Я наливаю в кружку чай с ромашкой, надеясь, что хотя бы это успокоит мои нервы. Эви проходит испытание. Прямо сейчас. Где-то там. А я здесь в тепле и безопасности. От одной только мысли хочется кричать.
Выхожу из кухни через столовую в общую гостиную, где все сидят вот уже несколько часов в ожидании известий. Хоть каких-то.
Фин меряет шагами пространство у широких окон с видом на сад. Ви сидит с Диланом на диване. Калеб замер как столб в стороне, а Эдриан расположился в кресле у потрескивающего камина.
Мое сердце не покидает тревожное предчувствие. И с каждой секундой оно лишь нарастает, скручиваясь в огромный клубок где-то под ребрами.
Эдриан поднимает на меня свои медовые глаза и пытается улыбнуться, пытается хоть как-то успокоить, но мы оба знаем, что это бессмысленно. С тех пор, как мои сестры оказались заперты в Эларисе, меня ничто не может успокоить. Даже Ева, с которой я буквально вчера разговаривала, не может дать никакой уверенности в будущем. Ничего.
Делаю шаг в сторону своей пары, но резкая боль в груди заставляет замереть на месте.
– Камилла? – слышу его голос, но как будто издалека.
Кружка вылетает из моей дрожащей руки и разлетается вдребезги. Не могу дышать. Хватаюсь за сердце, не до конца понимая, почему…оно так болит.
Я выиграю. – слышу голос Эви в своей голове, и на глазах собираются слезы. – Не волнуйся за меня. Вал не даст мне умереть.
Я падаю на колени, не замечая битого стекла, и в следующую секунду Эдриан оказывается рядом.
– В чем дело, малышка? – обхватывает руками мое лицо. – Говори со мной, Ками.
Я люблю вас. – продолжает звенеть голос. – И я не собираюсь умирать.
Слезы градом стекают по щекам, я хватаю ртом воздух, но не могу даже вздохнуть, цепляюсь руками за Эдриана, пытаясь найти опору, потому что…потому что…
Нет. Этого не может быть. Не может.
– Эви… – вырывается из меня сдавленный всхлип. – Она…
Мне не нужно заканчивать это предложение, потому что Эдриан и так все видит.
– Ты уверена?
Прикладываю дрожащую руку к своему сердцу.
– Б-будто вырвали…часть меня.
Она умерла.
Умерла.
Умерла.
Эвива умерла.
Я чувствую это всем своим существом. Часть меня умерла. Ее больше нет.
– Что? – слышу голос Калеба.
Эдриан прижимает меня к себе, удерживая на плаву. Не могу дышать. Не могу…
– Эвива мертва. – произносит моя пара тихим голосом, и я наконец-то делаю вдох. Затем еще один. И еще.
– Что мы делаем? – спрашивает Калеб, и я чувствую, как все подходят к нам в ожидании приказа.
Я отстраняюсь от Эдриана и заглядываю ему в глаза. Между нами проносится понимание, молчаливое обещание.
– Мы отправляемся в Эларис. – произносит он. – Если они убили ее, это объявление войны.
Я смахиваю слезы дрожащими пальцами и поднимаюсь на ноги, хватаясь за одну единственную мысль. Валери. Мне нужно к ней. Сейчас же.
Ни сказав ни слова, я разворачиваюсь на месте и направляюсь к выходу, зная, что Эдриан последует за мной. В прочем, как и все остальные.
Только достигаю ступенек, ведущих во двор, как тут же прыгаю вперед и налету обращаюсь, попутно разрывая на себе одежду. Четыре лапы касаются земли, и из груди наружу рвется неистовый вой. Боль, что горит в моем сердце, выплескивается наружу, и я запрокидываю голову к небу, призывая всех женщин, в ком течет волчья кровь.
Эдриан за доли мгновения оказывается рядом в облике волка и делает то же самое, взывая ко всей стае разом.
Следом воздух разрывает ни один, ни два, а целая сотня голосов. Вся деревня издает этот животный, разрывающий душу вой, что бывает только в моменты скорби.
– Камилла! – слышу свое имя и поворачиваю голову в сторону сада, откуда выбегает Ева на пару с Алексом. – Подожди.
Она едва дышит, когда приближается ко мне. Приняв человеческий облик, я тут же спрашиваю:
– В чем дело?
Она явно что-то увидела. Что-то помимо…мои кулаки сжимаются. Если Ева увидела смерть Эвивы и намеренно не сказала, я…
Эдриан подходит ко мне, и его светлый мех касается моей обнаженной кожи, успокаивая.
Ева делает глубокий вдох:
– Дождитесь рассвета. – наконец говорит она. – Дело в Валери.
Что?