Если Сиена здесь, то что с Зейдом? Он должен был нас предупредить, если она вдруг покинет свои покои. У него, как и у всех Веранисов, имеется доступ в библиотеку. Он бы пришел. Он бы точно предупредил, разве что…

– Что ты сделала с Зейдом? – угрозы в моем голосе невозможно не расслышать.

Сиена выгибает свою изящную алую бровь и проходит вперед. От веселья на ее лице мне становится не по себе. Почему она здесь? Из-за нас? Как узнала? И что еще важнее, почему здесь все еще нет стражниц? Те, что охраняют библиотеку, наверняка заметили, что Сиена прошла мимо них дважды. Что за игру она ведет?

– Не волнуйся, думаю, Зейд все еще следит за дверью моих покоев. Бедняга не знает, что у меня есть свой личной проход к древу. – фея подходит еще ближе, и волосы Вал предостерегающе вспыхивают.

Сиена замирает на тропинке.

– В этом нет необходимости. – произносит советница ровным голосом. – Если бы я хотела вам навредить, сделала бы это еще во время второго испытания, когда поняла, что вы ведьмы.

До меня вдруг доходит. Сиена была ответственна за второе испытание, а значит и вопросы составляла она. Наверняка, и ответы участников у нее имеются.

– Ты меня проверяла. – выдыхаю, уставившись на фею во все глаза. – Тот вопрос о демоне. Как убить херуна? Ты подловила меня на нем, не так ли?

Губы Сиены складываются в полуулыбку.

– Фей не учат способам убийства демонов. Это не общеизвестная информация. Уж точно не для девчонки из глуши.

– И ты рассказала о нас Америде. – предполагает Вал.

Сиена отвечает без малейших колебаний:

– Разумеется. – гордо вскидывает голову и убирает руки за спину. – Если бы этого не сделала я, она бы узнала сама, проверив ответы. И тогда моя верность оказалась под вопросом. Так или иначе, она в любом случае вас ждала. Просто не двоих.

– А троих.

Ну, конечно. Александр ведь не мог предполагать, что мы заявимся без Камиллы.

– Да. Только поэтому она приняла тебя в качестве участницы.

Надо же, Америда действительно не знала изначально, кто мы. Полагаю, эта единственная причина, по которой мы с Вал до сих пор остаемся на свободе. Я участвую в соревнованиях, и она попросту не может мне навредить. Иначе гнить бы нам в камере с эринием, пока ее величество не решило бы, что с нами делать. Скорей всего она бы использовала нас в качестве дополнительного рычага давления на Александра.

– Почему ты нам все это рассказываешь? – спрашивает Валери, так и не убрав руку с эфеса своего меча. – На чьей ты стороне?

Сиена вздыхает, затем взмахивает рукой, и из земли появляются стебли темного дерева, тут же превращаясь в нечто вроде стульев. Советница грациозно опускается на один и указывает на два пустых перед ней.

– Раз уж, мы здесь надолго, присаживайтесь, прошу.

Мы с сестрой переглядываемся.

«Она либо тянет время, либо играет в какую-то игру Америды» – бормочет мне Вал по связи. – «Ей не стоит доверять»

«Или же она третья сторона и может помочь» – отвечаю, задумавшись. – «Стоит хотя бы ее выслушать. Что мы теряем?»

– Если вы беспокоитесь об Америде, не стоит. – спокойным мелодичным голосом сообщает Сиена. – Она сюда спускается только для того, чтобы…осквернить. – морщит нос, уставившись на темное пятно, ярко выделяющееся на фоне белой коры древа за нашими спинами. – Иными словами, крайне редко.

– Твой разум чист. – вдруг выпаливает Валери.

Сиена знает, что Америда сделала с древом. Подняв руку, женщина раскрывает ладонь, и в самом ее центре вспыхивает крошечное пламя, отражаясь искорками в багровых глазах.

– Этого вполне хватило, чтобы выжечь всю заразу. – поясняет она, и тушит огонек, сложив руки на коленях. – Дважды.

– Ты дэми. – констатирует Валери.

– Теоретически, да. Но фея с огненным даром это противоестественно, поэтому от моего далекого предка мне передалась лишь самая крупица. Присаживайтесь. – она снова указывается на стулья, и на этот раз мы не сопротивляемся.

