Глава 17

— Так держать! Молодец! — хвалит шеф.

Видно, Григорий и впрямь рад. Я даже еле удержался, чтобы не гаркнуть: «Служу Советскому Союзу!»

Ну, угадал и угадал. Самое занятное, что я угадал не сам факт отставки Политбюро — это-то я как раз помнил, как и то, что скоро их вообще сажать начнут, — а именно дату.

В кабинете внезапно зазвонил телефон. Не прямой — городской, а наш синий — для связи с приёмной Фалина.

— Да, Лида, — схватил трубку Григорий. Хотя кабинет вообще-то не его, но он тут босс, так что право имеет. Поэтому никто не вякнул. — Кто? Штыба? Толя, тебя ищут… из федерации бокса.

Меня? По внутреннему телефону? Странно.

Беру трубку.

— Слушаю.

— Анатолий? С вами говорит Петраков Всеволод Юрьевич. Я новый глава отдела международных связей… — официально начал собеседник на другом конце линии и замолчал — наверное, чтобы я оценил всю значимость его должности.

— Чем могу быть полезен?

— Мы сейчас готовим заявку на Кубок короля Таиланда. Он будет уже в феврале, то есть чуть больше двух месяцев осталось… Копцев сказал, после Болгарии вы ни на одной тренировке не были… Так я вот почему звоню… На тебя стоит рассчитывать? — дядя явно путался, не зная, как ко мне обращаться: на «ты» или на «вы».

Ох ты… А я-то подумал, что до февраля ещё полно времени. Кубок короля… Бангкок я помнил городом шумным, пёстрым и почему-то очень располагающим к жизни. Можно и съездить. Подумаю. Но в любом случае отказывать прямо сейчас точно не стоило.

— Что за вопрос?! Конечно. Для меня честь представлять советский бокс на международной арене.

— Иного ответа я и не ожидал, — голос Петракова заметно потеплел. — Я понимаю — работа и прочее, но надо бы съездить к Копцеву и взять хотя бы план личных тренировок. Мы для иногородних такой составляем.

— Со временем туговато, начальство сильно против моих отлучек…

Гриша, стоявший рядом, возмущённо замахал руками. Мол, что несёшь? Ты только что два дня на больничном просидел — и никто тебе слова не сказал. Да и вообще шеф никогда не возмущался из-за моего отсутствия на рабочем месте.

В довершение он изобразил характерный жест — обеими руками от груди, словно кого-то отталкивает. Жест, надо сказать, спорный: я таким обычно людей в пешее эротическое путешествие отправляю. Но смысл понятный.

— Постараюсь, — соглашаюсь я.

— Отлично… Теперь ещё вопрос: ты почему стипендию не получаешь?

— Почему не получаю? Получаю. Или вы не про институт? Там у меня сорок рублей регулярно. Вот в субботу староста выдала…

— Я про стипендию сборной от Госкомспорта! Ни разу не получал.

«Ну да, как в том анекдоте: научили аперкоту в печень — и дальше крутись как хочешь», — усмехнулся я про себя, а вслух произнёс:

— Никто до вас не говорил. А сколько там? Тоже сорок рублей?

— Пятьсот! Это лично у тебя и других олимпийских чемпионов. Призёры чемпионата мира получают 250–350, рядовой сборник — от 180 рублей, кандидаты в сборную — 120–180, молодёжка — 80–120. И это помимо экипировки. А мы сейчас и «Пуму», и «Адидас» выдаём, — с явной гордостью перечислял спортивный функционер.

— Экипировку я регулярно у Копцева получаю, а про деньги он ничего не говорил…

— Откуда ему знать, сколько кому положено и получаешь ты или нет? Этим финуправление заведует. Так, ещё вопрос… Сборная в Цахкадзоре собирается с середины декабря…

— В Армении? Нет, к сожалению, не получится. Давайте я лучше по индивидуальному плану буду готовиться.

