Глава 3

— Штыба, Штыба Анатолий да… был помню… — теребит листки на столе секретарша. — Вот нашла… Боксер из сборной Европы прибыл на матч, который послезавтра. Вы, Виктор Васильевич, завтра хотели заехать к нашим ребятам, их трое в сборной, — быстро подсказала Верочка, тряся каким-то документом.

— А, боксер! — почему-то обрадовался Шарапов. — Кого бить будешь?

— Младенова. Был Иванов сначала в соперниках, вернее ИвАнов, но вот сунули «старика» какого-то в соперники в последний момент… Но я не по поводу матча…

— Младенова? Это какого? Не родственник ли, часом? Вера, проверь! А то ты парень, я вижу, здоровый. Ещё пришибешь, а нам потом извиняться.

— У Петра Младенова только дочь, — пискнула осведомленная секретарша.

— Да забудьте вы про бокс! Младенов — это боксёр. И, скажем честно, довольно средненький, — не выдержал я. — Меня по поводу Румынии, или ГДР, хотели расспросить. Я — из ЦК КПСС!

— Об этом я ничего не знаю, — сразу открестилась Вера.

— У нас тут событие неординарное — Тодора Живкова сняли, — нахмурил лоб Шарапов. — А он ведь ещё со времён Хрущёва у штурвала. Голова кругом…

— Тридцать пять лет у власти — в этом году весной отмечали, — вставила секретарша, явно гордясь своей информированностью.

— Вы какую должность занимаете? — снова посмотрел на меня Шарапов.

Вздыхаю и достаю документы. Слова — словами, а бумага, как ни крути, — бумагой.

— А-а… понятно, — протянул он, пробегая глазами удостоверение. — По линии общественных организаций… Теперь ясно, зачем вас сюда дёрнули.

— Не дёрнули, а попросили приехать, — сварливо поправил я. — Не то чтобы я отказывался, просто я у вас не в подчинении, и фронт работы у меня свой… Кстати, а почему вы не в курсе моего визита? Я точно знаю: посольство извещали. Сам бумагу секретарю руководителя международного отдела относил… Вот сука!

Меня осенило: не иначе секретарша Фалина — Лида — подговнила! Бумагу, значит, приняла… и благополучно не отправила, или не кому надо послала.

— Странно… — развела руками Вера. — Мы ничего не получали. У меня здесь всё чётко.

Но и я, и Шарапов ей и так верим. Несмотря на свой не самый «секретарский» вид, сразу видно: тётка на своём месте — профессионалка.

— Гена, подожди ещё немного. Анатолий, а ты зайди, — принял решение Виктор Васильевич. — Вера, срочно найди Семёна… Он же давал тебе список частей, в которые поедет.

Гена, неприязненно покосившись на меня, покорно плюхнулся обратно на стул, а я двинулся в кабинет посла.

Кабинет как кабинет. Портреты Ленина и Горбачёва, стол буквой «Т», массивное кресло и прочий обязательный антураж.Но особое внимание привлёк плакат на стене с лозунгом: «Пятилетку за четыре года!»

Я даже хмыкнул про себя. У нас что, пятилетки до сих пор не отменили? Умора.Интересно, как болгарское посольство СССР собирается за четыре года выполнить пятилетний план? И главное — какой вообще у посольства план?

Тряхнув башкой и с благодарностью кивнув на приглашающий жест посла, присаживаюсь на диванчик. Шарапов, не чинясь, пододвигает стул поближе ко мне и по-свойски устраивается рядом.

— Сейчас Вера поищет, и мы тебе поможем…

— А мне-то зачем помогать? — удивляюсь я. — Это вам от меня помощь нужна была. Так-то у меня дел — выше крыши: тренировки, встречи в профсоюзах…

— Про встречи забудь, — отмахивается Шарапов. — Сейчас все зашкерятся и ничего толком решать не будут. Будут сидеть и ждать указаний от «новой метлы».

Тут Виктор Васильевич поднялся, подошёл к шкафу у стены, вынул оттуда… «Историю КПСС» — толстенную книжицу в сиреневой обложке — и принялся её листать.

Я на этот странный манёвр внешне никак не отреагировал, но внутри чуток напрягся. А ну как у посла на фоне всех этих потрясений ролики в башке поехали? Или эта книга у него тут вместо Библии?..

— Вот… том пятый, — наконец нашёл нужное место Шарапов. — В шестьдесят седьмом году мы обновили договор о дружбе с Болгарией и Монголией. Там чётко прописано: в случае чего — обязуемся поддержать народ Болгарии и коммунистическую партию этой страны. Поэтому Семён и поехал по нашим воинским контингентам. А если будет приказ, то и силу применим. Но Младенов настроен к СССР лояльнее, чем Живков, так что, думаю, ничего особенного не случится. Уверен.

