Джесси

— Я уже и забыл, как выглядит внешний мир, — сказал я, оглядывая просторы парка Зилкер. Чтобы вытащить нас с ранчо перед началом второй фазы испытаний, Нини организовала однодневную поездку в центр Остина.

Я любил ранчо. Там для нас было все необходимое. Но просто оказаться здесь, среди людей, делать что-то обыденное, было жизненно необходимо. Мы так долго жили в своем пузыре, что было даже странно видеть прохожих, которые живут своей жизнью и идут по своим делам.

— Ты говоришь так, будто мы только что сбежали из какой-то секты, — сказал Крис, и я улыбнулся. Солнце приятно припекало лицо.

— Всем разойтись, — сказала Эмма и выпустила руку Джун. — Куда ни глянь, повсюду накачанные полуголые парни, и у меня предчувствие, что где-то в этом парке бродит моя вторая половинка.

Крис изобразил рвотный позыв.

— Эм, пожалуйста, ради всего святого, я сегодня не вынесу твоего флирта. Следующая порция иммунотерапии и так скоро вывернет меня наизнанку. Не добавляй мне мучений.

— Кто-нибудь еще слышит это раздражающее жужжание? — Эмма поднесла руку к уху и пожала плечами. — А. — Она посмотрела на Криса. — Это просто твое нытье.

Джун захихикала, а я снял футболку и засунул ее за пояс шортов. Нини убила бы меня, если увидела. По правилам мы всегда должны были ходить одетыми. Нам не разрешали долго находиться на солнце из-за препаратов, но ради шутки я был готов на эту жертву.

— Эмма, я оскорблен, — Я указал на Криса. — Мы с моим другом вообще-то качки и часто ходим полуголыми по ранчо. Неужели у тебя не текли слюнки при виде таких лакомых кусочков последние пару месяцев?

На этот раз скривилась Эмма.

— Теперь тошнит меня. Спасибо, Джесси. — Она бросила оценивающий взгляд в мою сторону. — Ладно, признаю. Ты очень горячий, и сам об этом знаешь. Джун постоянно поет о тебе дифирамбы...

— Что?! — воскликнула Джун, заливаясь румянцем от шока. — Нет, такого не было!

— Джунбаг! — сказал я и потянул ее назад, когда она в шутку попыталась уйти. — Расскажи-ка мне поподробнее, насколько я горячий.

Джун поджала губы, стараясь не смеяться.

— Нет уж, — сказала она, притворяясь обиженной.

Я подмигнул Эмме.

— Спасибо за информацию, Эмма. — Я обнял Джун за плечи и поцеловал в щеку. — Это очень полезные сведения. — Она наконец обхватила мои запястья и прижалась к груди.

— Но ты уж точно не лакомый кусочек, — продолжила Эмма, обращаясь теперь к Крису. — Скорее, обычная закуска, которая никогда не удовлетворяет голод полностью.

— Один — ноль в пользу Эммы, — пробормотал я, когда Крис прищурился, глядя на нее.

— Тебе повезло, что я тебя люблю, Эм, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — пропела Эмма и снова оглядела поляну.

Здесь было много людей. Компании играли в фрисби, некоторые валялись на пледах и загорали на солнце, некоторые бегали. Вдали несколько парней бросали друг другу футбольный мяч. Я натянул футболку обратно, понимая, что нужно быть осторожным и не обгореть, потому что солнцезащитный крем не всесилен. Я снова обнял Джун.

Вдруг она напряглась в моих объятиях, когда Эмма произнесла:

— Вот как, наверное, чувствуют себя знаменитости. — Я нахмурился, а потом понял, что люди смотрят на нас. Видимо, было очевидно, что мы все проходим курс лечения от рака. Девушки носили платки, а наши с Крисом бейсболки совсем не скрывали, что мы тоже без волос. Сайлас, Черри, Тоби и Кейт ушли в другую сторону, так что все внимание досталось исключительно нам четверым.

Раньше это меня никогда не беспокоило, и сейчас тоже. Я всегда был уверен в своей внешности. Но я почувствовал, как Джун сжалась в моих объятиях, и понял, насколько уязвимой она себя чувствует под этими взглядами.

— Ты в порядке, крошка? — спросил я, прижавшись губами к ее уху.

Она повернулась ко мне и уткнулась лицом мне в грудь. Если бы она могла исчезнуть, уверен, так бы она и сделала.

— Ненавижу внимание, — сказала она. Я знал, что Джун порой не уверене в себе, но меня удивило, насколько чужие взгляды ей неприятны.

— Джунбаг, — сказал я, — я с тобой.

