Но всегда ли Брежнев перед назначениями на большие должности принимал отобранных кадровиками и согласованных с секретарями ЦК людей? Нет. В каких-то случаях он передоверял эти встречи членам Политбюро Михаилу Суслову или Андрею Кириленко. Назначенцев это, конечно, задевало. Они ведь хотели замыкаться сразу на генсека, а им давали понять, что выхода на генсека надо ещё добиться.

Приведу такой пример. 6 апреля 1973 года заведующий Общим отделом ЦК Константин Черненко доложил генсеку: «Прибыл тов. Абрасимов и сегодня приступил к работе <завотделом загранкадров ЦК>. Тов. Суслов вызывал товарищей из Отделов <ЦК> и вместе с ними провёл <с Абрасимовым> беседу. Тов. Абрасимов хотел с Вами переговорить по телефону» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 330, л. 24). И как отреагировал генсек? Он на записке Черненко сделал помету: «Скажите ему <Абрасимову>, что мне трудно говорить. Болят голосов<ые> связки».

Тут интересны другие вопросы. Скажем, зачем Брежнев давал согласие на назначение Абрасимова, раз тут же уклонился от встречи с ним? И кто вообще продвигал Абрасимова? Известно, что Абрасимова хорошо знал и ценил Кирилл Мазуров (они до середины 1950-х годов вместе работали в Белоруссии). Как всякий другой опытный аппаратчик, Мазуров, когда оказался в Москве и стал членом Политбюро, захотел во всех влиятельных структурах иметь своих людей. Он-то и предложил назначить Абрасимова завотделом ЦК. А почему на это согласился Брежнев? А всё из-за Суслова. Несмотря на то что генсек уже давно перестал сомневаться в Суслове и считал его одним из самых верных соратников, он на всякий случай продолжал выстраивать противовесы Суслову: мало ли что. И Абрасимов приглашался на работу в ЦК именно в этом качестве – как человек, который должен был как бы присматривать за Сусловым (напомню: Отдел загранкадров ЦК напрямую подчинялся Суслову.) Кстати, Суслов всё это знал, но перечить генсеку не захотел. Однако и Абрасимова Суслов сильно жаловать не стал и через какое-то время сплавил его послом в ГДР.