– Как она узнала, где я буду? – тихо спрашиваю Зейд, замерев в дверях его спальни после душа. Надо сказать, болезненного душа. Вода все никак не становилась прозрачной. Даже сейчас некоторые из ран продолжают кровоточить. Поэтому мысли о том, что я сделала с теми фэйнами, не сильно меня трогают. Ровно как и то, что с их телами сделал Зейд после.

Он откидывается на спинку дивана с моим корсетом в руках. Я сняла его по дороге в душ вместе с оружием, которое теперь лежит нетронутым на его письменном столе.

«Линор уже пару месяцев догадывается о том, что одно из двух зданий в этом проулке принадлежит мне» – его пальцы медленно скользят по черному атласу, глаз он не поднимает. – «Она не уверена, какое именно, потому что оба с виду обычные забегаловки»

Значит, она следит за ним.

«Я покинул зал сразу после тебя. Видимо, она решила, что ты собираешься встретиться со мной»

– Так и было.

Его взгляд медленно поднимается, касаясь моих кожаных брюк, расправленной черной рубашки и влажных волос. В лицо он мне не смотрит. И я его в этом не виню. Сама жалею, что глянула в зеркало. Губы разбиты и распухли так, что я до сих пор чувствую привкус крови во рту. Он не исчезает. Правый глаз полностью закрыт и пульсирует. А на коже целая паутина черных, красных, синих и желтых синяков. Линор действительно удалось разукрасить меня.

«Я должен был прийти раньше» – вдруг отзывается Зейд, снова опустив глаза к корсету. – «Должен был не спускать с тебя глаз. Я ведь знаю, на что она способна»

– Меня не нужно спасать, Зейд. – отвечаю охрипшим голосом, и он застывает, вскинув голову. – Как ты и сам заметил, я могла использовать магию, могла убежать.

Его взгляд становится непроницаемым, отсутствующим.

– Это, – указываю на свое лицо. – Последствия моего решения остаться. И только я несу за это ответственность. Тебе ли не знать, как это бывает.

Он вдруг слабо улыбается и вновь опускает голову, сжав мой корсет крепче.

– Как ты вообще узнал, что мне требуется помощь? – медленно подхожу к дивану и сажусь рядом, изучая содержимое подносов, которые он принес. В одном горячая еда, а во втором все, что я попросила его собрать. Сначала принимаюсь за еду. Суп как раз то, что нужно.

«Я…проверял» – тихо отвечает он.

«Что проверял?» – боги, какой вкусный бульон. Надеюсь, его хватит для того, чтобы хоть немного восстановиться.

Молчание затягивается, и я поворачиваю голову, чтобы узнать причину. Серые глаза смотрят прямо на меня, не моргая. И я…почему-то замираю.

«Тебя, Эвива» – говорит он с этой странной, серьезной интонацией. – «Я проверял тебя»

«Как именно?»

Зейд подается вперед так, что теперь мы сидим плечом к плечу. Очень медленно, он протягивает руку и кончиками пальцев касается моей шеи, убирая волосы за спину. Вдоль позвоночника пробегает пульсирующая волна.

«Связь» – поясняет он. – «Иногда я могу коснуться тебя, даже если ты далеко»

«Своей магией?» – уточняю, и он кивает.

«Это не то вторжение» – тут же добавляет. – «Я не могу проникнуть в твой разум на расстоянии, но проверить, узнать, все ли в порядке могу. И в этот раз…»

Зейд сглатывает и отворачивается, сжимая мой корсет двумя руками.

«Ты была ближе, чем я думал. И твой разум, он…»

«Что?»

Его брови сходятся на переносице, а глаза закрываются. Выражение лица такое, будто ему больно или неприятно произносить следующие слова:

«Ты будто расколола себя надвое и частично ушла. Я решил, что…» – шумно вздыхает, качая головой и вновь смотрит на меня. – «Я читал о ведьмах с твоим даром. Вы можете погружаться в себя. Иногда, чтобы найти решение, а иногда, чтобы избежать боли»

Вот, откуда он знал, что я могу читать сразу несколько книг и о том, что могу накладывать иллюзию не только на себя, но и внешне. Зейд изучал нас. Изучал ведьм.

«И если уйти слишком глубоко, то можно застрять, потеряться внутри собственного разума. Те, у кого дар сильнее подвержены такому риску. Ты подвержена этому риску»

– Хм, и с чего ты это взял? – возвращаюсь к еде. – Откуда знаешь, что мой дар насколько силен? Как ты и сказал, я ушла в себя лишь частично…

«Потому что ты смогла проникнуть в мою голову и в голову Линор»

Ложка замирает у моих губ всего на мгновение, и я отправляю ее в рот, раздумывая над его словами.