Я уже хотел было сказать, что мне, по большому счёту, плевать с высокой колокольни на то, что тут, в Болгарии, будет, но вовремя осёкся — вижу, дядю это и правда волнует.

И тут на его рабочем столе тихо затренькал телефон.

— Отлично. Он сможет приехать? — спросил в трубку Виктор Васильевич и, положив её, сообщил:— Всё. В течение сорока минут мой помощник будет здесь. Ты обедал?

— Да рано же ещё… — растерялся я от такой резкой смены темы.

— Одиннадцать почти, — заметил он. — Иди, перекуси. В столовую тебя проводят… Мне и самому интересно, чего Семёну от тебя так срочно понадобилось.

Меня любезно, лично Вероника Аркадьевна, довела до столовой на втором этаже. На первом, оказывается, почти всю площадь занимал зал для приёмов.

Столовая оказалась небольшой. Скорее это был буфет. Но выбор блюд — солидный. Может, потому что я был первым посетителем.

— Зоя, накорми товарища, — по-хозяйски распорядилась секретарша.

— Вер, ну как, помогает? Мазь-то? — вдруг поинтересовалась у моей сопровождающей Зоя.

— Да чёрт его знает… Третий день мажу. По-моему, фигня эта китайская медицина, — отмахнулась Вера.

И тётки, очевидно бывшие подругами, тут же принялись болтать о своём. Причём мои — совершенно левые — уши им нисколько не мешали.

Салат из свежих овощей — какой-то модный, с разными травами, варёное яйцо, которое вдруг внезапно захотелось, гороховый суп и рис с рыбкой. Запить я взял сразу два компота — раз уж посольство угощает, грех этим не воспользоваться.

— Всё вкусно, спасибо! Прямо как дома у бабушки! — совершенно искренне поблагодарил я напоследок.

— А мама, что ж, не готовит? — усмехнулась Зоя.

Узнав, что мамы у меня давно нет, сердобольная женщина, не спрашивая, тут же притащила с десяток ещё горячих булочек и сунула их в пакет. Причём не простой — импортный, болгарский. Тут он, конечно, никакой не импортный. Но красивый, зараза, не то что у нас — мрак один. Хотя и наши кооператоры уже вовсю принялись печатать пакеты и майки с яркими надписями.

— Заходи. Степан Ильич уже у самого, — не отрывая уха от трубки, кивнула мне секретарша, когда я вернулся к кабинету посла.

В приёмной было пусто. Даже Гена куда-то исчез.

— Толя, молодец, что нашёл время приехать, — встретил меня невысокий и неприметный мужичок. — А я, признаться, и не надеялся — зная, какой ты занятой человек. Вот ведь есть ещё ответственные товарищи.

На военного наш военный атташе не походил совсем — ни выправки, ни стати. Впрочем, мне-то какая разница.

— А как иначе? — пожал я плечами. — Одно дело делаем. Так что за дело ко мне? Сразу скажу: про встречу с Чаушеску рассказывать я, наверное, не имею права…

— С кем?.. Ты не шутишь?.. Не шутит! — повернулся Степан к послу, и на его некрасивом, неволевом лице отразилось неподдельное изумление.

— Я думал, вы по этому поводу…

— Нет, у меня вопрос по поводу Норвегии — нужна твоя помощь. Дело в том, что завтра в Болгарии должна была состояться встреча… Теперь уж и не знаю, состоится или нет… Болгарское речное пароходство, а конкретнее Дунайская речная флотилия хочет закупить спасательные суда. С нами закупки согласованы… Ну, нет у нас возможности быстро что-то для них построить, а норвежцы предложили варианты. В деле разрядки, это не помеха, ведь суда — спасательные. А пример положительный: страны СЭВ и страны НАТО сотрудничают.

Степан Ильич внимательно посмотрел на меня, будто оценивая, и добавил:

— Но есть информация, что с чего-то вдруг глава норвежской делегации решил посетить твой матч… и поболеть за тебя.

— Любопытно, — хором выдали мы с послом.

— У них там, в Норвегии, после выборов сильно режут военную программу, особенно флот страдает, — продолжил атташе. — Вот простой мощностей на их верфях и пугает капиталистов. Верфи «Ульстей» и «Клевен» заказами завалены, а вот «Мьеллем и Карлсен» — на грани разорения. А у Болгарии, наоборот, есть заказы…

— Стёпа, какой, к чёрту, Карлсон? — возмутился Шарапов. — Как можно без официального решения соответствующих органов что-то обещать стране НАТО?