– Полагаю, царица не в курсе твоих талантов? – догадываюсь, расположившись напротив советницы. – Иначе ты не была бы ее правой рукой. В конце концов, она ведь терпеть не может полукровок.

Сиена поджимает губы, но не отрицает.

– Я не могу ее за это винить. – произносит она, изящно расправляя подол своего алого платья, при этом одно бедро полностью оголяется, демонстрируя золотые украшения на икре и щиколотке. Мда уж, моя версия Сиены получилось куда проще. – Она лишь пыталась исправить ошибки Мефиры.

– Ошибки? – подает голос Валери. – Спасение нескольких народов ошибка?

– Нет, но разрешение им совокупляться, да. Она не подготовила почву для новых видов. Им требовались свои законы, правила, свой правитель в конце концов. И дело не только в этом. Эларис не может быть закрыт, не может быть отделен от остального континента. Это нарушает баланс.

Вот она. Еще одна причина, по которой земли здесь начали умирать. В какой-то момент истории все пошло сильно не так. А царицы вместо того, чтобы исправить, только усугубляли положение дел.

– Вы хоть представляете себе, где именно сейчас находитесь? – спрашивает, разведя руками в стороны.

– Просвети нас. – бросаю, затаив дыхание, потому что следующие ее слова куда сложнее осмыслить, чем мне казалось.

– Эларис это сердце всего континента. Древо и есть Эларис. Здесь хранятся знания всего магического мира. Его прошлое, настоящее, а иногда, даже будущее. Все книги, любые знания, свитки и информация, которая оказывается во дворце – это Эларис. – она указывает куда-то позади нас, и я невольно оборачиваюсь.

Если присмотреться, то может показаться, будто ветви древа находятся в постоянном движении. В принципе, как и жизнь в целом. Эларис это не столько царство, сколько определенное место, где сосредоточены знания всего мира. Волосы на затылке встают дыбом, и я снова поворачиваюсь к Сиене.

– Вы спрашивали на чьей я стороне? На стороне Элариса. На стороне истины.

– И в чем заключается эта истина? – спрашивает Валери.

Сиена делает глубокий вдох и расправляет плечи. Ее взгляд становится отрешенным, будто она уносится куда-то далеко.

– Феи здесь забыли, но древо показало мне, кем мы были. Кем, мы должны снова стать. – она моргает и снова смотрит на нас с сестрой. – В старые времена, когда континент еще был един, существовало три царства, куда стекалась информация из самых разных уголков земли.

Второе королевство – изначально считалось фейскими землями, расположенными на трех, равноудаленых друг от друг участках континента, однако после заключения союза основным и единственным центром стал Эларис.

– Эти царства охранялись тремя царицами из рода Веранис, Гивар и Хазари.

– Эта тройка как-то связана со сказкой о трех феях, что участвовали в соревнованиях, желая попасть к древу жизни? – спрашиваю, вдруг вспомнив слова Фина.

Сиена кивает.

– Эта легенда рассказывает о первых царицах, которым выпала честь стать хранительницами. Считается, что именно древо наградило их сразу тремя дарами.

А Мефира лишь позаимствовала идею для своих соревнований, дабы передать камень души достойнейшему наследнику.

– Что произошло? Почему остался только Эларис? – тот факт, что Гивар жива, я решаю умолчать.

– Король, решивший объединить все королевства континента под флагом Миревии, посчитал, что Элариса ему будет вполне достаточно. Поэтому сжег два других царства, оставив лишь то, что располагалось ближе всего.

Эларис.

– Род Гивар и Хазари считаются вымершими.

Надо же, значит, древо не рассказало Сиене о том, что это не совсем так. Интересно. Значит ли это, что ей не стоит полностью доверять?

– Следующий король Николас попытался сделать нечто подобное и с Веранисами. – ее багровые глаза темнеют. – В порыве гнева он сжег то древо, что находилось в Миревии, но к тому моменту царица Мефира уже успела посадить новое. – уголки ее губ дергаются вверх, а взгляд снова устремляется к дереву за нашими спинами.

Поэтому Мефира была готова умереть тогда. Она перенесла древо, спасла множество фей, да и к тому же знала о Риванне Гивар, которая в случае ее смерти стала бы новой царицей, пусть и не своего царства. Мефира сделала все, чтобы Николасу не достались даже крупицы информации.

