Джесси

Карие глаза, слегка загорелая кожа и россыпь веснушек на аккуратном носике. Ростом где-то метр шестьдесят пять, с румянцем на нежных щеках. Я откашлялся, осозавая, что пялюсь на нее.

Джун.

По платку на голове я понял, что она, вероятно, восьмая пациентка, которая должна была прибыть сегодня, но я не ожидал увидеть кого-то вроде нее. Она была... потрясающей... прекрасной.

Я не мог подобрать слова, чтобы в полной мере описать ее.

Я сжал ладонь, которой только что пожимал ее руку, и почувствовал на ней горячий след, словно от оттиска. Джун прижимала к груди какой-то блокнот, будто щит. Ее взгляд бегал повсюду, только не по мне, но стоило ей снова взглянуть на меня, как на щеках вспыхнул румянец.

Зеленый цвет платка и платья заставлял ее темно-карие глаза сиять, словно глазированный темный шоколад. Я снова прокашлялся, понимая, что нужно что-то сказать.

— Так, Джун, ты здесь ради испытаний? — Мне хотелось дать себе подзатыльник. Учитывая, что проблем с волосами у нее было столько же, сколько и у меня, это было очевидно.

Какой тупой вопрос.

— Да, — ответила она, и ее мягкий голос с силой выпущенной пули врезался мне в грудь. Она посмотрела на свои ноги, затем робко встретилась со мной взглядом, жестом указывая на пространство вокруг нас. — Я хотела немного осмотреться, пока родители у Нини, и заблудилась.

Я улыбнулся. Она была восхитительна. Я не ожидал приехать на эти испытания и встретить ходячее воплощение мечты.

— Это место просто необъятное, — сказал я. — Я приехал два дня назад и до сих пор не могу во всем разобраться.

Улыбка, которой Джун одарила меня в ответ, чуть не сбила меня с ног.

— Хочешь познакомиться с другими? — указал я большим пальцем за спину, собравшись с духом,

Она сделала глубокий вдох, явно нервничая, но кивнула. Я был общительным и временами чересчур шумным, но Джун, похоже, была моей полной противоположностью. Я кивком позвал ее за собой. По привычке, я начал перебрасывать футбольный мяч из одной руки в другую. Я уже не мог вспомнить времена, когда его не было у меня под рукой.

— Итак, — начал я, — откуда ты?

— Из Северного Техаса, из маленького городка, — ответила она, следуя за мной по длинным коридорам. Она бросила на меня взволнованный взгляд. — А ты?

— Из захолустья под названием Макинтайр в Западном Техасе. Но я его люблю. Это мой дом, и я уже по нему соскучился. — Я оглянулся на Джун и заметил, что она идет чуть медленнее обычного. Я увидел, что она слегка прихрамывает на правую ногу, и постарался не убегать далеко вперед.

— Прости, — сказала она, догоняя меня. — Моя нога уже не та, что была раньше.

— А у меня это рука. — Я знал, о чем она, и размял плечо, которым обычно бросаю.

Джун понимающе кивнула и улыбнулась, а у меня все перевернулось внутри. Что ж, это было что-то новенькое. Я не привык ко всяким «бабочкам в животе» и прочей чепухе, но, видимо, все бывает в первый раз. Мы повернули направо, и я услышал голоса остальных в гланой гостиной. Джун ничего не ответила, и я понял, что ей понадобится некоторое время, чтобы вылезти из своей скорлупы.

Мы подошли к двери, и я взглянул на нее сверху вниз.

— Готова познакомиться с бандой ОМЛ?

У нее вырвался тихий смешок.

— Готова. — Звук ее смеха... Боже. Я попал. Я открыл дверь, и показались остальные шесть участников испытания. Крис, с которым я больше всего сблизился за последние несколько дней, поднялся с дивана. Он был таким же спортсменом, как и я, но не футболист, а бейсболист. Крис тут же направился к нам.

— Кто это? — спросил он.

Я повернулся к Джун.

— Джунбаг³, это Крис. Крис, это Джун.

— Джунбаг? — Крис встретился со мной взглядом и едва заметно приподнял бровь.

— Джун, — поправила она, явно покраснев от этого прозвища. — Просто Джун.

— Ну что ж, Джун, добро пожаловать на испытания. — объявил Крис таким тоном, будто мы были в каком-то безумном реалити-шоу, а Джун рассмеялась тем самым мягким смехом, который мгновенно стал моим любимым звуком.

Остальные в комнате тоже засмеялись. Это было лучшее, что я нашел здесь: смех. Я боялся, что попаду в самое депрессивное место на свете, но все были воодушевлены тем, что выбрали именно их. В каком-то смысле мы вытянули счастливый билет в лотерее под названием жизнь — последний шанс на выживание. Как тут не радоваться?

