Скажешь «Одесса» – и сразу имена. И фамилии. И этот дюк, и лестница, и бульвар, конечно же, в цвету.

И когда она однажды возникает впервые, ты жаждешь немедленного подтверждения своей начитанности. Ну? Где тут Беня Крик? Где тот баркас, и те бычки, и та кефаль? А главное – где интересная чудачка?

«Ты одессит, Мишка, а это значит…»

Это одно значит – ты не тот Мишка. Не одессит и даже не троюродный брат. Но это ничего не значит, если у тебя есть хоть грамм воображения и друзья, которые не из Бабеля, а просто здесь живут.

«Ты смотри, он-таки приехал, это животное!» И ты окружён – теплом и юмором, глазами и нежностью, улыбками и страстным желанием накормить, потому что не закусывать вредно. И вот ты уже одессит. Ну почти. Ну хотя бы на время тоста.

Какой же там у меня был триумф!

Сто лет назад. Рекламный щит у Одесской филармонии. На щите – моя фамилия. Стою, любуюсь. Рядом возникает старичок в чёрной тройке. Смотрит на щит. Потом на меня. Опять на щит. Опять на меня. И вдруг вопит на всю улицу:

– И они хотят, чтоб я на это пошёл?! Так они могут хотеть дальше!

Скажешь «Одесса» – и…

Лучше не говорить.