«Телепатия – высшая форма проявления дара мысли. Ты – телепат, Эвива Манро»

Впервые слышу о телепатии. Однако причиной может быть то, что родилась я в семье стихий. В наших гримуарах есть информация только о них. Бэлфоры могут что-то знать, но семьи в ковене редко делятся своими секретами. Считается, что сила мысли заключается в способности двигать предметы. Но…если бы ведьмы узнали правду, если бы стало известно о способности проникать в чужой разум…таких как я, боялись бы, сторонились. В точности, как это происходит с эмпатами. Вот, почему я нужна была Бэлфорам. Не только из-за власти. Я могу раскрыть их секрет…

– Ты тоже телепат? – спрашиваю без интереса, но вопрос почему-то вызывает у него смех. Тот эхом раздается в моей голове.

«Нет, мои способности больше похожи на способности управлять. Я могу получить доступ к мыслям, воспоминаниям, могу контролировать, если разум слаб. Ты же скорей всего способна менять, искажать или уничтожать сознание одной лишь силой мысли. Тебе даже касание для этого не понадобиться, если немного потренироваться»

Убираю тарелку в сторону и беру кружку с мятным чаем, судя по запаху.

Триада. Мы с сестрами можем читать мысли друг друга даже на расстоянии. Что если, образовав связь, мы каким-то образом усилили способности друг друга? Валери отдала крупицу своей магии не только ковену, но и нам, сделав сильнее. Камилла как связующее звено, может увеличивать наши способности, прямо как тогда, на берегу реки. Она проникла в нашу суть и вместе мы смогли поднять реку, остановить лавину. Что если чтение мыслей пошло от меня? Триада – союз трех разных магий и вместе мы образовали нечто новое…

Делаю глоток чая, морщась от боли, и тут же возвращаю кружку на поднос. Придвигаю к себе ближе другой, тот, что с травами, глубокой каменной тарелкой и прочими ингредиентами.

«Металлические вставки» – вдруг говорит Зейд и аккуратно кладет мой корсет на край стола. – «Умно»

Пожимаю плечами, принимаясь смешивать, толочь и насыпать разные составные для еще одной порции мази.

– Видишь ли, как-то раз мне сломали сразу четыре ребра. Деревянной палкой. Одним ударом. Потребовалось вмешательство эмпатов…

Не знаю, почему вдруг рассказываю это, но сегодня меня столько раз избили, что прошлое как-то само по себе всплывает. Я не избегаю его, принимаю таким, какое оно есть, и не стану отрицать, что порой оно напоминает огромное мерзкое чудовище. И это чудовище помнит, как это было тогда, помнит, что я могла лишь терпеть. Со временем я научилась видеть разницу между ним и настоящим. Между избиением, когда не можешь защитить себя, и осознанным поражением.

Вот почему я ушла в себя лишь наполовину. Какая-то часть меня знала, что той девочки из прошлого больше нет…

– Я родилась слабой. – мой тихий голос смешивается с легкими ударами ложки о тарелку. – Вечно болела, а так как солнце в Керионе редкость, меня почти не пускали на улицу. Дней, когда я лежала с лихорадкой в кровати, было намного больше тех, когда я почти не отличалась от других детей. Родители боялись, что я не доживу до своих двенадцати. Магические отвары не работали. Меня лечили как человека. И едва ли что-то помогало. Сейчас я думаю, что природа сделала это намеренно. Я была слаба телом, но умом то нет. Вот и подпитывала его книгами, как могла.

Во всем всегда присутствует баланс. Если Зейд прав, и я телепат, то есть сильнейшая ведьма с силой мысли, значит, слабость моего тела – всего лишь проявление баланса. Хорошо, что я редко соглашалась на меньшее. Мне было мало умственных способностей, я хотела быть не хуже Валери, хотела стать сильнее.

Зейд кажется перестает дышать. Его серые глаза не открываются от меня. Это вызывает на моих губах слабую улыбку. Приятно хотя бы раз рассказать кому-то свою историю, не боясь осуждения или жалости. Сестры…они всегда пытались защитить меня, оградить от боли, они не понимали, зачем я вечно нарывалась, встревала в неприятности. Но кажется, Зейд понимает. Я вижу это в его глазах.