Сиена откидывается на спинку своего стула и продолжает:

– Древо само пишет историю, а мы, феи, лишь ее охраняем. Мы наблюдаем и передаем информацию, если это необходимо, но не манипулируем, не вмешиваемся.

– Ну, Америда могла бы с тобой поспорить. – бросаю я, перекинув ногу на ногу, но Сиена пропускает мои слова мимо ушей.

– Эларис должен быть открыт для любого, кто стремится получить знания или хочет чему-то научиться. Да, большинство свитков доступны только феям, а некоторые вообще исключительно Веранисам, но древо делится знаниями со всеми, кто готов, кто достоин.

– Дай угадаю, – говорю, склонив голову набок. – Тебе известно о Триаде, и ты тоже хочешь, чтобы мы снесли барьер.

Ее багровые глаза устремляются в мою сторону, и вдоль моего позвоночника отчего-то пробегает дрожь.

– А ты унаследовала не только ее красоту, но и ум. Не так ли, Эвива?

Я застываю. Легкие вдруг разом перестают пропускать кислород.

– Ты знала ее. – выдыхаю шепотом. – Ты знала нашу мать.

– Разумеется, я ее знала. – в голосе появляются печальные нотки. – В конце концов, мы с ней вместе учились в одной керии.

– Невозможно. – Валери подрывается на ноги, а я прикладываю руку к своему колотящемуся сердцу.

Не может быть. Мама не могла…она не…не может быть.

– Что вы о ней знаете? – осторожно спрашивает Сиена. – О ее семье? Родных?

Мы с Валери переглядываемся.

Что мы о ней знаем? Она познакомилась с отцом еще в детстве, когда ей было лет четырнадцать. Ее родители погибли в стычке с демонами, когда она была еще совсем маленькой. Мама всегда говорила, что не помнит их. Но так ли это на самом деле?

Вал принимается мерить шагами пространство, а Сиена вдруг поднимается на ноги и отходит к одной из ячеек у стены. Там достает какой-то предмет и оборачивается.

– Я уже какое-то время ждала вас.

Поднимаюсь на ноги, когда Сиена подходит ко мне с небольшой записной книжкой в руках.

– Шесть лет назад, Мирая прежде чем отправиться в глушь, дала мне четкие инструкции.

Валери подходит к нами ближе:

– Ты тоже участвовала в восстании.

– Лишь косвенно. – качает головой Сиена. – Мое положение обязывало быть крайне осторожной, так что о моем участии знала только Мирая. Но ни она, ни я не могли даже подумать о том, что Феста была способна предать собственную сестру. Дэви доверила бы ей даже собственную жизнь, но в итоге ее казнили вместе с Селией.

Америда и Феста стали причиной смерти своих сестер. Отвратительно.

– Я не знала, что именно случилось с Мираей, но догадалась о том, что что-то плохое, когда она не вернулась в Эларис. Ни через год, ни через пять. Думаю, она каким-то образом знала, что та наша встреча станет последней. – Сиена протягивает мне книжку, которая оказывается чем-то вроде личного дневника в кожаной обложке. – Она сказала передать это вам, как только вы появитесь. Валери с зелеными, как у ее отца, глазами и огненным сердцем. Камилла с доброй душой и мягким взглядом. И Эвива, моя маленькая копия.

Я сглатываю ком в горле и прижимаю к груди дневник.

– Следуйте по этому проходу. – она указывает на тропинку слева от нас. – Древо приведет вас к тем ответам, за которыми вы пришли. Как будете готовы, найдите меня.

С этими словами она разворачивается и уходит. Мое сердце так бешено колотится, что я едва слышу Вал, которая спрашивает:

– Стоит ли нам ее слушать? – ее голос бесцветный, а на лице не единой эмоции. Она будто снова превратилась в бездушного солдата, которому необходимо исполнить свой долг. Ее способности брать себя в руки можно только позавидовать.

– Если бы она хотела нам навредить, уже бы это сделала. – бросаю в ответ и тут же ступаю на указанную советницей тропинку. Валери молча следует за мной.

