Они не могут сравниться с такими крупными мыслителями, как мы

В доме у озера не осталось никого, кроме меня, Уайатта и наших родителей. Другими словами, собралась самая некомфортная компания, какую только можно представить. Я бы сейчас убила за драку Эй Джея и Бо. Но «Золотые мальчики» уехали, Джиджи нет, чтобы меня прикрыть, а Уайатт последние пару дней ведет себя странно, так что мне приходится в одиночку отвечать на постоянные вопросы отцов о наших отношениях.

Настроение портится ещё больше от того, что я чувствую, как начинаю простужаться, так что сегодня стараюсь беречь себя. Мы с Уайаттом собираем пазл, а потом я иду гулять с мамой.

За ужином мы обсуждаем планы на осень и сокрушаемся, что до конца лета осталось всего несколько недель. В сентябре родители едут в Париж навестить мою бабушку Джози. Я им завидую, потому что предпочла бы вернуться в Париж, а не в Брайар на последний год обучения. До сих пор не испытываю особого энтузиазма по поводу своей специальности в сфере радиовещания. Да и в целом к учёбе. А цель — понять, чем, чёрт возьми, я буду заниматься после выпуска, — остаётся недостигнутой. На этом этапе я думаю, что мне суждено быть посредственностью, и мне просто нужно это принять.

Уайатт отодвигает стул, чтобы взять добавку, и, вставая, бросает на меня взгляд.

— Тебе что — нибудь принести с кухни, Веснушка?

— Если не сложно, я бы выпила еще воды.

— Конечно.

Вернувшись, он ставит полный стакан рядом с моей тарелкой и нежно целует меня в макушку. Думаю, это рефлекторное действие — потому что потом он резко выпрямляется, будто вспомнив, что должен быть крутым и собранным Уайаттом Грэхемом, мистером Плохим Парнем с растрёпанными волосами и массивными кольцами.

Когда он садится обратно, я замечаю, что наши отцы сияют от радости.

— Это потрясающе, — заявляет Гаррет.

— Всё, о чём я мечтал, — счастливо говорит папа.

— Да неужели, — бросаю я вызов. — А теперь вдруг ты за? Вы три дня не разговаривали.

— Мы всегда разговаривали в наших сердцах, — говорит папа. — Не понимаю, почему они этого не понимают, Джи.

— Они мелко мыслят, — соглашается Гаррет. — Они не могут сравниться с такими крупными мыслителями, как мы.

Я сдерживаю вздох, пока наши мамы смеются.

— Чем сегодня все планируют заняться? — спрашивает мама. — Может, поиграем в игру? В Монополию?

— О, мы едем к Спенсерам, — говорю я ей. — Они завтра уезжают в Нью — Йорк, так что мы тусуемся с ними в их последний вечер.

— Ты уверена, что хочешь поехать на лодке? — волнуется мама, глядя на меня. — Ты какая — то бледная. Всё ещё пытаешься побороть эту заразу?

— Всё нормально. Мы ненадолго. — Я смотрю на Уайатта. — Всего пару часов, да?

Он кивает.

— Да. Но знаешь, что, давай поедем на машине. Ехать дольше, но ты и правда бледная. Не хочу, чтобы тебя укачало.

Пока родители отдыхают на террасе, мы с Уайаттом убираем со стола, моем посуду, а потом едем к Спенсерам. Мы не проехали и половины пути, как он вдруг сворачивает на обочину.

Я хмуро смотрю на него.

— Ты чего?

Он уже включает аварийку и забирается на заднее сиденье.

— Быстро. Залезай.

Несмотря на смех, я, не теряя времени, стягиваю с себя джинсовые шорты. У нас не было секса с той ночи, когда мы застали Бо и Тару, и я уже схожу с ума от его отсутствия.

Когда я присоединяюсь к нему сзади, голая ниже пояса, я замечаю, что на нём уже презерватив.

— Ты все это время был в нем? — спрашиваю я.

— Нет, я надел его, пока ты снимала шорты, — фыркает он. — Я не настолько секс — маньяк. — Он делает паузу. — А теперь садись на мой член, детка.

Смеясь, я сажусь к нему на колени, и он тут же набрасывается на меня, сжимая талию, лаская бока и грудь. Его горячее дыхание обжигает мою шею, когда он целует меня там.