— Речь идёт о государственных программах Норвегии. Что плохого для советской стороны, если вместо военных заказов третья по величине верфь Норвегии будет строить коммерческие суда? — возразил Степан. — Только при чём тут Анатолий — я, если честно, не понял. Скорее всего, Рейдар Свендсен просто любит бокс. Грех этим не воспользоваться. Анатолию и делов-то — дать пару автографов. Наверняка.

— Я не против встречи, — соглашаюсь. — Но только после боя. И не раньше.

Мне-то понятно, что никакого «любителя бокса» в делегации нет. Зато есть человек, который в курсе моих связей с королевской семьёй.

Местных дипломатов об этом я, разумеется, информировать не стал — зачем им лишняя информация.

Еду с пирожками в гостиницу и как раз успеваю на тренировку сборной Европы.

В зале уже собрались все. Третьим от СССР был сибиряк Юра Арбачаков — чемпион СССР, Европы и мира этого года. Парень на пару лет меня постарше.

Ответственный за советских боксёров Константин Кузнецов, увидев меня, облегчённо выдохнул:

— Ну, слава богу, вернули нам тебя. Про замену на Младенова знаешь?

— Знаю. Живкова сегодня заменили на Младенова, — киваю. — Только что из посольства…

— Толя, да в жопу… — тренер осёкся и оглянулся по сторонам — нет ли где поблизости болгар.

— В курсе, в курсе, — улыбаюсь я. — Шучу. Просто совпало так — сразу двое Младеновых.

— Шутник, блин… — буркнул Кузнецов. — Ладно, разминайся пока. Потом поработаем в ближнем бою. Младенов в нём силён.

— Вешаться будет в клинче? — догадываюсь я. — Ему же хуже. Странный выбор соперника в моей весовой категории, но это их дело.

— Толя, отнесись к бою серьёзно! — резко оборвал меня Кузнецов. — Что за настроение?! Марш на разминку!

Шуток сегодня он принимать явно не собирался.

А у меня после того, как напомнили о Норвегии и, соответственно, о Марте, настроение резко пошло вверх, и даже Стиляна уже не выглядела такой уж желанной.

На тренировке отработал по-честному, без дураков, а после мы втроём — я, Костя и Юра — решили прогуляться по улицам Софии.

— Деньги давай, — требую я суточные у друга.

— Прикинь, урезали, сволочи, — пожаловался Костя. — Всегда по тридцать пять давали, а сейчас — тридцатник.

— Тридцать чего?

— Рублей! — фыркнул он. — В переводе на их тугрики — слёзы.

— С валютой в стране плохо, — философски заметил Юра, который уже успел купить себе мороженое.

Прицениваюсь… Тридцать рублей — это тридцать левов. Что на них можно купить? Экономный продуктовый набор на несколько дней: хлеб, молоко, яйца, фрукты. Ну или пару кило мяса. Нам, правда, это всё без надобности — нас кормят.

Несмотря на дневные политические потрясения, люди на улицах Софии не выглядели взбудораженными сменой генсека. Ходят, веселятся, смеются. Выпивохи вон в парке прячут шкалик от общественности. И танков не видно. Разве что местных стражей порядка многовато.

От нечего делать зашли в кафешку, где оставили по десятке каждый — с кофе, пирожными и газировкой. Вполне по-божески. Кстати, бутылка отличного бренди тут — тоже десятка.

Мы уже собирались уходить из кафе, когда я заметил конфликт. Небольшая компания из трёх девушек подверглась навязчивому вниманию какого-то дяди, явно под градусом. Мужик лет на десять старше и вообще — из другого социального слоя: девицы одеты прилично, а этот ухажёр — небритый, помятый, с мутным, наглым взглядом.

Внезапно одна из девушек отвешивает люмпену пощёчину — он как раз склонился к ней слишком близко — и тут же получает в ответ. Скользом, но ей хватает: девица падает, путается в ногах и с трудом пытается подняться.

Делаю шаг вперёд и вижу, как агрессор собирается добавить смелой, но глупой малышке.Хук в челюсть.

Не девушке, разумеется — хотя формально начала она. Но иногда надо бить первым. Вот я, например, тоже первый ударил.

Костя и Юра на вид грозно не выглядят — легковесы, что с них взять, — но подлетают ко мне в один миг. Рядом дёрнулась и компания из трёх местных парней — тоже рванули к месту замеса.

Зря. Я хоть и дозировал удар, но после такого хука быстро не встают.

Причина конфликта оказалась предельно простой — дядя повёл себя как скотина, предложив девицам что-то неприличное.То есть девушка, по сути, была права — за такое и врезать можно. А вот бить слабую… Хотя, если честно, я ведь тоже слабого ударил.

— Толян, валим отсюда, — дёргает меня за рукав Цзю. — Менты в кафе идут!