Джун

Эмма открыла дверь, и ее лицо мгновенно помрачнело.

— Мне так жаль, крошка, — сказала она и затащила меня внутрь. Я была благодарна, что ее родителей не было в комнате. В этот момент мне просто нужно было побыть наедине с лучшей подругой.

Я бросилась в ее объятия и дала волю эмоциям. Эмма крепко обняла меня.

— Он не говорит, что случилось, — всхлипнула я. Эмма усадила меня на кровать.

Я вытерла лицо, пока она гладила меня по спине.

— Это был футболист, ведь так? — спросила Эмма, имея в виду парня, с которым Джесси разговаривал в парке.

— Думаю, да.

— Может, его просто накрыло, понимаешь? — Эмма пожала плечами. — Реальность происходящего. Что он, возможно, не сможет играть в следующем сезоне. Что ему придется приложить уйму усилий, чтобы снова прийти в форму.

— Я понимаю, — глубоко вздохнула я. Я вспомнила его лицо, когда Джесси подошел к нам под деревья. Он был разбит. Джесси Тейлор был самым веселым и общительным человеком на свете. Парень же, сидевший рядом с нами, был кем уодно, но только не им.

Я всегда видела в душе Джесси капельку грусти, и мне казалось, что сегодня эта капля превратилась в огромную зияющую рану.

— Он попросил меня оставить его одного, — сказала я Эмме, и мое сердце сжалось. — Он никогда раньше не просил меня уйти.

Эмма положила голову мне на плечо.

— В этом и заключается реальность смертельной болезни, не так ли? — сказала Эмма. — Бывают дни, когда тьма застилает твое солнце. Когда будущее и мечты, которые ты принимал как должное, рушатся.

Я кивнула. У меня не было слов. Джесси поддерживал меня все это время, ожидая каждое утро у моей двери со своей дерзкой улыбкой и солнечным характером. Он держал меня за руку во время процедур и показал мне свой талант в рисовании. Он был моей опорой.

— Дай ему время, — посоветовала Эмма. — Мы все в итоге ломаемся, не так ли? Я так точно.

Я тоже. Множество раз. И я поняла, что если и полюблю человека, то должна любить каждую его частичку. Даже самую темную.

Я взяла Эмму за руку и сжала ее.

— Пойду к себе и буду его ждать. Мне просто нужно знать, что с ним все в порядке. — Я обняла ее. — Спасибо, что ты всегда рядом. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Это навсегда, крошка. Мы лучшие подруги на всю жизнь.

Я засмеялась, и это прогнало тяжесть из моего сердца.

— Спокойной ночи, — сказала я.

Проходя мимо комнаты Джесси, я прижалась ухом к двери. Внутри было тихо, и я задумалась, не заснул ли он. Больше всего на свете мне хотелось войти и обнять его. Я не боялась того, что он сломлен, но понимала, что ему нужно какое-то время побыть в одиночестве. Ранчо было чудесным местом, но мы, без сомнения, испытывали колоссальное давление. Иногда нам нужно было просто отдохнуть.

Я вошла в свою комнату и включила лампу. Собиралась уже пойти в ванную и готовиться ко сну, как вдруг душа едва не ушла в пятки от испуга. Я в шоке прикрыла рот рукой, потому что за дверью на крыльце стоял Джесси, завернутый в одеяло.

Сердце бешено заколотилось, когда я подошла и поверула замок. Джесси поднял глаза, стоило мне открыть дверь.

— Прости, Джунбаг, — прошептал он, и впервые с нашей встречи Джесси опустил голову и разрыдался.

Боль, захлестнувшая меня, была невыносимой. Я бросилась навстречу, обвила руками его шею и плакала вместе с ним. Я сжимала любовь всей своей жизни в своих слабых объятиях, но именно мое присутствие здесь, рядом, давало ощущение, что я самый сильный человек во всем мире.

— Я с тобой, — прошептала я. — Я здесь.

Джесси вцепился в мою руку, словно ему необходимо было за что-то держаться. Я целовала его в макушку снова и снова, гладила его по щеке.

— Я люблю тебя, — говорила я, качая его в объятиях. — Я так сильно тебя люблю.

От этих слов Джесси зарыдал еще сильнее. Я зажмурилась. Мне было невыносимо видеть моего харизматичного очаровашку таким: рыдающим в голос. Но все же я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете, потому что именно со мной он мог позволить себе быть слабым.

Мы были половинками друг друга. В горе и радости.

Мы сидели так, пока судорожные всхлипы Джесси не утихли. Затем он поднял голову — глаза опухли, а лицо покрылось красными пятнами. Он молчал, но я видела в его взгляде безмерную благодарность.

— Пойдем внутрь, — поднявшись, я протянула ему руку.

Джесси тоже встал, волоча за собой одеяло. Я отвела нас к кровати, и мы улеглись лицом друг к другу. Сжав его ладони в своих, я поднесла их к губам и поцеловала.

Джесси закрыл глаза, его губы все еще дрожали. Наконец он сделал прерывистый вдох и сказал:

— Техасский университет взял на мое место другого квотербека на следующий сезон.