— Привет, я Эмма. — Ее появление прервало мои размышления, когда она подошла знакомиться с Джун. Эмма была на несколько сантиметров выше Джун, и за те два дня, что я ее знал, показалась более общительной. А еще она была очень милой.

— Привет, — ответила Джун.

— Вижу, ты познакомилась с этой парочкой нарушителей спокойствия. — Эмма указала на меня и Криса, а Джун широко улыбнулась. — Мне нравится цвет. — Эмма кивнула на платок Джун. — Родственная душа. От париков голова очень чешется, — сказала она, указывая на свой красный платок.

— В точку! — сказала Джун, ее глаза засияли.

Остальные ребята тоже подошли представиться — Сайлас, Тоби, Кейт и Черри. Все они приехали в один день и уже успели собраться в свою компанию. Я больше всего сблизился с Крисом и Эммой. Надеюсь, Джун присоединится к нам, и мы станем неразлучной четверкой.

Когда все познакомились с Джун, я широко раскинул руки и сказал:

— Что ж, Джун, добро пожаловать на ранчо «Последний шанс»!

Эмма застонала и с раздражением запрокинула голову.

— Что? — недоверчиво переспросила Джун, но слегка посмеиваясь.

Я подошел к ней вплотную. Ее огромные карие глаза встретились с моими и буквально поймали меня на крючок.

— Так мы назвали это место. Да, ранчо «Гармония» — это мило, но нам больше нравится ранчо «Последний шанс».

— Ему нравится, — сказал Крис, пихнув меня локтем в бок. — Больше никто это место так не называет.

— Бро, полегче с ребрами. У меня кости хрупкие, — пробурчал я, потирая бок. Я шутил только наполовину. В последнее время я чувствовал себя хрупким, как стекло. Я рассчитывал, что это новое чудо-лечение вернет мне силы и здоровье, чтобы я мог вернуться на футбольное поле и делать то, что умею лучше всего.

— У нас у всех кости хрупкие, придурок, — сказал Крис.

В ответ я показал ему средний палец.

Джун осматривала комнату, игнорируя нас, двух идиотов. Я проследил за ее взглядом: диваны, широкоэкранный телевизор и автоматы с продуктами в углу (в которых, разумеется, была только правильная и полезная еда).

— Это наша основная комната для посиделок, — сказал я.

Джун кивнула.

— Скорее всего, через несколько дней начнется лечение, поэтому я не знаю, как все пойдет дальше. Мы все просто цепляемся за свободу, пока она у нас есть.

Джун издала прерывистый вздох, но Эмма тут же подскочила к ней, отвлекая внимание.

— Хочешь чего-нибудь попить?

— Да, спасибо, — ответила Джун и пошла к автоматам.

— Чувак, — сказал Крис, закинув руку мне на плечо. — Да у тебя же все на лице написано! — Он покачал головой, посмеиваясь надо мной.

А мне было плевать. Я не мог оторвать глаз от Джун. Мне нечего было скрывать. Она была великолепна. Я никогда не отличался тонкой душевной организацией, но когда тебе говорят, что ты можешь не дожить до восемнадцати, это заставляет поторопиться с признаниями в чувствах и их проявлениями.

Я увидел, как Джун взяла бутылку воды у Эммы, другой рукой все так же прижимая блокнот к груди.

— Она идеальна, чувак, — сказал я Крису, а тот только застонал. Я проигнорировал его. — Ты когда-нибудь смотрел на девушку и думал: «Черт возьми»? Потому что сегодня это произошло со мной. — Я пожал плечами. — Такого раньше никогда не случалось со мной, но сейчас я не собираюсь это игнорировать.

— О боже, чувак, ты уже поплыл? — спросил Крис. — Мы только приехали! Ты же должен был стать моим сообщником по безумствам.

— Остынь, приятель, — сказал я. — Я просто говорю, что при виде Джун я будто пропустил удар челюсть. — В этот момент она повернулась ко мне, и когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как в груди что-то взорвалось. Она робко улыбнулась мне, и я с трудом выдохнул.

Великолепная.

Они с Эммой, похоже, быстро поладили.

— Мне было очень приятно со всеми вами познакомиться, но мне пора возвращаться в свою комнату, — сказала Джун, когда вернулась к нам с Крисом. — Мне вообще не следовало из нее выходить. Родители уже закончили с Нини и, наверное, гадают, куда я пропала.

— Какая у тебя комната? — спросил я.

— «Голубь».

Крис хлопнул меня по плечу и театрально застонал. Я рассмеялся над другом.

— Эмма! Иди-ка ко мне на диван, — позвал Крис.

— Зачем? — спросила она.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Крис подмигнул мне.

