Глава 2

— Анатолий! Вот ты где! Обыскался, — на меня смотрит незнакомый дядя в пиджаке. — Я из посольства. Вас срочно просят подъехать.

Не успел я даже сообразить, куда именно меня «просят», как по лестнице в ресторанчик гостиницы спустился бесстрашный, как выяснилось, и сильный духом кореец Цзю — либо позавтракать, либо просто червячка заморить. Для завтрака, правда, уже поздновато: у нас он обычно часов в восемь бывает.

Я ещё вчера знал, в каком номере мой друг живёт, но будить не стал. Все же у человека спортивный режим.

— Толян! Ты когда приехал? — оживился он, увидев меня. — Молодец, что на вторую тренировку успел! Ща пожру что-нибудь — и поедем.

— Толя, Костя, суточные получили? — подало голос ещё одно действующее лицо — тренер нашей сборной.

Вот всем я нужен. Все спрашивают. И все — по делу. Приятно, конечно, но вижу, как заволновалась Стиляна.

— Анатолий, — сказала она уже официальным тоном, — у нас всё согласовано. Все в сборе. Весь центральный комитет. Четырнадцать женщин собрались и ждут представителя СССР.

— У вас машина? — спрашиваю девушку, решая, что всё остальное, даже суточные, может и подождать ради четырнадцати прекрасных, я надеюсь, барышень.

— Анатолий Валерьевич, приказ был чёткий! — не отставал от меня и дядя в пиджачке. — Вы должны посетить посольство. Немедленно!

Я остановился и внимательно на него посмотрел.

— Кому приказ? Мне? Надеюсь, от руководителя международного отдела Фалина? — прищурился я. — А кто мне ещё, простите, может приказывать?И, выдержав паузу, чтобы дядя осознал с кем разговаривает, потребовал: — А ну-ка покажите ваше удостоверение… А то, может, вы вообще не советский гражданин.

— Ну что такое-то… — искренне огорчился посольский и полез во внутренний карман. — Будто не видно. Вот удостоверение… второй помощник…Он тяжело вздохнул. — У меня, между прочим, работа есть. А я тут с вами время теряю…

— Что же вы, товарищ… Игнат Ираклиевич? — уточняю я, глянув на удостоверение. — Сами на работе, жалуетесь, что время теряете. А я, между прочим, тоже на службе. И по плану у меня встреча в Болгарской общественной организации, где меня, как вы слышали, уже ждут. Почему же вы свою работу уважаете, а мою — нет?

Игнат Ираклиевич замялся — против такой логики возразить было нечего.

— Единственное, что могу предложить, — продолжил я уже мягче, — поехать до места встречи на машине. А по пути, может, расскажете, для чего я так срочно понадобился господину послу. Я правильно понял?

— Неправильно… почти, — поморщился Игнат. — Военному атташе вы понадобились. Но задание ему дал посол. Хотя я вижу, что против таких аргументов, — он кивнул в сторону Стиляны, — вас не переубедишь. Ладно, давайте проедемся. Куда ехать?

Стиляна молча проглотила то, что я поеду на посольской машине, а Костян тут же вызвался получить суточные вместо меня. Я, разумеется, был не против.

В машине Игнат слегка приоткрыл завесу тайны.

— Подробностей не знаю, — начал он, — но тебя вызвали после того, как выяснилось, что ты там с кем-то из румынской верхушки встречался. Знаешь, наверное, что министр иностранных дел Болгарии недавно ушёл — после нелестных высказываний о Чаушеску?

— А что там было? — осторожно поинтересовался я.

— В последнее время Живков сильно болел и летом в столице почти не появлялся. К осени вот вернулся, снова взялся за дела. Планировалась встреча с представителями США… А тут Младенов вдруг посчитал, что его мнение как министра проигнорировали, и подал в отставку.

— Ну, краем уха слышал, — соврал я. — А при чём тут Румыния?

— А как при чём? Он же по Румынии прошёлся прямым текстом. Так и сказал: «Мы в одном корыте с прогнившим диктаторским семейным режимом Чаушеску». И ещё добавил: «Тодор Живков своей политикой выбросил Болгарию из быстрины времени».

Слова-то какие… А вообще — смело.

— Собственно, много в чём он прав, — продолжил Игнат. — Болгария отдалилась от СССР, экономика трещит по швам, народ ропщет… Так что Петру сейчас многие сочувствуют.Он на секунду задумался, потом добавил: — Но, насколько я понял, разговор всё-таки будет не о Болгарии. Скорее — о ГДР.