– Стало легче, когда проявился дар. Здоровье окрепло, я реже болела, но тело… – качаю головой, насыпая соль в тарелочку. – Синяки, раны, ссадины, порезы – все это не заживало само по себе. Отец запретил мне посещать боевые занятия в школе сразу после первого дня, когда я вернулась домой без единого живого места на теле.

Поворачиваю голову и нахожу его взгляд.

– Я была отбросом, прямо как ты. – усмехаюсь, но ответная улыбка не появляется. Зейд все так же смотрит на меня серьезно, вслушиваясь в каждое слово. – А все потому, что мой дар не должен был проявиться в моей семье. Камилла, другая моя сестра, столкнулась с тем же, что и я. Только проходила она через все это молча. Мое же сопротивление было громким, неистовым, а от того и более кровавым. Мне было важно…

Я замолкаю, замерев, пытаясь подобрать слова. Зейд вдруг тянется к своему табаку. Молча поджигает один сверток, затягивается и следом подносит его к моему рту. Обхватываю кончик потрескавшимся губами и чувствую, как легкие царапает дым, оставляя после себя свежесть мяты. Тут же выдыхаю его в пространство перед собой…

– Боль. Мне было важно перестать бояться боли. Поэтому я попросила маму тренировать меня в тайне от отца. Поэтому продолжала нарываться в школе, хотя многого и не требовалось. Меня и без того пытались унизить при каждом удобном случае, им просто не нравилось, что я отвечала. Грань была тонкой, ведь сломать мне кости было проще простого. – продолжаю размешивать содержимое тарелки. – Спустя год я вернулась на боевые занятия с металическими ставками в корсете. Но не показала того, что умею. Нет…

«Ты изучала их. Ждала подходящего момента»

Поднимаю голову и улыбаюсь. Знала, что Зейд поймет. Ведь сегодня он сделал то же самое. Вопрос лишь в том, почему он решил, что именно тот момент стал подходящим. Из-за того, что Линор слишком близко подобралась к его убежищу? Может, из-за меня? В конце концов я его пропуск через барьер. Не имеет значения. Главное – он вышел из тени.

«Избиения прекратились?»

Киваю.

– Через какое-то время. Да.

После у меня появилась иная цель. Нужно было стать легкомысленной, сексуальной, развязной. Так я научилась пользоваться своим даром и поняла природу дара Камиллы…

Мазь готова, нужно лишь поджечь и произнести заклинание, однако она не поможет с внутренними повреждениями. У меня сломан нос, скула и треснуло ребро. Возможно, даже два. Поднимаю глаза на Зейда.

«Что?» – вопросительно вскидывает брови.

Раны на его лице уже затянулись, как если бы им было несколько дней. Он явно воспользовался своей мазью. Выхватываю из его рук табак и затягиваюсь.

– Как вы делаете вашу мазь? – выпускаю дым прямо ему в лицо.

Он упирается локтями в колени и сцепляет руки замком.

«Есть целители, они готовят состав, используют тивани. Феи с даром создавать жизнь иногда добавляют свою кровь, чтобы усилить состав» – последнее предложение он произносит тише, отстраненнее. Интересно.

Вдыхаю побольше дыма, напрягая свои уставшие извилины. Благо мозг у меня не поврежден. Хотя…Это с какой стороны посмотреть.

– Твоя мама была такой феей? – его плечи напрягаются. – Целительницей с даром создавать жизнь?

«Как ты?..» – ошарашено смотрит на меня. Снова затягиваюсь и выдыхаю огромный клубок дыма.

– У тебя здесь есть какие-нибудь книги о целительстве?

Его взгляд тут же устремляется к стене справа, где снова проявляются знакомые полки вместе с книгами. Зейд подходит к ним и достает одну с самой верхней полки, затем вручает мне что-то больше напоминающее дневник в кожаном переплете.

«Тут личные записи мамы» – сообщает он и возвращается на диван.

Зажимаю табак губами и раскрываю книжку на коленях.

– Все на фейском…

«Любые знания и информацию принято записывать на фейском»

Я фыркаю.

– Это чтобы враги не прочли?

Наконец на его губах появляется легкая, игривая улыбка.

– Спешу тебя разочаровать, всем одаренным ведьмам в школе преподают фейский.

«Только одаренным?»

Киваю, аккуратно пролистывая пару страниц. Ни одной знакомой травы. Рецепты, описание болезней…

«Почему?»

– Хороший вопрос. – бормочу, пытаясь перевести каждый ингредиент. Нужно найти кровь. Тот рецепт, где есть кровь.

Перехватываю табак двумя пальцами, делая затяжку и продолжая листать.

«Если хочешь воспользоваться каким-то из заклинаний, не получится, ты не фея»

– Я в курсе.