Как только проходим под аркой, впереди показывается пустой туннель со слабыми огоньками под потолком. Мы идем в тишине, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Я стараюсь не думать обо всем, что только услышала. Стараюсь выбросить из головы любые мысли Миревии, о войне и Триаде. Только о ней. Я думаю только о маме.

О том, что знаю ее. Знаю, что ей нравились тосты с клубничным джемом. Знаю, что она часто читала папе вслух по вечерам возле камина. Знаю, что она любила наряжаться, но никогда не носила сережки. Знаю тот вид боя, который она предпочитала. И знаю, что она любила нас. Я говорю себе, что только это имеет значение. Только это по-настоящему важно. Однако когда мы спустя несколько минут оказываемся у винтовой лестницы, ведущей наверх, я начинаю сомневаться. Сомневаться во всем.

В абсолютной тишине мы преодолеваем, кажется, этажей десять, прежде останавливаемся у двери, которая начинает формироваться словно из ниоткуда.

Я хватаюсь за ручку, но не поворачиваю ее.

– Мне страшно. – шепчу, не оборачиваясь к сестре.

Она кладет руку на мое плечо и слегка сжимает его в знак поддержки.

– Ты не одна.

Я не одна.

Со мной Валери, и мне не нужно проходить через, чтобы там ни ждало по ту сторону, в одиночку. Я не одна. Больше нет. В одиночестве я пережила смерть мамы, пережила уход сестер, и даже потерю отца. Но теперь все изменилось…

Я проворачиваю дверную ручку и толкаю дверь, которая со скрипом отворяется. Мы оказываемся в пыльном, затхлом помещении.

Валери зажигает магические огни под потолком, и все пространство заливает теплым светом. Мое тело застывает на месте от увиденного.

Это дом. Мы внутри небольшого дома.

Слева огромные широкие окна, открывающие вид на яркие огни шумного Элариса. В самом центре перед широким стеллажом со множеством книг находится мягкий диванчик, некогда зеленого цвета, а перед ним небольшой столик и еще пара кресел напротив. Справа поросшая плющом угловая кухня, винтовая лестница на второй этаж и обеденный круглый стол. Именно он и привлекает мое внимание, а точнее портрет над ним, что висит на стене.

Прохожу в центр комнаты и силой мысли убираю в стороны сорняки, которые скрывают лица тех, кто изображен на картине.

По щеке тут же скользит слеза.

Моя маленькая копия.

На картине изображена маленькая девочка лет десяти с темными густыми волосами и глазами насыщенной синевы. А рядом с ней молодая женщина с теми же чертами лица, вот только от ее светлой кожи исходит фейское свечение.

– Это… – слышу голос Валери за спиной.

– Мама. С бабушкой, которую мы никогда не знали.

Этот дом. Мама родилась здесь и выросла. В Эларисе.

Отнимаю дневник от груди и дрожащими руками открываю на первой странице.

Любимые мои девочки…

Снова захлопываю дневник. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, покрытый мхом и листвой. Из горла вырывается всхлип. Я не могу. Не могу. Не могу.

Слезы застилают глаза, и у меня больше не выходит их сдерживать. Я сказала себе, что позволю скорбеть по-настоящему только, когда узнаю правду о ее смерти. Но я не хочу знать. Не хочу узнавать маму, потому что не думаю, что снова справлюсь с ее потерей.

Валери опускается на пол рядом со мной и притягивает меня к себе, крепко обнимая. Я хватаюсь за нее, не в силах остановить этот поток слез. Мне не хватает воздуха.

– Все было ложью. – всхлипываю. – Все.

– Не правда. Ты знаешь, что это не правда.

Я качаю головой, а затем вдруг чувствую легкое, как перышко касание к своей щеке, и отстраняюсь от Вал.

Камилла в своей астральной проекции сидит рядом с нами. Валери позвала ее.

– Ты надрала им зад? – вытираю слезы тыльной стороной ладони.

– Конечно. – улыбается она печальной улыбкой. – А ты разве сомневалась?

– Нет. – качаю головой. – В тебе никогда.

Ками опускает взгляд к дневнику на полу.

– Вместе? – спрашивает она, и я смотрю сначала на нее, затем на Вал.

– Вместе.

Сделав глубокий вдох, снова открываю дневник и начинаю читать вслух:

– Любимые мои девочки…