— Я весь день думал о твоем теле. О том, как приятно ощущать его под своими руками. — От его низкого и хриплого голоса по спине бегут мурашки. — Твоё тело, блять, создано для меня, Блейк.

Моё сердце бешено колотится. Его слова зажигают что — то глубоко внутри, ту дикую сторону, которую он так легко во мне пробуждает. Я вздыхаю, когда его губы спускаются к моей ключице, и чувствую, как между нами нарастает напряжение.

Никаких прелюдий, только его язык на моих сосках и рука, накрывающая мою киску, чтобы проверить, готова ли я. Он обнаруживает, что я мокрая и жажду его, и мы оба нетерпеливо стонем, когда я опускаюсь на его член. Удовольствие пронзает меня, захватывая контроль над бёдрами, потому что мне нужно двигаться. Я скачу на нем быстро и жестко, стремясь к оргазму, которого жаждала все эти дни. Мой любимый вид оргазма — когда его член так глубоко во мне, что кажется, будто он стал частью меня, а его пальцы находятся там, где мы сливаемся воедино, и стимулируют мой клитор.

Он ласкает это пульсирующее местечко и шепчет мне на ухо непристойности, и вскоре узел удовольствия взрывается, посылая волны блаженства по моим венам. Я продолжаю скакать на нём, пока он не начинает дрожать, сжимая мою талию, толкаясь вверх и находя разрядку.

Я бы предпочла нечто больше, чем быстрый перепихон, но в доме трудно остаться наедине (и в тишине), и мы не можем постоянно трахаться за лодочным сараем как животные. Иногда девушке нужна кровать.

Уайатт убирает волосы с глаз, тяжело дыша.

— Мне это было нужно.

— Мне тоже. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но от всех этих скачек меня слегка подташнивает, поэтому я неохотно отстраняюсь и нащупываю свои шорты.

Первое, что говорит Маленький Спенсер, когда через десять минут впускает нас в дом:

— У тебя волосы как после секса, милая.

Ухмыляясь, я поправляю волосы перед зеркалом в прихожей. Он прав. Это просто кошмар. Пальцами расчёсываю растрёпанные пряди и заправляю их за уши, пока Уайатт идёт на кухню поздороваться с Большим Спенсером. Они ставят на кедровую столешницу тарелку с сыром и фруктами, но я не притрагиваюсь к еде. Прислоняюсь к плите, пока Спенсеры несколько минут болтают с Уайаттом, а потом Маленький Спенсер внезапно прочищает горло.

— Итак, — начинает он, его виноватые глаза ищут мои. — Одна из причин, почему мы пригласили вас сегодня вечером, не только чтобы попрощаться. Мы... эм... кое — что сделали.

Мой подозрительный взгляд перебегает с одного Спенсера на другого.

— О боже. Что вы, ребята, натворили?

— Ладно. Ну. Хм. В общем.

— Хватит говорить загадками, — приказываю я.

Большой Спенсер приходит на помощь своему заикающемуся партнёру.

— Я знаю, ты хотела послушать гостевой выпуск и посмотреть видео до того, как мы его доработаем, но мы уже его выложили.

— И ты не можешь на нас злиться, потому что у видео больше миллиона просмотров, — выпаливает Маленький Спенсер.

Меня охватывает шок.

— Что? В смысле больше миллиона?

— В смысле больше миллиона, — говорит Большой Спенсер, усмехаясь. — А у подкаста около ста тысяч скачиваний. Подписка бесплатная, так что через скачивания мы много не зарабатываем, но...

— Вы выложили его в интернет без моего разрешения?

Тревога пробегает по мне, пока я пытаюсь вспомнить, о чём мы говорили. Чёрт! Они должны были дать мне одобрить финальный монтаж. И видео тоже загрузили? О боже. Я даже не помню, что на мне было в тот день.

— Во что я была одета?

Они смотрят на меня, хлопая глазами. Даже Уайатт бросает на меня странный взгляд.

— Что? Нельзя же просто так выкладывать девушку в интернет, — стону я. — Я в тот день даже не красилась. Это так неловко.