Я закатил глаза. Не сомневался, что Эмма узнает о моей симпатии к Джун в мгновение ока.

— Я ничего не понимаю, — сказала Эмма, но все равно пошла за ним, а затем обернулась к Джун. — Почему парни такие странные? Слава Богу, что ты здесь, подруга. Ты мне нужна, чтобы я окончательно не сошла с ума.

Джун ответила ослепительной улыбкой и повернулась ко мне.

— Почему Крис так застонал? Что он рассказывает Эмме?

Я постучал пальцем по виску.

— Он просто немного того. Наверное, ему слишком много раз прилетало по голове бейсбольным мячом. — В этот момент пустая бутылка из-под воды угодила мне в затылок.

— Я все слышал! — выкрикнул Крис, очевидный виновник удара.

Я решил снова проигнорировать его.

— Идем, Джунбаг, — сказал я и открыл дверь гостиной, приглашая ее пройти со мной. — Провожу тебя в твою комнату.

— Ты знаешь, где она? — спросила Джун.

— Знаю. — По спине пробежал холодок, когда мы пошли по лабиринту коридоров — только мы вдвоем. Это было похоже на внезапную вспышку волнения.

Странно.

Я начал бросать мяч из руки в руку, чтобы успокоиться.

— Твои родители тоже остановились в гостевом доме? — спросила Джун.

— Нет, — покачал я головой, и тоска по дому мгновенно разлилась по венам. — Нас только четверо: я, мама и две младших сестры — мы живем без отца, — и они не смогли приехать.

— Ох, прости. Я не хотела... — заговорила она, запинаясь.

Как и всегда, у меня внутри все сжалось от боли, когда кто-то касался темы моей семьи. Я потер шею, делая вид, что мне это безразлично.

— Никаких проблем, Джунбаг, — сказал я, нацепив на лицо отрепетированную улыбку. — Мама не может быть здесь со мной. Она работает на дому и не смогла взять отпуск. К тому же, младшие сестры учатся в школе, и мне не хотелось отрывать их от учебы. Так что я здесь один. Я созваниваюсь с ними каждый день по несколько раз, а они будут приезжать ко мне по выходным. — Я пожал плечами, надеясь, что звучу так же невозмутимо, как пытаюсь казаться. За годы я научился масиерски скрывать свои чувства.

Я понимал, почему моя семья не может быть здесь со мной, правда. Мама растила нас одна, работала за копейки и заботилась о двух моих младших сестрах. Она и так уже погрязла в долгах из-за химиотерапии и процедур за последние месяцы. Большую часть нового лечения оплатила фармацевтическая компания и моя страховка, что немного снимало финансовое бремя с маминых плеч. Такой шанс нельзя было упускать.

То, что их не было рядом, отзывалось режущей болью в груди, но у меня не было другого выбора, кроме как смириться. Мой непутевый папаша вряд ли собирался вернуться и помочь. Нет, для него это было бы слишком.

Я тихо и глубоко вздохнул, чтобы Джун не заметила моих внутренних противоречий. Мне было семнадцать. Я мог справиться один. Я должен был это сделать. К тому же, у меня были товарищи по болезни, на которых можно было положиться, и все они были довольно классными ребятами. Теперь, когда я был здесь, все не казалось таким уж плохим.

Я смогу это сделать...

Молчание Джун заставило меня переключить внимание на нее. Она явно почувствовала тяжесть моего взгляда и посмотрела мне в глаза.

— Мне так жаль, что они не смогли приехать. — В ее голосе звучало искреннее сострадание. От этого у меня перехватило дыхание. Я не привык, чтобы кто-то, кроме моей маленькой семьи, так переживал обо мне. Это было... приятно. Непривычно, и тем не менее приятно. Я даже не знал, как к этому относиться.

— Все нормально, — сказал я небрежно. — Я собираюсь вернуться полностью здоровым и прожить остаток жизни в добром здравии. — И я верил в каждое сказанное слово.

Джун ответила ослепительной улыбкой.

— Я верю, что так и будет, — сказала она. Я улыбнулся в ответ, когда мы повернули за угол к ее комнате. — Ой, спасибо! — В ее мягком голосе послышались нотки юмора. — Я бы никогда сама не нашла дорогу. Пришлось бы кричать SOS. — Мы остановились у ее двери. Она повернулась лицом ко мне. — Ты за несколько дней здесь, похоже, во всем здесь разобрался, да?

— Э, не совсем. — Я театрально отступил на несколько шагов назад, пока не оказался перед дверью соседней комнаты. — Это моя, — сказал я, постучав по табличке на двери. — Олень.

— Твоя комната рядом? — выдохнула Джун, будто у нее перехватило дыхание.