Чего мне в Армении делать? База там, знаю, неплохая, но уже сильно устаревшая. Зато горная — почти два километра над уровнем моря, и природа, говорят, красивая.

А вообще звонок полезный вышел. Надо бы заехать в федерацию — деньги свои забрать.

— Лида, а как он к нам попал-то? Это же не прямой звонок, — любопытный Шумин сразу набрал приёмную Фалина.

— Брр-брр-брр…

— Из федерации, да… Ничего интересного, — ответил Гриша и, послушав ещё немного «бу-бу-бу» в трубке, прикрыв её рукой, добавил: — Я так и понял, что подслушивала.

— Телефона твоего нет, в справочниках тебя тоже нет. Известно только, что работаешь в международном отделе. Вот он на Лиду и вышел, а та уже на наш кабинет перевела, — пояснил шеф и отправился по своим делам.

Ага, а заодно и подслушала, — автоматически отметил я про себя, прикидывая, сколько там уже накапало с начала года.

— А у меня торт! — почти без акцента вдруг объявила всем Лингите. — Называется «шакотис». Я для Ттоли стелалла, как узнала вчера про ГДР.

С этими словами девушка полезла в наш небольшой холодильник.

— Не-не, я сытый…

— И я… — почему-то дружно начали отказываться все.

— Давай, Агне, попробуем твой шакотис, — вызвался я. Добрый я сегодня, и обижать красотку не хотелось.

Торт выглядел прикольно и необычно — будто большая трубка, вся утыканная запечёнными «веточками». По вкусу шакотис напоминал печенье или домашние вафельные трубочки, но… тут я понял, почему мои товарищи так дружно пошли в отказ.

От торта отчётливо тянуло подгорелыми яйцами, а внутри он ещё и оказался подозрительно липким — явно недопечённым. В общем, изделие одновременно напоминало и печенье, и омлет.

Видимо, опыт общения с этим кулинарным чудом у моих коллег уже имелся. Да уж… хозяйка из Агне, мягко говоря, никудышная. Впрочем, за попытку найти путь к моему сердцу через желудок — зачёт!

— Ну как? — пытливо смотрит на меня Агне.

— Весьма и весьма! Вельми понеже… Э-э-э… Только надо бы угостить кого-нибудь ещё, мне одному не осилить. А давай Лиде отнесём? — коварно предложил я.

— Она не путет, — огорчённо вздохнула Агне. — Я тавала такой!

— Ну, прячь тогда в холодильник, потом доем!

Или выкину. Что вероятнее.

— Толя, скажи — как ты смог всё просчитать? — уже после работы, когда все разошлись, спросила меня Оксанка.

Я бы тоже ушёл, но ехать с ней на машине удобнее, чем на метро. Да и дел у неё, сказала, минут на пять всего.

— Ты про ГДР? Да тупо угадал! — отмахнулся я.

— А я уж подумала, что ты провидец какой. Как Джуна, — рассмеялась она. — Или вообще — пришелец из будущего.

— Что за чушь? — изображать удивление мне даже не пришлось.

— А что? Фильм «Назад в будущее» видел? — загорелась тётка.

— Конечно. И даже вторая часть уже есть. Её, правда, не смотрел…

Я пока с видеосалонами окончательно не завязал, так что к свежим кассетам у меня доступ по-прежнему имеется. Вторая часть фильма вышла на экраны 22 ноября — в Штатах, разумеется, — а уже 27-го у нас появилась русскоязычная версия с гнусавым переводом, и кассета эта стояла у меня дома на полке. Но из-за ожога глаз смотреть её я не стал. Да и видел уже не раз.

— Дашь посмотреть? На английском, наверное…, но всё равно.

— Да нет, Володарский перевёл.

— Не знаю актёра. Погоди… из «Ленфильма», что ли?

— Откуда — не знаю! Гнусавый такой…

— Всё равно — дашь? — допытывалась Оксана.

Получить вожделенную кассету моей подчинённой так и не удалось. По приезде домой — а ехали мы вместе — Оксанка, которой я помог донести продуктовый набор, решила сразу зайти ко мне.

