесь живёшь ещё и ты, всё должно измениться. Ты – наш ранний подарок на Рождество, Уна. Ты живёшь с нами уже почти две недели, и нам нужно это отпраздновать.

Она ненадолго замолчала.

– Тебе же здесь нравится, милая? Конечно, тебе ко многому приходится привыкать – к новой школе, к новой семье, – но в последнее время ты какая-то очень тихая. Как будто тебя что-то беспокоит. Знаю, мы не самые интересные родители, но…

– Вы чудесные родители. Спасибо вам, – сдавленным голосом ответила Уна. Она так беспокоилась из-за того, что может не угодить Смитам, а теперь оказывается, что это они боятся быть недостаточно хорошими для неё!

На маяке Вексфордов праздников никогда не устраивали. День рождения Уны был в середине зимы, и тогда семья ела булочки в форме морских узлов и пирог «Обломки кораблекрушения», а проходящие корабли посылали ей поздравления семафорными сигналами. На Рождество они никогда не развешивали мишуру (от неё слишком большой беспорядок, как говорила мама), а настоящую ёлку достать было трудно. Вместо этого Уна украшала выброшенные морем коряги разноцветными водорослями, вязала и рисовала подарки для родителей и пекла сладкие пирожки с запасёнными сухофруктами. Чопорный начальник Управления маяков, мистер Спиндрифт Блоксон, церемонно выпивал стаканчик, чтобы отметить этот день. Ну а в Доме праздников не бывало никогда.

– Спасибо, – снова повторила она, и Мать просияла. – Можно мне на Рождество испечь сладких пирогов? Я научилась их печь на маяке и знаю рецепт наизусть. – Вспомнив, как хорошо готовит Мать, она поспешно добавила: – Конечно, если вы захотите.

Она не хотела даже намекать на то, что ей может не нравиться стряпня Матери.

Но Мать просто лучилась радостью.

– Какая славная идея. Конечно, конечно можно! Напиши мне список ингредиентов – на случай, если что-то придётся заказывать.

– Обязательно, – обещала Уна. – А где Отец?

– Внизу, возится с каруселью, – весело ответила Мать. – Она ему нравится куда больше, чем вся эта болтовня об украшении комнат. Ну что, Уна, милая, хочешь развесить бумажные фонарики? Или гирлянды? Они такие красивые.

Уна раздумывала, стоит ли этой ночью сходить к Ани и что именно можно рассказать родителям об Анимобильной Диковинке. Это слишком большой секрет, чтобы скрывать его от них. Меньше всего на свете ей хотелось украшать дом, но всё-таки нужно было показать, что она ценит предусмотрительность родителей.

Она послушно развесила фонарики по кухне, наклеила бумажные снежинки на окна и затолкала засушенные растения за рамы зеркал, а ленту завязала узлом «Вексфордский юнга». Она не решилась зайти только в кабинет. Уна не могла заставить себя развешивать украшения под стеклянными взглядами кукол. Она всерьёз боялась, что, если она повернётся к ним спиной, они тут же соберутся толпой позади неё.

Настало время ужинать. Уна съела идеально обжаренный бифштекс с молодым картофелем и зелёной фасолью, потом кусок шоколадного торта со взбитыми сливками. В саду тихо шелестел дождь, шлёпая по уродливой скульптуре с феями. Уна готовилась ко сну. Она не решалась подниматься наверх, пока Мать и Отец не уснут, так что забралась в постель и начала читать книгу о техническом обслуживании маяков, надеясь, что родители заснут раньше неё и можно будет тихонько выйти.

После ужина она тайком собрала в небольшую коробку инструменты из погреба, которыми можно будет проверить механизмы Ани. Если пластинка памяти Ани сломалась, может быть, её удастся починить.

Уна очень надеялась, что она об этом не пожалеет.

А потом она заснула, сама того не желая.

Её разбудили дождь, гром и скрипящие звуки на верхнем этаже.

Уна уставилась на потолок. Вот бы можно было просверлить в нём дырки, чтобы увидеть, что задумала Анимобильная Диковинка. Внутри расползался страх, и она гневно стиснула зубы. Как Ани смеет по-прежнему гулять по ночам? Как она смеет по-прежнему пугать Уну?

– Ох, вот бы просто выключить твой механизм, – прошептала она, обращаясь к потолку. – И я выключу, если ты не перестанешь так делать. Сначала попросила тебе помочь, а потом опять гуляешь! Я тебе всё скажу, что об этом думаю!

Шорох. Скрип.

Уна, уже не чувствуя никакой усталости, набросила халат, взяла коробку с инструментами и быстро, быстрее даже, чем на маяке в сильный шторм, взбежала по лестнице – включая свет, игнорируя высящиеся вокруг тени.

Ани в кладовке не было. Но в старой детской комнате горел свет, и Уна с колотящимся сердцем заглянула внутрь.