«Тогда, что ты…»

– Нашла.

Отвар для восстановления физических сил. Нужна капля крови феи с даром создавать жизнь и вода. Разумеется, еще куча всяких трав, названия которых я впервые вижу. Но в них нет необходимости.

Подумаем.

Принцип создания отваров и мазей у нас схож. Разница лишь в деталях. Например, у нас заклинание скрепляется огнем, у них водой…Бросаю взгляд на один из графинов на столике с алкоголем справа. Перетаскиваю его к себе силой мысли и пробую содержимое. Вода.

Зейд тем временем подпер подбородок кулаком и наблюдает со скучающим выражением лица. Нет, скорее веселым, будто я собираюсь сделать что-то, что у меня точно не получится, и он это знает.

Наливаю в пустую миску из-под супа немного воды и ставлю графин на столик. Затем снова вдыхаю и выдыхаю дым. Хватаю спичку и поджигаю одну, опускаю ее в воду. Синий огонек тут же гаснет. Потому что их огонь греет, но не может навредить. Откидываю спички в сторону.

– Инсирис. – шепчу заклинание огня, уставившись на прозрачную поверхность воды.

На моих губах растягивается победная улыбка, а Зейд выпрямляется, раскрыв рот от удивления.

«Почему он не гаснет?» – удивленно спрашивает он, заглядывая в воду, которая покрыта небольшым слоем оранжевого огня. Не такой красный как у Валери, но и этот сойдет.

– Ведьменский огонь. – поясняю я. – Его можно потушить только ведьменской магией. Водным или земляным даром, например. Или же…Инсирис тена.

Огонь гаснет, будто его никогда и не было.

Закрываю книгу на своих коленях и кладу рядом с собой на диван. Затем делаю еще пару затяжек и тушу табак о небольшую каменную тарелочку. Самое время проверить теорию. Ту, что возникла у меня в ночь моего близкого знакомства с Зейдом. Когда он впервые влез мне в голову и потом, когда я пыталась выяснить природу фей, их происхождение.

Перед мысленным взором вновь возникает образ всего царского семейства, изображения цариц на стенах в холе – волосы и глаза с серебристым отливом, светлая кожа. У всех, кроме Зейда. Его пепельные волосы, серые глаза, более темный оттенок кожи. Такое чувство, словно в белую краску добавили немного черной и получился он…Не фэйн. Не ведьмак.

– Скажи мне, Зейд, что думаешь о соревнованиях Мефиры?

На доли секунды его взгляд покрывает знакомая пелена, и он выдает то же, что я уже слышала здесь много раз:

«Соревнования это честь для всего народа Элариса»

Его брови тут же сходятся на переносице, словно он и сам не понял, как и почему сказал это.

– Ага. – просто отвечаю, уперевшись локтями в колени. – А еще это массовое убийство.

Он вдруг подрывается на ноги и огибает стол, бегая глазами вокруг, словно, что-то не дает ему покоя.

– Раньше соревнования проводились раз в пятьдесят лет, сейчас ежегодно. Почему, Зейд?

Он качает головой, нахмурившись, трет лоб, будто хочет унять боль.

«Соревнования…это честь для всего народа Элариса»

– Почему? Почему это честь, Зейд? – повышаю голос, сжав кулаки. – Зачем идти на смерть, если нельзя выиграть?

«Соревнования это…» – он замирает, закрыв глаза, все его тело напрягается настолько, что вена на шее вздувается, неистово пульсируя.

– Они созданы для наследников, Зейд. Созданы, чтобы выбрать равного царице. Вспомни, Зейд, ты сам мне рассказывал…

Из его горла вырывается болезненный хриплый стон, и он вдруг падает на колени. Тут же подлетаю к нему и опускаюсь рядом. Его лицо искажается от боли, на висках проступают капли пота, кулаки белеют от того, как сильно он их сжимает. Боги, пусть я окажусь права. Обхватываю его шею двумя руками и закрываю глаза. Собираю всю магию прямо под кожей, направляю ток к рукам, а от них к нему, к Зейду. Затем я падаю.

Похоже на погружение в воду. Все ниже и ниже, пока не касаюсь дна. Мир перекручивается с ног на голову, и дно раскалывается. Падение. Следом невероятная легкость. И я открываю глаза. Вокруг знакомые ниши с бутылками, которые трещат, звенят так сильно, что этот звон отдается вибрацией во всем моем призрачном теле, которое сейчас парит в воздухе, мерцая. Я в сознании Зейда. И оно вот-вот расколется на части.