Однако дома меня ждал сюрприз — в квартире уже хозяйничали гости. У Алисы, домработницы, был ключ, а Костя Цзю как раз оказался проездом через Москву — вот они и решили встретиться у меня. Причём, судя по раскиданным всюду вещам, встреча проходила в обстановке самой что ни на есть доверительной.

— Здоров, бродяга. Как там Манила? Как кубок?

— Австралийца в финале победил, нормально всё, — Костя немного робел под взглядом Оксаны. Он второпях натянул мои майку и трико и теперь выглядел слегка комично.

— В Бангкок поедешь? На Кубок короля?

— Поеду. Но он только в феврале будет. До этого никаких зарубежных соревнований не планируется.

Костяна наконец демобилизовали, и теперь он мотается: то домой в Серов, то в Москву — в ЦСКА тренироваться.

— Так-с, где моя кассета… А, вот. Бери, Оксан! — протянул я фильм любительнице фантастики.

— Это что, второй? — оживился Костя. — Давай посмотрим! У меня поезд только ночью.

— Хорошо. Толя, тогда завтра на работу принесёшь? — Оксана явно не хотела вступать в борьбу за кассету с корейцем, уже вцепившимся в неё мёртвой хваткой.

В итоге отличный фильм мы посмотрели втроём. Болтали, комментировали, местами ржали — всё как положено. Потом ночью я вызвал гостям такси, и они уехали на вокзал.

Я только одного не понял: Алиса что, с ним в Серов поехала? Или потом домой вернётся?

Да впрочем, пофиг. Лишь бы не назад ко мне. Спать хочется.

Утром нас с Гришей дёрнули к Фалину.

Сразу зайти не получилось. Только минут через пять из его кабинета пулей вылетела какая-то красивая тётенька и, мельком поздоровавшись с Гришей и бросив на ходу «пока» Лиде, освободила нам место на ковре.

Почему на ковре? Да потому что босс начал с разноса. Не меня — Григория. Тут сроки горят, там качество работы его не устраивает…

Мог бы, конечно, и без меня его отчитать, но, возможно, это такой воспитательный приём — показать подчинённым, что бывает, когда начальство не в духе.

Лично меня, правда, не проняло.

— Значит так, Толя, — переключился он на мою персону. — Испытательный срок у тебя закончился. Он у нас, конечно, формальный, но тем не менее… Знаешь, я только оттуда вернулся, — Фалин выразительно показал взглядом на потолок. — И все были весьма впечатлены тем, что с ГДР мы ситуацию просчитали. Сам-то, правда, ещё с Мальтийского саммита не вернулся, но уже сообщили, что он тоже остался доволен.

Тут Фалин заметно оживился и с довольной усмешкой продолжил:

— Представляешь, Бушу прямо с утра заявил, что днём в ГДР Политбюро в отставку уйдёт! Тот, мол: нет у нас такой информации. А он ему — гордо: а у нас есть! Ха-ха… В общем, спасибо тебе, Анатолий!

«Ну и где оно, спасибо? Не булькает», — без особого энтузиазма подумал я, а потом вдруг всполошился: «Кстати, а что там Оксана Петровна ещё написала? Записка-то, по сути, не моя — я её даже не читал».

От этой мысли я даже немного заёрзал на стуле.

— Понимаю, что не Европа… — продолжил тем временем Фалин, — но по Чили, Гриша, вы ситуацию смотрели? Там выборы четырнадцатого…

— Смотрели. Пиночет, считаю, останется. Армия у него, силовой аппарат тоже. Без них там никакие выборы ничего не решат, — быстро ответил Григорий Валерьевич.

— Пиночет ещё у власти? — вслух удивился я и заткнулся.

На меня посмотрели несколько странно, так как такие вещи специалист моей квалификации должен уж знать.

— Что, и по этой стране имеешь другое мнение? — пытливо спросил Фалин.