— Ну тогда вообще смысла нет ехать, — пожал я плечами. — Да, встречался я сегодня ночью с румынской верхушкой… А откуда, кстати, информация? За мной следят? Не румыны же вам об этом доложили?Я посмотрел на Игната. — И потом, давать отчёт кому бы то ни было, даже вашему атташе, я не обязан. И что значит — «вызвали»? Я, напомню, руководящий сотрудник ЦК КПСС. Кто меня тут вообще может вызывать?

— Откуда мне знать — следят или нет? — логично парировал Игнат. — Я что, в органах? А посещение посольства, извини, это стандарт. Для всех визитёров по служебной надобности.

— Ну, не срочно же, и без этих «вызывают», — буркнул я. — Поедем после встречи. Если вообще будет актуально.

На том и порешили.

А дядька-дипломат, сперва лажанувшийся с этим самым «вызываем», затем вполне профессионально отыграл назад: аккуратно задавил логикой, прикрывшись протокольной необходимостью, и в итоге всё-таки убедил меня заехать в посольство. Дипломат, как-никак.

Союз прекрасных болгарских женщин, как по мне, располагался в месте совершенно неподобающем своему громкому названию. Узкий загаженный проулок, мусор, облупленные стены… Не Индия, где я бывал в прошлой жизни, но всё равно неприятно — всё-таки столица. Да ещё и воняло чем-то. И само двухэтажное здание ремонта не видело давно. А значит, дела у этих «демократичных жинок» шли, мягко говоря, не ахти.

Стиляна, выпорхнув из своей небольшой машинки неопознанной модели, даже попыталась услужливо открыть мне дверь. Видно, мой отлуп посольскому её впечатлил.

— Нам на второй, — прошелестела девушка и пошла вперёд, предоставив мне возможность полюбоваться тем, как при подъёме по узкой лестнице под свободными брючками перекатываются упругие ягодицы.

Народу в зале оказалось раза в два больше, чем обещали. Обещали, помнится, четырнадцать, а по факту набралось человек тридцать — и даже пара мужчин затесалась. Один из них, толстяк лет сорока в хорошем костюме, так мне обрадовался, что сорвавшись с места, жать руку, по дороге опрокинул стул и едва не затоптал худосочную старушку, которая, скрипя костями и еле переставляя ноги, как раз пробиралась к свободному месту.

Моё же место было в президиуме. Там уже восседала монументальная дама богатырской стати — и больше никого.

«Видно, главная у них», — уважительно отметил я про себя.

А в зале собралась женская красота на любой вкус и возраст — от совсем юных дев, с блеском в глазах, до зрелых, уверенных в себе дам. В глазах зарябило от ярких нарядов и пышных причёсок.

Перед такой публикой мне выступать ещё не доводилось, и я на миг растерялся.

— Здравейте, жени, — поздоровался с дамами Игнат Ираклиевич, неизвестно откуда вынырнувший.

Оказалось, он увязался за мной, а я, увлечённый видами Стиляны, этого попросту не заметил.

— Гутен так! — почему-то по-немецки поздоровался и я. Не иначе нейроны в голове дали сбой.

— Здравствуйте! — нестройным хором ответил зал. И, что особенно приятно, по-русски. Видно, заранее условились — потому что такого единодушия в женском коллективе от природы не бывает.

Внезапно в зал влетела всклокоченная женщина с совершенно безумными глазами и что-то залепетала на местном. Болгарский язык хоть и близок к русскому, но смысла я не уловил. Зато его уловили другие. Пара жинок сорвалась с мест и рванула к телевизору в углу.

По экрану шли новости. Показывали местного босса — Тодора Живкова. Диктор тараторил быстро, я снова не понимал ни слова, но вижу, как ахнули тётки… А моя соседка даже совершенно по-бабьи прикрыла в ужасе рот рукой.

Да что там такое?!

— Дела… Живкова сняли сегодня утром на пленуме, а вместо него избрали Младенова. Теперь он генеральный секретарь ЦК БКП, — вполголоса пояснил Игнат. — Толя, заканчивай тут быстро. Реально не до капризов. Надо ехать в посольство.

— Товарищи! — встав во весь рост, громким голосом перекрыл я шум и гам. — Вижу, насколько важна для вас эта новость. Надеюсь, она не повлияет на отношения между социалистической Болгарией и СССР. Прошу, в целях ускорения, заслушать мой краткий доклад и, если сочтёте возможным, принять резолюцию.

