Я-то его, конечно, знал. А кто же его не знал? Но оказалось, и он обо мне слышал.

Однажды – я ещё в Ленинграде жил – звонит телефон.

– Добрый день! А можно попросить Михаила?

Голос страшно знакомый, чей – не пойму.

– Это я, – говорю.

– А это Юрий Никулин, – говорит трубка.

Я онемел. Потом что-то невнятное проблеял.

– Хочу вас пригласить в цирк, на наше представление. А после поговорим. Придёте?

Ещё бы! «Юрий Никулин и Михаил Шуйдин». Весь город был в их афишах.

Пошли вдвоём – я сына Сашку с собой взял, ему шесть или семь было. Чуточку опоздали. Представление уже идёт. Никулин и Шуйдин – на арене. Пробираемся к своим местам. Никулин нас замечает и на весь цирк:

– О! Миша пришёл! Здравствуй, Миша! Спасибо, не к самому концу!

И весь цирк – на нас с Сашкой! Смех, аплодисменты. Публика решила, что это такая заготовленная шутка.

После представления идём к нему в гримёрку. Шуйдин тоже там. Оба в гриме. И ещё Татьяна Николаевна была, жена Никулина.

Юрий Владимирович говорит:

– Может, какие мысли придут насчёт номера для нас с Мишей? Чего-то нам новенького хочется.

– Разумеется, – бормочу. – Разумеется, непременно, подумаю, спасибо, постараюсь, попробую, попытаюсь…

И конечно, попытался.

И конечно, ничего не придумал. Изобретать для цирковых – нужен совсем особый талант.

Но и не попытаться было бы нелепо.

Ведь кто предложил!

Воистину – единственный.

Обожаемый.

Любимейший.

Всенародный дядя Юра.

Упоительный Балбес.

Но при этом – «Бриллиантовая рука».

Но при этом – «Андрей Рублёв».

Но при этом – «Ко мне, Мухтар!».

Но при этом – «Двадцать дней без войны».

А при этом – «Белый попугай», ну тот, что в телевизоре.

А главное – он излучал подкупающую иллюзию, что он – ну прямо как мы.

Буквально можно подойти и похлопать по плечу.

И мы неизменно покупались. Мнили, что мы – ну прямо как он.

Только он на арене, а мы за барьером.

А так – ну просто один из нас. И, зарядившись его весёлым электричеством, мы уходили. И приходили снова. И он снова был на арене.

Такой народный, такой природный.

Казалось – вечный.

И вдруг взял – и шагнул за горизонт.

Оставив нас в недоумении – неужели он это всерьёз?

Неужели совсем, насовсем, навсегда?

Да нет же. Просто теперь он на другой арене,

где представление никогда не кончается.

Где-то там, в вышине, в окружении смеющихся звёзд лучится обманчивой своей простотой

наш недосягаемо близкий

дядя Юра…