Глава 29

В субботу после тренировки я, наконец, поехал забирать свою машину. Дождался.

Её уже растаможили, выгрузили — стоит, родимая, в гаражах Управления делами Совета Министров РСФСР, ждёт хозяина.

Беру с собой группу поддержки: Илюху — если вдруг придётся что-то тяжёлое поднимать, и Бейбута — вроде как для охраны. Шучу, конечно… хотя с такой покупкой лишний глазастый и зубастый человек рядом совсем не помешает.

В правительственных гаражах на заднем дворе Совмина моя тачка сразу собрала толпу. На неё, да и на меня заодно, сбежались посмотреть человек двадцать — водилы, механики, какие-то конторские. Ещё бы… не каждый день у них тут такие дорогие игрушки появляются.

Механики сразу полезли ближе — руками, конечно, не трогают, но обсуждают со знанием дела. Один даже, вижу, присел, пытаясь разглядеть брюхо этого заморского зверя. Для них всё в диковинку.

Из-за всей этой суеты я не сразу заметил ещё одного человека — того самого, через которого машину, собственно, и брали. Иван Николаевич, наш человек из торгпредства в ФРГ. Именно с ним я всё это время и общался, а значит, и бумаги официальные у него.

Ещё раз огляделся. Мы во дворе за серым административным корпусом, где несколько машин — «Волги», одна тёмная «Чайка», и в стороне, не в общем ряду, моя новая, непривычная глазу тёмно-синяя Audi.

Но почему-то без номеров. И как я на ней поеду?

По нижней кромке дверей отчётливо видна свежая полоска грязи. Только с дороги, что ли? Но с какой, если она сюда по железке пришла?

Дежурный у входа нам кивнул, пропуская внутрь. Иду первым, не спеша. Рядом — сотрудник Управделами с папкой. Парни идут сзади молча, оглядываясь на машину.

— Вот она, — сказал сотрудник, когда мы подошли ближе. — Привезли вчера вечером. Документы здесь.Он открыл папку, но я туда даже не посмотрел.

Машина внушала. И снаружи, и внутри.Чёрная кожа — явно не дерматин, дерево — похоже, орех, а может, и что-то более ценное. Ну и прочие радости: стеклоподъёмники, климат, круиз-контроль. Ах да — ещё и четырёхступенчатый автомат ZF.

Выглядит как дочь предсовмина, ну или племянница генсека. Только не орёт о своём статусе, как тот же «мерс» S-класса.

Самое интересное — передавать машину приехал немец из того самого салона, где её покупали. Не для всех, конечно, такой сервис. Но тут надо понимать, кто оформлял заказ. А оформлял его член Политбюро Власов — если кто вдруг забыл.

Видимо, в Audi решили не рисковать и отправили человека вместе с машиной. Как мне сказали, он уже третий день тут, в Москве — ждал, пока всё оформят и растаможат.

— Всё проверили? — уточняю я у немца, который стал что-то лепетать о том, как рад меня видеть.

Конечно, рад — задолбался, поди, в СССР торчать, домой хочется.

— Да. Комплект полный. Мы всё на нашем заводе в Неккарзульме сделали аккуратно. Пробег — двадцать семь километров. Нужна обкатка.

Он протянул ключи. Маленький брелок с четырьмя кольцами. Знакомо. Этот логотип Audi не изменится и в моём будущем.

Я взял ключи, на секунду задержал их в руке, будто привыкая к тяжести, потом повернулся к парням:

— Чё рты разинули? Залазьте!

И сам сел за руль, хлопнув дверью. Та закрылась глухо, без звона. Внутри — запах новой машины: кожа и что-то ещё, непривычное.

Вижу — сотрудник из торгпредства топчется рядом, явно хочет что-то сказать. Машу ему рукой… Ну конечно — расписаться надо.

— Здесь подпись… и здесь. Это акт передачи. И справка для ГАИ. С ней уже согласовано.— А номера?— Сейчас повесим.

Иван Николаевич наконец закрыл папку и позволил себе улыбнуться:— Если что-то потребуется — звоните.

Я кивнул. Хотелось уже не разговаривать — ехать.

Двигатель завёлся почти беззвучно. Я даже не сразу сообразил: работает он уже или нет.

Машина мягко тронулась и медленно выехала со двора, пока не привлекая ничьего внимания. Но стоило выбраться на дорогу, как сзади резко, настойчиво засигналили.

Смотрю в зеркало — белая «Волга». Сначала держится близко. Потом резко уходит влево, обгоняет, подрезает и встаёт передо мной, включив аварийку.

Смешно… Это что за камикадзе такой?

— Толян, чё, выйти? — напрягся Бейбут.— Сиди. Послушаем, чего хотят.