Крис, казалось, не обращал внимания на любопытных людей, как и я. Они смотрели не со злостью, а скорее с сочувствием. Я обнял Джун, пытаясь укрыть ее от всего мира.

— Давайте найдем какое-нибудь укромное место, — сказал я друзьям.

— Там почти никого нет, и деревья защитят нас от солнца, — сказала Эмма и указала на поляну с деревьями вдали, недалеко от парней, игравших в футбол.

— Вы тоже чувствуете себя «мальчиком в пузыре»⁷? — спросил Крис. Это было меткое сравнение. Хотя этот день и был передышкой от ранчо, у нас все равно оставался список правил, которых мы должны были придерживаться. Крис нес сумку-холодильник с лекарствами и бутылками с оранжевой жижей, которую нужно было принимать по расписанию. Нини и Бейли также были здесь с нами, как и пара медсестер, у которых нужно было отмечаться несколько раз в день.

Джун шла, уткнувшись мне в грудь. Она не поднимала головы, пока толпа не поредела.

— Можно вылезать, — сказал я ей на ухо.

Джун осторожно подняла голову и огляделась вокруг. Увидев, что я говорю правду, она выдохнула.

— Это было ужасно, — сказала Джун, и в ее напряженном голосе чувствовался стресс, вызванный излишним интересом к ней.

— Ты и правда не любишь любопытные взгляды, да? — Эмма взяла Джун за руку.

Та покачала головой.

— Никогда не любила. — Ее лицо было серьезным. — Я не совсем интроверт, но, когда нахожусь в центре внимания, меня просто передергивает.

— Ты же понимаешь, что встречаешься с Джесси Тейлором? — Крис положил руку мне на плечо.

У меня внутри все перевернулось.

— И что? — Она в недоумении нахмурила брови.

— Джун, ты же из Техаса. — Крис даже застыл на месте. — И наверняка знаешь, какое внимание привлекает к себе квотербек. Особенно такой крутой, как мой лучший друг. Это же Джесси Тейлор. Игрок, который рождается раз в поколение.

Джун подняла на меня взгляд, но я чувствовал, как напряжение все еще пульсирует в ее теле. Ее карие глаза искали ответ в моих, но что я мог сказать? Крис говорил правду. Если мы пройдем вторую фазу — когда пройдем — и я смогу поступить в Техасский университет и играть за «Лонгхорнс», внимания будет... много.

— Наверное, я никогда об этом не задумывалась, — сказала Джун, и ее голос вдруг стал настороженным. Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Все будет хорошо, крошка, — сказал я, пытаясь ее успокоить. Но я видел, что зерно сомнения уже посеяно в ее голове, и очевидное беспокойство Джун мне не нравилось.

— Если кто-то начнет к тебе приставать, просто позвони мне. Я приеду и надеру им задницы за то, что трогают мою девочку, — сказала Эмма, заставив Джун улыбнуться.

Она выдохнула, но я не мог сказать, что ее реакция меня не задела.

Мы были решительно настроены справиться, правратить наши десять процентов в сто, но теперь я немного заволновался о том, что будет после. Моим приоритетом было поступить в Техасский университет вместе с моей девушкой. Играть за «Лонгхорнс» и попасть в НФЛ было на втором месте. Каждый день я твердил себе, что добьюсь этого. Я даже не допускал мысль, что Джун и футбол могут быть несовместимы.

— Тейлор?

Звук моей фамилии, раздавшийся откуда-то слева, вырвал меня из размышлений.

Широкая улыбка расплылась на моем лице, когда я увидел, что к нам идет Мэтью Бэнкс, парень из моей школы.

— Бэнкс? — окликнул я его, и Джун отошла в сторону, чтобы мы могли поговорить.

— Мы пойдем к деревьям, — сказал Крис, и они с Джун и Эммой зашагали дальше, остановившись в тени деревьев на другой стороне поля.

— Черт, бро! — воскликнул Бэнкс, подойдя ко мне. Он протянул руку. Я пожал ее, и он притянул меня к себе, похлопав по спине. Бэнкс был на год старше меня и сейчас играл на позиции защитника за Техасский университет.

Когда он отстранился, его улыбка померкла. Бэнкс скользнул по мне взглядом, на лице читалось сочувствие, и у меня внутри все сжалось. В эту секунду я понял, что чувствовала Джун, когда ловила на себе чужие взгляды.

— Как ты? — Он сжал мое плечо. — Слышал, ты болеешь. Мне очень жаль, Джесси. Это паршиво. Наверное, поэтому тренер взял на твое место другого квотербека.

Весь мой гребаный мир, казалось, остановился.