И — сработало. Пока я зачитывал доклад, сознательно пропуская отдельные пункты — потом сами почитают, я им всё оставлю, — зал постепенно успокаивался. Но во время голосования за мою, а вернее Оксанкину, резолюцию женщины всё равно беспрестанно гудели, как разбуженный весной пчелиный улей.

По итогу, вместо лёгкого флирта со Стиляной, который по всем законам жанра должен был плавно перейти в застолье в ресторане — ну, не зря же её откомандировали за мной в гостиницу и не зря она так вырядилась, — мне пришлось спешно покинуть «жинок» и ехать с Игнатом в посольство.

— Ещё летом всё началось, — рассказывал он по пути. — Когда болгары турок погнали: мусульман буквально вынуждали уезжать. В итоге выехали три с половиной сотни тысяч человек, и Турция к августу просто закрыла границу. А в конце октября, после отстранения, появилось это письмо Младенова — с критикой…

Уже в посольстве Игнат просит:

— Посиди пока в приёмной. Я атташе поищу.

И почти сразу скрывается за дверью, прикрыв её не до конца.

В посольстве царила нездоровая суета. Я раньше считал, что наше представительство в Болгарии не является особенно большим по численности, но сегодня создалось ощущение, что людей кругом огромная толпа. Всё было в каком-то броуновском движении: тела, папки, мысли. Кто-то быстро проходил мимо, не здороваясь, кто-то останавливался на секунду, наклонялся к уху коллеги, бросал пару слов и тут же исчезал за дверью.

— …да, уже выступили… — Нет, из Москвы пока тишина… — Просил всех быть на площадке…

Фразы обрывались, как и телефонные звонки. Говорили вполголоса, но слишком часто и слишком нервно, чтобы это выглядело обычной рабочей суетой.

Я присел на стул у стены, который оказался неожиданно мягким. Напротив за столом восседала секретарша посла. Обычно наверняка спокойная — так как дама очень толстая и очень важная — сейчас она явно была на нервяке. Женщина то и дело поправляла стопки бумаги, проверяла телефон, смотрела на дверь кабинета посла и тут же отводила взгляд. Ручка в ее пальцах беспрерывно щёлкала, а когда зазвонил внутренний телефон, она вздрогнула и слишком резко схватила трубку.

— Да… да, одну минуту… — сказала она в телефонную трубку, и прикрыв её ладонью, быстро посмотрела по сторонам, опасаясь, что ее услышат лишние уши.

Мне было плевать на эту суету. На то, что там кого-то будут снимать, а кого-то, возможно, и сажать, — я был в курсе. Никакого удивления. Я знал, что всё к этому и идёт.

Мне-то что? Я сыт, более-менее выспался, суточные вот-вот дадут… Правда, денег с собой прихватил маловато. Оказывается, и у сотрудников ЦК КПСС есть свои лимиты. И весьма скромные.

Внезапно дверь кабинета посла приоткрылась, и оттуда высунулся… хрен его знает кто, но сразу видно — тип властный и важный, с благородным, даже породистым лицом.

Он быстро оглядел присутствующих.

— Верочка меня нет ни для кого. Приёма не будет. Ген, а ты зайди, — бросил он какому-то пухлому коротышке, который, как и я, сидел на стульчике.

Ещё парочка ожидающих без слов встала и потопала на выход. Я же, понимая, что дело у меня мелкое, уходить не стал. Но и к этому важному дяде лезть не собирался.

— Парнишка, ты ко мне? — заметило меня «ваше благородие». — Будь добр, зайди в другой раз.

— Я атташе жду… Вызывали, — позорно растерялся я, признав тот факт, что меня «вызывали».

— Не будет его сегодня. Он поехал по нашим воинским частям. Сам понимаешь после таких событий… Вопрос какой у тебя?

— А вы, так понимаю… посол? — поинтересовался я.

— Это сам Шарапов! Как стыдно не знать! — возмутилась, чуть ли взвизгнув, секретарша.

Ну да, конечно. Пришёл тут неизвестно кто и даже посла — первое лицо СССР в Болгарии — не знает.

А ведь точно… Это посол. Я запомнил его по фамилии — «Шарапов» в Союзе у всех на слуху.

— Виктор Васильевич, я Штыба, — обрадовался я, припомнив даже имя-отчество мужика.