— Сосредоточься, — говорит Маленький Спенсер, щёлкая пальцами перед моим лицом, будто я попугай, чьё внимание он хочет привлечь. — Миллион просмотров, Блейк. И это через наш рекламный аккаунт, так что ты представляешь, сколько денег мы заработали? Десять тысяч долларов! Половина из них, разумеется, твоя.

У меня отвисает челюсть.

— Серьёзно?

— Это больше, чем мы когда — либо зарабатывали на одном видео. И все комментарии положительные. Все! Это неслыханно. Обычно как минимум десяток человек пишут, что я их раздражаю.

— Миллион человек слушали, как мы рассказываем о Дарли и озере Тахо?

— Да, — подтверждает Большой Спенсер.

Я в шоке. Не могу поверить, что столько людей смотрели — и наслаждались — тем, как мы с Маленьким Спенсером болтаем о нашей дурацкой истории с призраком.

— Если хочешь, мы удалим видео, — обещает Маленький Спенсер. — Мы поступили ужасно, выложив его без твоего разрешения.

— Нам очень жаль, — говорит Большой Спенсер с искренним раскаянием.

— Одно слово, и мы все удалим. Или… — Маленький Спенсер поднимает бокал, делает изящный глоток и ставит его на стол. — Мы можем сделать это официально.

— Что сделать официально?

— Подкаст. Там столько комментариев с вопросами о том, когда выйдет второй эпизод. Типа, это может стать реальностью. — Маленький Спенсер чуть не подпрыгивает от волнения. — У нас даже есть название!

Его партнёр кивает и говорит:

— «Преимущества с того света».

— Мы подумали, что можно разделить его на сезоны. Ну, знаешь, каждый сезон мы обсуждаем одну тему. Первый сезон — призраки. Второй сезон — инопланетяне. С этой штукой можно сделать столько крутого дерьма, Блейк. — Маленький Спенсер умоляет меня взглядом. — Пожалуйста, скажи «да».

— Мне нужно вернуться на учебу, — напоминаю я ему.

— Мы можем делать это, пока ты учишься. Нью — Йорк недалеко от Бостона. Можешь приехать на поезде, остаться на выходные. Мы снимем несколько эпизодов, накопим их и будем выпускать постепенно. Или устроим видеозвонок. У нас есть варианты.

— Мы можем заработать много денег, — говорит Большой Спенсер, что определённо является аргументом.

— И тебе будет весело, — тихо говорит Уайатт, наконец присоединяясь к разговору.

Он прав. Мне будет весело. Потому что благодаря одной жалкой загадке этим летом мне было веселее, чем за все три года учёбы в колледже. В Брайаре мне нравилось делать задания только тогда, когда я сама выбирала тему для исследования и писала по ней работу. В остальное время это была скучная рутина.

— Ладно, — медленно говорю я.

Глаза Маленького Спенсера загораются.

— «Ладно» в смысле «да»? — Он ахает. — Ты принимаешь моё предложение о подкасте?

Улыбка вырывается наружу.

— Думаю, да.

— О боже! — Он хлопает в ладоши. — Это определённо требует шампанского!

Хоть я и неважно себя чувствую, всё равно не могу отказаться от бокала, который он протягивает. Это действительно повод для тоста. Наш эпизод о Дарли принёс нам десять тысяч долларов. Даже если мы никогда не получим и доли таких просмотров, это всё равно чертовски круто.

— За наше новое начинание, — произносит тост Большой Спенсер.

— О, ты должна мечтать о большем, милая, — упрекает Маленький Спенсер. — За нашу новую империю подкастов!

Мы вчетвером звякаем бокалами. Но как только шампанское скользит вниз по горлу, мои внутренности бунтуют. О нет. Желудок начинает урчать, и я давлюсь, когда чувствую, как желчь прожигает путь к горлу.

— О чёрт, — выпаливаю я. — Меня сейчас вырвет.

Сжимаясь от тошноты, я пихаю свой бокал с вином Уайатту и бегу в ванную в коридоре. Я закрываю дверь и начинаю опустошать содержимое желудка.

И пока я стою на коленях, согнувшись, блюя и прижимаясь к унитазу паранормальных подкастеров Спенсера и Спенсера Ханц, до меня доходит: мои месячные опаздывают на две недели.