— Не верится, что в следующем году мы не сыграем вместе, — продолжил Бэнкс, а у меня перед глазами все поплыло, когда смысл его слов достиг сознания.

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

Это же не могло быть правдой, так? Мне никто об этом не говорил. Ни мама, ни мой тренер из Макинтайра. Каждая мышца в моем теле напряглась до боли.

— Я все равно собираюсь поступать в Техасский университет, — откашлявшись сказал я.

Бэнкс замер.

— В будущем? — Он нахмурился, будто я говорил на другом языке.

Я покачал головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Руки задрожали.

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

— Нет, в этом году, — сказал я, и Бэнкс снова окинул меня взглядом.

— Мне сказали... — Он потер затылок. — Мне сказали, что тебя перевели в хоспис.

— Нет, — отрезал я, со злостью стиснув зубы. Я никогда не был мудаком, но в тот момент явно им казался. — Я участвую в клинических испытаниях лекарств. Я поправлюсь. И буду играть за Техасский университет. — Мне было плевать, что мой новый тренер взял другого квотербека; всегда набирают несколько. Я все равно достигну вершины.

Бэнкс снова замолчал, а потом добавил:

— Предсезонная подготовка — это жестко, чувак. — Я смотрел на него, но реальность будто ускользала. Сердце колотилось в груди, руки сжались в кулаки, я чувствовал, что задыхаюсь

— Я знаю, — рассеянно сказал я.

Бэнкс оглянулся, и я увидел парня, которого сразу узнал. Джейсон Уильямс. Он был защитником Техасского университета. Тот с интересом наблюдал за нами. По его лицу... я понял, что он видит во мне ходячего мертвеца. Звезду-квотербека, который мог бы иметь все, но тут пришел рак отнял это у него.

— Я добьюсь ремиссии и поступлю в Техасский университет в этом году. Наберу вес и приду в форму. Вот увидишь, — сказал я, и в моем голосе слышалась отчаянье. Я пытался заставить себя молчать, но слова сами собой вырвались наружу. — Я буду играть за «Лонгхорнс», Бэнкс. Так что готовься. Я приеду летом на предсезонную подготовку.

Бэнкс начал отступать, и я понял, что он просто хочет поскорее убраться от меня к чертям собачьим.

— Это замечательно, бро, — сказал он, а затем махнул большим пальцем через плечо на Уильямса. — Мне пора возвращаться. — Он все пятился и пятился назад, пока не выдавил: — Рад был тебя видеть, Джесси. Надеюсь, лечение пройдет успешно.

Бэнкс повернулся и побежал обратно к Уильямсу — парню, который должен был стать моим будущим товарищем по команде.

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

Бэнкс о чем-то тихо заговорил с Уильямсом. Они оба посмотрели в мою сторону, а я повернулся и зашагал к друзьям. Но я был потрясен. Ошарашен.

«Предсезонная подготовка — это жестко, чувак...»

Я знал, что это жестко. Знал, что мне придется выложиться по полной, чтобы попасть туда и выйти на поле. Но я мог это сделать. Знал, что мог.

Но Бэнкс так не считал. Он смотрел на меня как на сумасшедшего.

Я посмотрел на свои руки, которые дрожали, и на мгновение даже показалось, что они мне не принадлежат. Так вот почему Джун так делала? Она тоже больше не чувствовала себя собой в такие моменты?

Сердце никак не хотело униматься. Но, приблизившись к друзьям, я заставил себя улыбнуться.

— Джесси! — крикнул Крис и подозвал меня, помахав рукой. — «Крепкий орешек». Рождественский фильм или нет?

Я опустился на расстеленный плед рядом с Джун и вздрогнул, когда ее рука коснулась моей ноги. Встретившись с ним взглядом, я увидел, как в глубине ее глаз тут же вспыхнула тревога.

— Ты меня напугала, — сказал я, надеясь, что голос звучит нормально. Но когда я повернулся к Крису и почувствовал, что Джун все еще не сводит с меня глаз, то понял, что она видит меня насквозь. И всегда видела.

— Рождественский, — сказал я, стараясь не провалиться в ту бездну, которая разверзлась у меня внутри. Горло сдавило от эмоций, и мне стоило огромных усилий не сломаться и не дать волю слезам.

Бэнксу сказали, что я умру.

Тренер потерял веру в мое выздоровление.

Ощущение, когда Джун взяла мою руку и переплела наши пальцы, едва меня не уничтожило Она положила голову мне на плечо. Но я не мог говорить. Не мог даже посмотреть на нее, потому что тогда она бы все поняла. Поняла, что у меня только что земля ушла из-под ног.