— Похоже на то.

— А, вот ты где! — мужской голос раздался за спиной Джун, еще до того, как его обладатель появился в поле зрения. Это был мужчина был средних лет, очень похожий на Джун. Я предположил, что это ее отец. Следом за ним шла женщина, которая, видимо, была ее мамой. Нини шла последней.

— Джесси, — окликнула меня Нини, заметив у двери. — Вижу, ты уже познакомился с Джун.

— Да. — Я посмотрел на Джун и подмигнул ей.

Она покраснела.

— Я Грег Скотт, отец Джун, — сказал мужчина, и я пожал ему руку.

— Приятно познакомиться, сэр. Я Джесси Тейлор.

— Тот самый Джесси Тейлор, который в следующем году должен присоединиться к «Лонгхорнс»? — сказал мистер Скотт, взглянув на мою бейсболку. — Джесси Тейлор, лучший нападающий года, квотербек?

— Так точно, сэр, — ответил я, и, как это обычно бывало, его взгляд наполнился сочувствием. Я стал быстрее перебрасывать мяч из руки в руку, поскольек на данный момент он был частью меня и помогал успокоиться. — Но сначала нужно навалять этому раку, — сказал я, стараясь разрядить обстановку. Мне нужно было сохранять позитивный настрой. На этом ранчо я не допускал иной мысли, кроме полного выздоровления, поэтому не оставлял места для альтернативных вариантов. У меня были мечты, которые нужно было воплотить, и цели, которых нужно было достичь, а времени на это оставалось совсем немного.

— Ты умудрялся играть в футбол, будучи больным? — потрясенно спросила Джун, и тот самый узел в моем животе затянулся снова. Правда была в том, что мы не знали.

«Мы не распознали признаки, Джесси. Мне очень жаль. Мы думали, это последствия травм, а не вот это», — сказал врач команды, положив руку мне на плечо. — «Не знаю, как ты тянул каждую игру, сынок, каждую тренировку. Ты невероятно упорный. Если кто и сможет победить, то только ты».

Вспышка воспоминаний о нескольких месяцах назад заставили напрячься каждую клеточку моего тела. Я снова потер шею. Когда я почувствовал, как начинает сжиматься желудок, то меньше всего хотел, чтобы кто-то это заметил. Я был тем самым Джесси — душой компании. Джесси — лучшим квотербеком. Джесси, который победит рак и поступит в Техасский университет в следующем году.

Я не был слабым.

Мистер Скотт откашлялся, и когда я посмотрел на него, то запаниковал, что он видит меня насквозь. Видит трещины в том образе, который я пытаюсь создать.

— Искренне желаю тебе всего наилучшего, сынок, — сказал он. — Правда. Я видел нарезку из твоих лучших моментов на местном футбольном канале. У тебя большой талант, и я надеюсь скоро увидеть тебя на поле «Лонгхорнс».

— Спасибо, сэр, — сказал я, и это было от чистого сердца. Я заметил, как Джун нахмурилась в замешательстве, но, к счастью, ничего не спросила. — Вы выпускник Техасского университета?

— Да, — ответил он, положив руку на плечо жены с гордым видом. — Мы оба там учились. Там и познакомились на первом курсе. — Затем он приобнял Джун. — Джун тоже собирается туда поступать. — Он внезапно переменился в лице. — После того, как...

— После того, как она тоже наваляет раку, — перебил я и наблюдал, как тревога на лице Джун сменилась веселым изумлением.

— Именно так, — сказал мистер Скотт. — Ох, как невежливо! Это моя жена, Клэр.

Я пожал руку миссис Скотт. Словно увидел Джун в будущем.

— Приятно познакомиться, — сказал я, а потом перевел взгляд на Джун. — Думаю, скоро увидимся, Джунбаг. — Я кивнул всем и развернулся, чтобы уйти.

Я направился обратно в сторону гостиной, а Джун заканчивала обустраиваться, и вдруг услышал:

— До свидания, Джесси.

Я оглянулся через плечо. Родители Джун и Нини зашли в ее комнату, но она все еще стояла там, одна, с зеленым платком на голове, прижимая к груди свой блокнот и не сводя с меня своих прекрасных карих глаз.

— Первое правило ранчо «Последний шанс», Джунбаг: мы никогда не говорим «прощай», только «спокойной ночи».

Джун рассмеялась.

— Спокойной ночи, Джунбаг, — подчеркнул я.

Джун улыбнулась и ответила:

— Спи крепко, Джесси. — Она скрылась в своей комнате, густо краснея. Мое сердце заколотилось как безумное, а по коже пробежали мурашки.

Джун Скотт... какое открытие. Внезапно мое пребывание здесь перестало казаться таким уж мрачным.