Из «Волги» быстро выходит мужчина средних лет — кавказской наружности, в кожаной куртке, поджарый, живой. Двигается уверенно, чуть суетливо — как человек, привыкший решать вопросы на ходу.

Подходит к Audi, наклоняется к водительскому окну.

Я не открываю сразу — сначала смотрю на Илюху. Тот коротко кивает.

Чуть опускаю стекло — буквально на пару сантиметров.

— Слушай, брат, — говорит мужчина, расплываясь в широкой улыбке. — Продай машину, а? Хорошую цену дам!

Вот же наглость… И что ответить? По классике — «не брат ты мне»? Но я всё-таки депутат, поэтому отказываю вежливо.

— Не продаётся.

— Я серьёзно. Прямо сегодня деньги. Сколько скажешь дам, — не отстаёт он.

— Дядя, тебе же сказали — не продаётся, — повторяет уже Илья, выходя из машины.

— Да ладно… — камикадзе скользит взглядом по мне, по Илюхе, по салону, по панели, по рулю. — Новая же. Только пригнали. Я понимаю… Давай нормально решим.

Илья делает пару шагов вперёд и, как настоящий интеллигент, на «вы», отвечает вместо меня:

— Езжайте, товарищ, на@й.

Мужчина не обижается. Наоборот — голос становится ещё мягче, почти доверительный.

— Послушай… двадцать дам. Сейчас. Наличными.

Я усмехаюсь наивности и дремучести покупателя.— Гражданин, не загораживайте проезд…

— Двадцать пять!

Молчу.

— Тридцать, — говорит мужик уже без улыбки. — Я обычно не торгуюсь.

— Ты чего такой дерзкий? Зубы жмут? — не выдержал Бейбут, выскочив из машины. Но он у нас тоже интеллигент — как-никак помощник депутата.

Правда, интеллигентность его выразилась в том, что сразу бить мужика он не стал. Редкий случай… Обычно, если вопрос можно решить дракой — Бейбут так и делает. Может, взрослеет? А хорошо с ним, самому можно никого не бить!

Дядька на секунду замирает, будто что-то прикидывая. Потом отступает на шаг и кивает:— Понял.

Ещё раз внимательно смотрит на Audi.— Хорошая машина.

Затем идёт к своей «Волге», садится, трогается и быстро уходит вперёд.

В салоне на несколько секунд — тишина.

— Тридцать… — говорю я и начинаю ржать. — Да она под сотку дойчмарок стоит!

Едем в ментовку — ставить машину на стоянку.Ещё вчера заехал, предупредил подполковника.

Машина мне нравится. Во всём. С моей ласточкой разница, конечно, ощутимая. Это как пересесть из «Жигулей» сразу… в космический корабль.

Тяжёлая дверь закрывается с глухим «туп». Двигатель — мягкий, почти неслышный. Автомат переключает передачи плавно, без рывков. Приборка — строгая, без излишеств.

А главное — постоянный полный привод. То есть уверенность даже на мокром, как сейчас, асфальте.

— Толян, я тут подожду, — трогает меня за плечо Бейбут уже у ворот РОВД.

— Чё так? — удивляюсь я.

— Да… — мнётся друг. — Там цыганки стоят… Вдруг те самые.

Первое, что я услышал от ментов, когда вылез из машины:— Глянь, Сеня, какой номер крутой…

Оборачиваюсь — и впервые вижу свой номер. Когда их прикручивали, я уже сидел за рулём.

«А 10-10 ММ».

И ведь правда — красиво.

Бейбут с нами не заехал, а Илюха нехотя вылезает из машины. Ничего, ещё покатается.

Чего я её ставлю на прикол, а не гоняю по Москве, обкатывая новинку? Так сегодня идём с парнями обмывать покупку, а завтра поеду на машине, которую пришлёт Горбачёв. Так удобнее — с пропусками не придётся заморачиваться.

— Илюха, братан, ты? — узнал моего друга молодой старшина.

Илья присмотрелся и, тоже признав в менте своего знакомого, полез обниматься.Ну ёпть… Затянется сейчас. Я-то рассчитывал: поставлю машину — и сразу свалим. Но, вижу, друг встрече рад, и обламывать его — как-то не по-людски.

Иду к дежурному, чтобы отдать ключи. Мишелин распорядился держать их рядом с ключами от комнаты хранения оружия.

— Илюха, мы тебя за воротами подождём! — бросаю я и, напоследок взглянув на свою красавицу, топаю к калитке.

Только вышел — сразу увидел кипиш. Представительницы кочевого народа, на беду моего друга, оказались именно теми самыми дамочками, с которыми у него вышел конфликт ещё по приезде в Москву.