— Ничего подобного! — закричала Эмма. — То, что действие присходит под Рождество, еще не значит, что это рождественский фильм! Уф! — Она повернулась к Джун. — Джун, скажи, что я права.

— Я его не смотрела, извини, — сказала та, тоже стараясь вести себя как обычно. Но я слышал беспокойство в ее голосе. Беспокойство о том, что со мной что-то не так.

Так и было. Все было не так, все катилось к черту.

Десять процентов внезапно показались невозможными.

— Джун, ты совсем мне не помогаешь, — сказала Эмма, и разговор вокруг меня стих.

Я замер, запертый в аду моей падающей решимостью.

Кем я буду, если не футболистом? У меня была Джун, я хотел быть с ней, но мне был нужен и футбол. Я хотел и то, и другое.

— Малыш? — сказала Джун, поглаживая меня по руке. Я взглянул на нее и увидел, что Крис и Эмма тоже смотрят на меня обеспокоенно. — Мы собираемся прогуляться. Ты идешь?

— Нет, — сказал я. Мои глаза нашли Бэнкса и Уильямса. Они небрежно бросали друг другу мяч. Я покрутил рукой и стиснул зубы от боли.

Теперь я вообще не мог бросать мяч. Последние несколько недель я пытался смириться с этим, но теперь реальность дала мне пощечину. Я хотел играть за «Лонгхорнс», а сам даже не мог бросить гребаный мяч.

— Я тоже останусь, — сказала Джун.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко.

Ее карие глаза широко распахнулись от удивления.

Я снова натянул дежурную улыбку.

— Иди, Джунбаг. Прогуляйся. Я просто... — Я начал ковырять траву рядом с собой. — Я просто устал.

— Тогда мы все останемся, — кивнул Крис.

Внезапно мой гнев испарился, оставив лишь опустошающую безнадежность.

— Нет, — прохрипел я. — Пожалуйста, идите.

Джун кивнула, и Эмма с Крисом направились к тропинке, ведущей вглубь парка Зилкер.

— Джесси? — Джун придвинулась ближе и положила руку мне на плечо.

— Пожалуйста, Джунбаг, — сказал я, еле сдерживая слезы. — Просто иди погуляй. Я в порядке.

— Нет, ты...

— Пожалуйста, — взмолился я.

Ее рука замерла на моем плече, а когда медленно соскользнула, мне захотелось схватить свою девочку, прижать ее к себе и рассказать обо всем, что произошло, умоляя ее меня утешить. Потому что я был уверен, что только она способна это сделать.

Но я буквально разваливался на части, и, если бы сделал это, пришлось бы наконец обнажить все свое нутро и признать, что порой я бываю полным дерьмом.

— Позвони, если буду нужна, — сказала Джун и поднялась.

Я смотрел ей вслед, и в моей груди вспыхнула гордость за мою девушку, которая шла с высоко поднятой головой даже мимо людей, глазеющих на нее — на самую идеальную девушку в мире, которая боролась изо всех сил, чтобы просто дожить до восемнадцати.

Джун обернулась, и от выражения ее лица у меня сжались внутренности. Я слегка помахал ей рукой, чтобы успокоить, но мою девочку это нисколько не успокоило.

Сзади раздался смех, и я обернулся и увидел, как Бэнкс и Уильямс болтали о чем-то своем без всяких забот.

А я так и остался сидеть, гадая, каково это — избавиться от рака. Я уже и не помнил.

Я просто наблюдал за ними из тени деревьев, чтобы моя разрушенная химиотрапией кожа не обгорела.

Бейли нашел меня и заставил меня выпить оранжевую жижу. Я даже не почувствовал вкуса.

Когда ребята вернулись, я лег и закрыл глаза, притворяясь спящим. Они наверняка знали, что это ложь, но промолчали.

Через час мы сели в автобус. Джун не проронила ни слова, просто сидела рядом со мной и держала за руку. Я прислонил голову к окну и закрыл глаза. Если она и видела слезу, скатившуюся по моей щеке, то ничего не сказала.

— Идем в игровую? — спросил Крис, когда мы вышли из автобуса.

Я покачал головой и пошел к себе.

— Я пойду с ним, — услышал я голос Джун. Ее шаги за моей спиной гремели точно раскаты грома. Мне просто нужно было побыть в одному. Нужно было поговорить с мамой и школьым тренером. Мне нужно было знать правду.

— Джесси, — позвала Джун, когда я зашел в свою комнату. Она проскользнула следом, но, увидев ее обеспокоенное лицо, я понял, что не выдержу этого.

— Мне нужно побыть одному, — сказал я.

