Я не сразу понимаю, что происходит.
Вот она стоит посреди зала, истекая кровью, и уже в следующее мгновение ее колени подгибаются, а глаза закатываются.
– Нет! – кричит Нолан, устремляясь к ней.
Это первый и единственный раз, когда я действительно жалею о том, что не могу говорить, жалею, что не могу кричать по-настоящему.
– Остановите его. – раздается приказ Америды, и все мое тело бросается вперед, двигаясь на уровне рефлексов.
Я закрываю собой Нолана, склонившегося над моей девочкой, над моей парой, над моим всем.
«Назад» – мой голос звучит сразу в нескольких сознаниях разом, и они повторяют мои слова вслух. Все. Некоторые слуги. Стражницы. Знать. Все, кого я хотя бы раз коснулся за всю свою жизнь во дворце.
– Испытание еще не закончено. – звучит целый гул голосов, эхо настолько громкое, что Америда вздрагивает, уставившись на своих подданных ошарашенным взглядом.
Ей хватает лишь мгновения, чтобы сообразить, что это я. Признаюсь честно, выражение ее лица стоит того, чтобы прятаться целых двадцать пять лет.
Кивком головы указываю на часы под потолком. Они все еще отчитывают время, которое нещадным образом ускользает.
– Ты заключила договор с ней. – продолжаю говорить, используя голоса всех вокруг. – До конца соревнований ты не можешь причинить ей вреда.
– Она убила себя. – возражает Америда, подавшись вперед на своем ублюдском троне.
Я пожимаю плечами, стараясь скрыть дрожь во всем своем теле от одной только этой мысли. Однако я доверяю ей. Знаю, что это не было самопожертвованием. Моя девочка никогда бы не пожертвовала собой, не знай она, что есть выход. В данном случае, это Нолан Бэлфор, который делает ей массаж сердца, бормоча ругательства вперемешку с мольбой.
– Давай же, детка. – шепчет он за моей спиной. – Давай.
Он пускает свою магию по ее телу, и ее грудь отрывается от земли. Снова. И снова.
Я отворачиваюсь, сосредотачиваясь на Америде.
– Души участниц привязаны к тебе, пока ты сама их не освободишь. – мои губы складываются в порочную ухмылку. – На ней все еще браслет участницы.
Вот она, лазейка, которой воспользовалась Эви.
Должно быть, она заметила, что даже после смерти браслеты никуда не исчезают, клятва остается в силе, привязывая душу и тело участника к Эларису, к его царице. И только сама Америда может избавить участника от этой клятвы. Однако это возможно исключительно между испытаниями. Например, как это произошло с Ри. Америда разорвала связь с ней после третьего испытания. Но сейчас? Пока четвертое испытание еще не окончено?
Эхо голосов скандирует мои мысли, будто в трансе:
– Ты ничего не можешь сделать.
Кулаки Америды на подлокотниках трона сжимаются до побелевших костяшек.
Мое сердце отбивает в груди бешеный ритм, когда бросаю взгляд сначала на часы, где песка остается совсем мало, а затем на Эвиву, что все еще неподвижно лежит посреди зала.
Нолан продолжает бороться за ее жизнь. Я убью его собственными руками, если…Нет. Я не допускаю никаких «если». Эвива поверила в этого ублюдка, доверила ему свою жизнь. Значит, он должен справиться.
Поворачиваю голову в сторону Валери. Ведьма стоит неподвижно и нахмурившись, просто наблюдая за происходящим. Ее взгляд холоден, сосредоточен, и на лице нет ни грамма эмоций. Должно быть, она так же как и я сдерживается, чтобы не оторвать Нолану башку.
Песок продолжает утекать. Песчинка за песчинкой. Остаются секунды.
Пять.
Четыре.
Три.
Две.
Отчаянный вдох заставляет меня резко повернуть голову в сторону Эвивы. Она сидит, тяжело дыша и широко распахнув глаза. Все внутри меня разом и обрывается, и выдыхает с облегчением.
– Слава, нахрен, богам. – бросает Нолан, помогая ей подняться.
– Нет. – выпаливает Америда, подорвавшись на ноги.
О, да.