Но я трусливо отмолчался.

— Думал, его ещё в прошлом году сняли… Был же референдум у чилийцев, — попытался я оправдаться уже позже, в кабинете у Гриши.

Оказывается, не сняли пока. Жив чертяка. Да и, вроде, ещё долго будет рядом с властью крутиться — просто уже не главным.

В нашем кабинете сразу начались расспросы — что было, зачем звали и чем всё кончилось.

— На ковёр, значит, нашего Гришу вызвали, — задумчиво сказала Катя. — А тут, между прочим, и наша вина есть. Толя, а скажи… ты про Чили почему заикнулся? Думаешь, проиграет Пиночет?

А я знаю?! Анатолия Штыбу тут, похоже, уже в ясновидящие записали. Да у меня по этой стране инфы меньше, чем у них… И что теперь отвечать?

— О! Хотите анекдот? — решил я срочно сменить тему. — Муж у жены спрашивает: «Тебя что, начальник опять на ковёр вызывал?»

— «Да», — говорит она. — «А как ты догадался?»

— «Да у тебя узор на спине отпечатался…»

Ржали все, особенно Веня. Ожидаемо после этого попёрли и другие анекдоты, и разговор съехал со скользкой чилийской темы.

На следующий день с утра еду в федерацию бокса — надо же забрать своё бабло!

Сначала, конечно, зашёл в тренерский совет — взял план тренировок. Потом зачем-то заглянул в научно-методический отдел: ориентируюсь я здесь слабо, хожу почти наугад.

— Ох уж эти олимпийские чемпионы… постоянно забывают про свою стипендию. Юниоры вон с утра караулят, когда выплаты начнутся, а вы, наверное, не бедствуете, — попеняла мне кассирша, отсчитывая… семь тысяч сто рублей.

Реально — пятьсот рублей стипендия от Госкомспорта!

С солидной суммой в кармане еду на метро к Черёмушкинскому рынку, что на пересечении улицы Вавилова и Ломоносовского проспекта. Там у меня стрелка с Бейбутом, ну и заодно надо прикупить кое-каких продуктов домой.

По рядам прошёлся с большим удовольствием, скупая всё, что попадалось на глаза. На работу мне только к обеду, так что можно было не спешить. Как знатного стахановца, награждённого разными орденами, меня отпустили без лишних вопросов. Гриша вообще человек добрый по природе и почти никому не отказывает.

Сейчас вот покупаю товар у армянина, который уверяет, что всё это привёз прямо из Еревана. Вдруг замечаю: по рынку идут несколько плечистых парней в кожаных куртках и плащах. Подходят то к одному продавцу, то к другому. При этом действуют нагло — на покупателей внимания ноль. Натурально отталкивают людей с дороги, обступают прилавок какого-нибудь торговца с двух сторон и после короткой беседы двигаются дальше.

Это что у нас такое? Неужто рэкет?

Стою. Жду, когда доберутся до меня. Армянин мой сразу как-то сник, но купленное всё же аккуратно завернул в бумагу — работать на рынке умеют.

— Ты иди, парень, — тихо сказал он.

Тут четвёрка быкообразных парней наконец дошла до нас. Похоже, ребята вознамерились лишить носатого армянина зелени. Баксов, конечно — не укропа же его.

Да чего он там за день наторгует? Я вот только что отдал семнадцать рублей — и то взял прилично: зелени, овощей, специй разных…

— Пацан, иди погуляй, нам с дядей поговорить надо, — блеснув фиксой, сказал один — мужик моего роста, но раза в полтора шире. Жрёт он там что-то специальное, что ли?

— А ты кто? — с любопытством спросил я.

— Солнцевские мы… — удивлённо глянул на меня фиксатый.

— Щас кого ни спроси — все «солнцевскими» отзываются, — непроизвольно ляпнул я фразу из сериала «Бригада».

А может, и правда эти качки солнцевские. Райончик-то их недалеко — от Новых Черёмушек рукой подать.