Джун отшатнулась, ошеломленная моими словами. Я никогда не хотел проводить время вдали от нее, не хотел этого сейчас. Но в то же время я не хотел, чтобы ее засосало в ту пустоту, которая тянула меня на дно.

— Джесси, пожалуйста, — взмолилась она. — Что тот парень тебе наговорил?

— Джун, — прошептал я, — пожалуйста, оставь меня одного.

— Я не хочу, — смело ответила она. — Думаю, тебе сейчас не стоит быть одному.

— Мне это нужно! — я сорвался на крик.

На этот раз она просто раскрыла рот от удивления. Я чувствовал себя самым конченым мудаком в мире. Джун была идеальной, а я только что на нее наорал. Но я не мог иначе. Я тонул и не хотел тянуть ее за собой.

— Просто уходи... умоляю тебя, — выдохнул я, и глаза Джун наполнились слезами. Она ждала, что я передумаю, но я просто продолжал молча смотреть на нее. Джун кивнула и выскользнула из комнаты.

Внезапно наступила оглушительная тишина. Достав мобильник из кармана, я позвонил школьному тренеру.

— Джесси? — ответил он. — Как ты, сынок?

— Техасский университет взял на мое место кого-то другого? — Гробовая тишина была единственным ответом. Я рухнул на кровать. — Почему вы мне не сказали? — прошептал я.

— Потому что не хотели, чтобы это тебя сломало, сынок. Не хотели, чтобы ты потерял желание бороться. — Я смотрел в окно, где сумерки опускались на город. Теперь всюду виднелась только беспросветная тьма. — Место в команде все еще остается за тобой, как и твоя стипендия, но тренер Техасского университета должен был убедиться, что у него достаточно квотербеков для подстраховки. Ты не вылетел из команды, Джесси, но ему нужны были гарантии, что его команда будет максимально подготовлена в следующем сезоне.

— Это изначально было невозможно, да? — спросил я. — Несбыточная мечта. Я ни за что не успел бы восстановиться к следующему сезону. Глупо было надеяться. — У меня вырвался горький смешок. — И вы все это знали, но позволяли мне притворяться.

— Нам всем нужно за что-то держаться, Джесси, чтобы пройти через это. Ты был полон решимости. — Тренер прочистил горло. — Ты самый талантливый игрок, которого мне когда-либо выпадала честь тренировать. И, возможно, для следующего сезона уже слишком поздно. Но тебе всего семнадцать. Будет следующий сезон. И я знаю тренера Хиггинса. Он верит в тебя так же сильно, как и я, — как и все мы.

Слезы покатились по моим щекам.

— Сынок, ты футболист. И к тому же чертовски хороший. Ты знаешь, что игра не окончена, пока не прозвучал финальный свисток. И тот Джесси, которого я знаю, продолжал бы бороться. Ты слышишь меня?

— Мои шансы выжить — всего десять процентов, — сказал я, чувствуя тяжесть на сердце. Трудно было всегда сохранять позитив. — Лечение не действует… может, никогда и не подействует, и тогда шансов совсем не останется.

— Ты справишься, Джесси, — сказал тренер, и я понял, что мама, видимо, уже все ему рассказала.

Но я кивнул, потому что мне нужно было это услышать. В груди щемило. В такие моменты я особенно жалел, что у меня не было отца, который любил бы меня настолько сильно, чтобы остаться рядом и помочь мне пройти сквозь эти тяжелые времена. Мой старый друг — страх быть отвергнутым — просочился в вены.

— Спасибо, тренер, — выдавил я. — Мне пора.

— Все будет хорошо, Джесси, — добавил он. — Я верю в это.

— Спасибо, — сказал я. — До свидания. — Я положил трубку и лег на кровать. Натянул одеялом до подбородка и выключил лампу. Я не мог пошевелиться и хотел, чтобы мир ненадолго испарился.

Нет, это было враньем. Мне нужна была Джунбаг. Вина разрывала меня своими когтями. Я прогнал ее. Первого человека, кроме мамы и сестер, который любил меня безусловно, который боролся за меня, шел следом, чтобы убедиться, что я в порядке, а я ее выставил.

Поднявшись на ноги, я взял с собой одеяло и вышел на крыльцо. Имбирчик смотрел на меня так, как будто хотел перепрыгнуть через забор и посидеть рядом. Но существовал лишь один человек, к которому стремилась моя душа. Поэтому я сел у ее двери и ждал ее возвращения.

Я хотел умолять ее о прощении, потому что в этот момент чувствовал, что Джун и ее любовь — единственное, что удерживает меня в этом мире.