Теми… у которых он тогда «позаимствовал» дорогой товар, а я без лишних разговоров отправил его в мусоропровод.

И сейчас они от души охаживают моего азиатского друга своими баулами!

— Ай, гад, куда товар наш дел?— Сигареты где? Там денег на сколько было, а?!— Продал, да? Продал, я вижу! Деньги давай!— Рассчитывайся, красавчик… пока по-хорошему говорим.

«По-хорошему»… А как тогда по-плохому?

Самое интересное — старлей с КПП и молодой сержантик стоят рядом и не вмешиваются — ржут. Вот же суки…

— Прекратить драку! Лейтенант, ты чего лыбу давишь? Действуй! — гневно кричу я.

Сам, правда, в драку пока не лезу.

Бейбут зажат в углу и развернуться ему негде. Бить его всей толпой бабам не получается, но и вырваться он не может. Этих фурий здесь штук десять! Пара лупит, остальные, похоже, в очередь встали. Причём та громила с бородавкой и фиксатая — тоже тут!

Бейбут, помня мой выговор про то, что женщин бить нельзя, только прикрывает голову руками.

— Прекратить! Левченко, разберись! — командует офицер и сержант пытается оттащить баб, но в запале сам получает по роже локтём.

Однако ж и умеет мой кореш людей злить…

Приходится вступать в дело, так как летёха куда-то по-быстрому слился. Крыса милицейская…

А нет, не крыса, звонил он — подмогу звал.

Но я уже подзатыльниками — аккуратно, чтобы потом не сказали, что беременных бил по животу, — и просто выдёргивая тёток из «очереди», пробираюсь к Бейбуту.

Первым из калитки вылетел Илья. За ним — тот самый сержант и ещё пяток ППСников.

— Парни, ловите их! Они вашему лицо разбили! — кричу я, видя, как тётки начинают разбегаться.

Может, и не разбили — отсюда не видно. Но удар по лицу — это уже нападение на сотрудника при исполнении!

И тут блеснул знаниями Бейбут:— Статья 191 УК РСФСР! Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику!

Вот это да! С Иркой живёт всего ничего, а уже…

— Тут и двести шестую повесить можно, — окончательно добивает меня начинающий юрист.

Хрен там кого, конечно, задержали. Это кочевое племя славится своим чутьём на опасность — разбежались мгновенно, как тараканы.

В результате поймали только ту самую якобы беременную фиксатую. И то — потому что она никуда не спешила. Знает, зараза, что её отпустят.

— Рассказывай! Почему, как их увидел, сразу не свалил? — спрашиваю я по дороге почти не пострадавшего другана.

— Так они хитрые — со спины зашли. Хорошо, что не видели, что я с тобой приехал!

— А то могли бы и машине твоей отомстить, — добавляет Илья. — Они тут частые гости. Мне Семён говорил — мы с ним в одной роте служили.

Я от этих слов невольно напрягся.

Отмечать покупку едем ко мне домой. Утром с Бейбутом отправляемся на тренировку, а Илюха — в гостиницу, потом по магазинам. Список ему Ленка выдала — будь здоров. До вечера будет по Москве носиться, язык на плечо.

В метро Бейбут слушает свой японский кассетный плеер «Панасоник», который ещё и с радио. Уже на улице, по дороге к спорткомплексу, ловит какую-то волну.

— Слышь, поймал иностранцев, — суёт он мне в ухо наушник. — Чё там базарят?

Я слушаю. Секунду. Вторую.

— Пиздец… — тихо говорю.

— Ну?! — Бейбут аж подпрыгивает от нетерпения.

— Баранки гну… В Румынии беспорядки. Уже второй день.

— И что? У тебя там друг, что ли? — не понимает он моей реакции.

— Друг… Таких друзей за хобот — и в музей, — бурчу я. — Слушай, ты иди на тренировку один. А я в посольство сгоняю. Машина от Горбачёва за мной только через пару часов придёт — думаю, успею туда-обратно.

Судя по новостям, в Румынии уже два дня проходят митинги против власти. То ли какого-то священника выгнали, то ли ещё что — толком не понял. Но лозунги уже не шуточные: «Долой Чаушеску», «Свобода», «Хотим хлеба».

И я, зная настрой моего «друга», уверен, он эти митинги разгонит силой. А может — и кровью.

Чёрт… название города, где всё это происходит, не расслышал.

Ещё к концу тренировки обещал подойти Саня из госкомитета по науке и технике… если вообще придёт. Не придёт — его проблемы. С Горбачёвым не познакомится, а значит, и засветиться не сможет.

Жаль, что некоторые технические расчёты у меня пока начерно сделаны. Надеялся, что у молодого учёного, уже кандидата, получится лучше.