Джесси

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Одно было предельно ясно: Джун меня избегала.

Неделя. Прошла целая неделя с той вечеринки, и я знал, что в ту ночь что-то случилось. Я не мог понять, что именно, потому что Джун меня избегала. Все внутренности скрутило узлом.

Правда была в том, что я был напуган. Я больше не знал, кто я без нее. Она была для меня всем. Я был лучшим в футболе. Хендерсон, старший квотербек, все еще был вне игры, как и большинство запасных, и тренер давал мне все больше и больше игрового времени на тренировках. Я играл в футбол, как всегда и мечтал, и провел невероятный первый год в колледже.

Но это больше не имело такого значения, как раньше.

Джун пришла на последнюю игру, но нашла предлог, чтобы не оставаться после матча. Между нами чувствовалось напряжение, и я не имел представления, почему.

Завтра утром мне нужно было ехать на выездной матч, и я знал, что Джун сегодня вечером будет в своем клубе начинающих писателей. Мне нужно было увидеть ее и попытаться залатать эту трещину между нами.

Единственной причиной, по которой я знал, что она все еще дорожит мной, была глава, которую она опубликовала — истории о нас, в которой наше лечение не дало результатов... та самая, которая вывернула мою душу наизнанку.

Но даже несмотря на то, что она писала о нас, о наших попытках найти путь в безвыходной ситуации и о нашей любви — черт, меня это подкосило. И такие эмоции могли исходить только из одного места — из ее сердца. Из сердца, которое, как я знал, все еще хотело нас, хотело этого.

И если она этого не видела, то я должен был убедить ее.

Войдя в кофейню, я осмотрел переполненное помещение, пока не нашел группу студентов в глубине. Несколько человек уставились на меня. Странно, что стоило мне получить игровое время и помочь команде выиграть, как я стал своего рода звездой кампуса.

Какой-то журналист услышал мою историю о том, как я выжил после терминальной стадии рака, приняв участие в клинических испытаниях нового вида моноклональных антител, и за одну ночь она стала вирусной. Люди, казалось, видели во мне какого-то возродившегося спортсмена.

Мне было плевать. Все, чего я хотел, — это вернуть свою девушку. Неделя без нее тянулась бесконечно долго.

Я протиснулся мимо людей, которые тихо шептались о моем появлении здесь, и остановился возле столиков литературного кружка. Я нашел Джунбаг за секунду. В джинсах и розовой футболке, с небрежным пучком на макушке, Джун была погружена в разговор, ее карие глаза сияли, выражая заинтересованность.

Какой-то незнакомый мне парень, сидевший слишком близко к моей девушке, поднял голову и увидел меня. По приподнятым бровям было понятно, что он знает, кто я такой.

— Э-э, привет. Тебе помочь?

Тот, кто читал их работы, замолчал, и Джун оглянулась посмотреть, с кем разговаривает ее сосед. Она вздрогнула на стуле, как только увидела меня. Ее щеки побледнели, и мне больше всего на свете захотелось перегнуться через стол, поцеловать ее и напомнить, что она моя девушка, а я ее парень. Джесси и его Джун.

— Джесси, — прошептала она, нервно оглядываясь на сидящих за столом. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел встретиться со своей девушкой перед отъездом в Клемсон, — сказал я. Поймав ее взгляд, я добавил: — Я скучал по тебе, Джунбаг. — Я слышал напряжение в собственном голосе, которое свидетельствовало о том, насколько правдивыми были мои слова.

Парень рядом с Джун повернулся к ней.

— Ты встречаешься с Джесси Тейлором?

Парень вел себя как мудак, но я проигнорировал его, затаив дыхание в ожидании ответа Джун.

— Да, — ответила она ему, а затем встала и, собрав свои вещи, подошла ко мне. — Пойдем на улицу.

Я пошел за ней. Черт, я бы пошел за этой девушкой хоть на край света. Как только мы вышли на улицу, Джун повернулась ко мне. Она прижала сумку к груди, как щит, встала в оборонительную позу и едва смотрела на меня.

— Джунбаг? — прошептал я. — Что происходит?

Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. Когда она снова повернулась ко мне, выражение лица было растерянным, а большие карие глаза — печальными.

— Я думаю... — сказала она, качая головой. — Я чувствую, что мы движемся в двух совершенно разных направлениях, Джесси.

Я почувствовал, как мое сердце разлетается на тысячи осколков. Медленно, один мучительный удар за другим.

— Что? — вырвалось у меня в отчаянии. — Что ты имеешь в виду?

Глаза Джун наполнились слезами.

— У тебя есть футбол. У тебя есть твоя мечта, Джесси. И я так счастлива за тебя. Но я явно не вписываюсь в этот мир. — Она указала на кофейню за спиной. — У меня есть литературный кружок, Сидни и моя онлайн-история. Я сижу дома и читаю книги в свое удовольствие. А ты играешь перед десятками тысяч людей на стадионах, и в твою честь устраивают вечеринки.

— И что с того? — быстро перебил я. — Это все просто шум. Для меня важны только ты и я.

— Тебе важен и футбол, Джесси. И так и должно быть. Это все, о чем ты когда-либо мечтал. Ты занимаешься тем, о чем мы молились, когда думали, что у нас нет будущего.

— Ты — мое будущее, Джун! — Я нервно провел рукой по волосам. — Что на самом деле происходит? — спросил я. — Ты не обязана ходить на вечеринки. И я не пойду, если ты так захочешь.

— Я бы никогда с тобой так не поступила, Джесси. Разве ты не понимаешь? — Слезы катились по ее щекам. — Ты заслуживаешь всю эту славу, все внимание, которое тебе достается. Но я с этим не справляюсь... Я не выношу, когда на меня смотрят.