Мое сердце разбилось на тысячу осколков.

— Малыш, — прошептала я.

— Естественно, он это сделал, — Его опустошенный взгляд встретился с моим. — Я чувствую себя так, будто... — он замолчал, а потом добавил: — Будто жизнь ускользает от меня.

Я придвинулась к нему и снова поцеловала. Я хотела, чтобы он выговорился.

— Я был наивным, Джунбаг. — Джесси тяжело сглотнул. — Я бы ни за что не смог играть за Техасский университет в следующем сезоне, даже если бы лечение подействовало на первой фазе. — Он вздохнул. — У меня совершенно нет сил. Особенно теперь, когда иммунотерапия не помогает.

— Пока не помогает, — добавила я.

— Пока, — повторил Джесси, и уголки его губ приподнялись, свидетельствуя о том, что эмоциональная туча немного рассеялась.

Я прижала ладонь к его щеке. Он прильнул к моей руке и поцеловал ее. Сердце хотело выскочить из грули.

— Джесси Тейлор, ты самый удивительный парень из всех, кого я когда-либо встречала. — Он улыбнулся чуть шире. — Я верю, что даже если ближайший сезон тебе не светит, ты будешь упорно работать, чтобы попасть в следующий.

— Меня внесут в список травмированных, и мне придется пиложть кучу усилий, чтобы выбраться оттуда, — вздохнул он.

— Мы поможем тебе пройти через это.

— Мы? — переспросил Джесси, наконец успокоившись.

— Что?

— Ты сказала «мы», — ответил он.

Я улыбнулась и окончательно растаяла, когда на щеке Джесси появилась ямочка.

— Конечно, — ответила я. — Вторая группа победит, помнишь?

Я подняла руку, чтобы стукнуться кулачками, но Джесси просто накрыл мою ладонь своей. Его улыбка испарилась, и он посмотрел на меня умоляющим взглядом, прося выслушать.

— Иногда мне бывает так грустно. — У меня внутри все сжалось. Но он просто облачил в слова то, что я всегда подозревала. Я кивнула, призывая его продолжить. — Это потому что я чувствую себя отвергнутым, Джунбаг. Я просто хреново с этим справляюсь.

— Это понятно, — заверила я. — Ты через многое прошел. — Джесси моргнул, пытаясь сдержать слезы, но несколько капель все же выскользнули. Я наклонилась и поймала их губами.

— Это съедает меня. Чувство вины за то, что я не смог воплотить свои мечты в жизнь ради мамы и сестер. Съедает настолько, что врач прописал мне антидепрессанты.

— Тебе нечего стыдиться, — твердо сказала я. — Многие люди с онкологией страдают психическими расстройствами. Мы постоянно думаем и говорим о смерти, Джесси. Любому было бы нелегко с этим справиться.

Джесси кивнул.

— Я думаю... — он помедлил. — Думаю, сегодня, когда я встретил Мэтью Бэнкса, на меня просто снизошло озарение.

— По поводу?

— По поводу того, что мой план, который я так долго выстраивал в голове, не сработает. Даже если на следующей фазе наступит ремиссия, мое тело через многое прошло. Возможно, даже через слишком многое для подобных фантазий.

— Джесси, — сказала я, придавинувшись так близко, что мы дышали одним воздухом. — Я знаю твою маму не так долго, но могу сказать со стопроцентной уверенностью, что все, чего ей хотелось, — чтобы ты был счастлив. Если это означает продолжать двигаться к футбольным достижениям — отлично. Но если нет, я гарантирую, что она поддержит и это.

— Я знаю, — выдохнул Джесси, и его тело расслабилось, будто сбросило с себя груз, накопленный годами.

Я наклонилась и поцеловала его, ощущая на губах соленые слезы. А затем отодвинулась и сказала:

— Я люблю тебя просто так, без каких-либо ожиданий. Люблю всем сердцем, потому что ты самый милый и самый добрый парень, которого я знаю. — Я улыбнулась. — Ты заставляешь меня смеяться и показываешь, что жизнь — это нечто большее, чем я думала. Я обожаю тебя. И мне плевать, чем ты будешь заниматься, лишь бы мы были вместе.

— Будем, — сказал Джесси, и я ощутила истинность этих слов до глубины души. — Только ты и я, Джунбаг. Ты и я навсегда. — Он снова поцеловал меня. — Я тебя люблю. Прости, что оттолкнул тебя.

— Тебе не за что извиняться, — сказала я и накрыла нас обоих одеялом. Мы смотрели друг на друга, пока сон не начал нас уносить в свое царство.

Джесси уснул первым, и теперь, казалось, к нему наконец пришло облегчение, хотя мое сердце все еще чувствовало тяжесть всего, что он носил в себе. Уход отца толкнул его на путь, по которому не должен идти ни один ребенок. Но я решила, что моей миссией на всю оставшуюся жизнь станет быть для него опорой, когда он будет слишком требователен к себе. Я буду гравитацией, удерживающей его на земле, солнцем, разгоняющим тучи, которые неизбежно возвращаются.

Я буду девушкой, что будет беречь его сердце до самого последнего вздоха. И даже после него.