— О каком внимании речь? — спросил я, полностью сбитый с толку.

Джун внезапно замолчала, ее лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Джунбаг, пожалуйста, — сказал я и подошел ближе. Мне хотелось обнять ее, но она выглядела такой сломленной и хрупкой. — Что-то случилось? На прошлой неделе в доме братства что-то случилось, не так ли? Именно тогда ты начала отдаляться.

Джун так долго молчала, что я уже засомневался, заговорит ли она вообще.

— Они смеялись надо мной, — наконец тихо сказала она.

Я замер, чувствуя, как начинают трястись руки.

— Девчонки, которые пытались привлечь твое внимание.

Кровь в моих жилах превратилась в лед. Ее затравленный взгляд встретился с моим.

— Они смеялись над моей хромотой, Джесси, над моими волосами... — Ее слова кромсали мне сердце как лезвия бритвы. — Они не могли понять, почему мы вместе, и говорили, что это лишь из-за рака, а сейчас, после выздоровления, ты просто чувствуешь себя обязанным быть рядом со мной.

— Но это же неправда, — сказал я. Ледяной холод исчез. Вместо него гнев, обжигающий и мощный, захлестнул меня настолько, что я чувствовал, будто весь объят огнем. Я подошел ближе к Джун и осторожно положил руки ей на плечи. — Крошка, ты же это знаешь. — Слезы, струящиеся по ее щекам, казались реками, которые мне нужно было остановить.

— Это глупо. Мне должно быть безразлично мнение таких людей — жестоких, которые только и стремятся уничтожить других. Но я почувствовала себя такой никчемной, Джесси.

— Ты не никчемная, — сказал я, стиснув зубы. — Никогда так не думай, Джунбаг. Ты прекрасна, ты удивительна. Боже, Джун, ты — причина, по которой я сейчас жив. Причина, по которой у меня есть все это. Мне плевать на футбол, если рядом не будет тебя.

Джун смотрела на землю. Мое упало туда же вместе с ее взглядом. Она была сломлена — я видел это по ее поникшим плечам.

— Я очень ранимый человек, Джесси. И, возможно, они правы, возможно, нас бы здесь не было, если бы не ранчо. Возможно, мы вцепились в друг друга во время болезни и просто не поняли, когда пора уйти.

Она могла бы выстрелить в меня, и это было бы не так больно.

— Ты сама в это не веришь, — сказал я дрожащим от страха голосом. Она меня по-настоящему напугала. Джун ничего не ответила. Я отступил на шаг. — И что же? Ты уходишь? От этого, от нас? После всего?

Плечи Джун опустились.

— Я думаю, нам следует провести некоторое время порознь. Просто взять паузу, сосредоточиться на себе. Просто... подышать.

— Ты бросаешь меня? — прошептал я, чувствуя, как земля ускользает из-под ног.

Джун резко подняла глаза и встретилась с мной взглядом.

— Никогда, — решительно ответила она, и это было единственным утешением, которое я услышал от нее за весь этот безумный разговор. — Но мне просто... Мне нужно немного отдохнуть от внимания, немного скучной жизни. — Она покачала головой, но не отводила взгляд. — Последние несколько лет были как американские горки. Для нас обоих. Мне просто нужен покой, чтобы найти себя в колледже без всей этой шумихи и осуждения.

— А со мной тебе не спокойно? — спросил я. Я чувствовал себя ошеломленным. Разорванным.

Джун сделала шаг вперед и приложила ладонь к моей щеке. Я прильнул к ее мягкой, теплой руке.

— Пожалуйста... это совсем ненадолго, — сказала она. — Обещаю. Я... — Ее дыхание сбилось. — Я чувствую себя раздавленной, и, честно говоря, то, что сказали те девчонки... Я чувствую, что не готова справляться с таким давлением прямо сейчас. Я все еще восстанавливаюсь эмоционально, и знаю, что ты тоже. Просто...

— Я понимаю, — сказал я, и это была правда. Джун была скорее интровертом. Ей было уютно в маленьком кругу друзей, в ее творчестве, которое было некоей связью между ее душой и страницами книги. Я был шумным и любил находиться в центре стадиона. Обожал этот азарт от футбола, когда ставишь на карту все.

То, что наговорили те девчонки, буквально уничтожило ее. Я знал, что она стеснялась своих волос и хромоты. Джун очень переживала из-за этого, когда еще мы только начали встречаться. Но для меня она всегда была воплощением совершенства. От мысли, что они причинили ей столько боли, мне хотелось закричать.

— Я понимаю, — повторил я и поцеловал ее ладонь.

А затем наклонился и прильнул к ее губам. Они были мягкими и еще хранили вкус корицы, которую она добавляла в кофе.

— Только не пропадай надолго, хорошо? — хрипло сказал я и поцеловал ее снова. — Ты все еще моя девушка, моя родственная душа... моя Джунбаг.

— Спасибо, — выдохнула она с явным облегченнием от того, что я не стал спорить.

— Вторая группа победит. — Со слезами на глазах я поднял кулак.

Джун подняла свой и стукнулась им со мной, ее нижняя губа дрожала.

— Вторая группа победит.

Я грустно улыбнулся ей.

— Спокойной ночи, Джунбаг, — сказал я и пошел в сторону общежития. Мне нужно было уйти сейчас, иначе я бы упал на колени и стал умолять ее остаться. Но я не мог быть эгоистом. Ей нужно было время, чтобы побыть одной, даже если это разрывало мне душу.

— Спи крепко, — прошептала она, но я не обернулся.

Я был уверен, что оставил в ее руках свое сердце и душу. Она скоро вернется ко мне. И я с нетерпением буду этого ждать.

Буду ждать вечно, если понадобится.