— Молия? Вот уж неожиданный визит, добрый вечер, — Матвей стоял и разглядывал девушку. Как и все другие мужчины, он ощутил сексуальную энергию, исходящую от нее. Неужели она действительно поверила лживым обещаниям Киана?

— Привет, Матвей, я у вас тут одну ночь переночую, форс-мажор произошел, так уж получилось.

— Да проходи, ничего не надо рассказывать. Я очень рад тебе. Мне и веселее будет, а то Киан такой молчун, мне не с кем поговорить даже. А завтра можем вместе в Соловецкий монастырь сходить.

— Завтра вы улетите, можешь вещи собирать.

— Да? — Матвей явно расстроился, ему Молия очень нравилась, и он хотел с ней ближе познакомиться. Он точно знал, что хитрый и лживый Киан не пара был для умной и открытой девушки. Да и дела у него были в монастыре. Не хотел он так быстро улетать.

— Позволь за тобой поухаживать, у нас ужин остался, Влад целую кастрюлю блинчиков с мясом привез, а еще картошка есть с грибами, что будешь?

— Все! Я сегодня не обедала и не ужинала. Спасибо.

Пока Матвей заговаривал зубы девушке, Киан обследовал содержимое ее чемодана и был крайне удивлен, обнаружив в нем странный прибор. Он даже не смог понять его предназначение. Положив все вещи аккуратно назад в чемодан, он вернулся на кухню, где Матвей ужом крутился, ухаживая за гостьей. Киан сразу почувствовал, что между этими двумя начинает складываться довольно интимная и доверительная атмосфера. Это очень ему не понравилось. Кажется, его помощник начал ухаживать за Молей. И это за его спиной.

— Матвей, а давай выйдем на улицу, у меня разговор к тебе есть.

— А чего не выйти? Пойдем, — мужчина напрягся, чувствуя по злому выражению лица своего босса, что разговор предстоит неприятный.

В это время, голодная Моля с удовольствием ела блинчики и думала, как ни странно, о Матвее. Совершенно чужой человек искренне заботился о ней, в то время как люди, называющие себя ее друзьями, спокойно сидели в своем теплом доме и даже не переживая о ее судьбе. Матвей раскрылся перед девушкой, с новой стороны. Пусть он не был таким красавчиком, как Киан, но рядом с ним было так надежно и спокойно, что хотелось рассказать ему обо всех своих проблемах. Моля знала, что была закрыта и не доверяла людям, но тем ценнее для нее было общение мужчиной, который ассоциировался у нее с безопасной гаванью. Так действует закон равновесия. Мир не терпит пустоты, теряя что-то важное и значимое, мы должны найти что-то равноценное.

— Слушай Матвей, мне показалось или ты посмел ухаживать за Молей? — Киан сжал кулаки, он не понимал, почему его так бесила сложившаяся ситуация.

— А что? Я тоже хочу быть счастливым, Моля хорошая девушка, когда ты исчезнешь, я буду с ней рядом. Ты же сам сказал, что ненадолго приехал. Мне уже тридцать семь лет, и я хочу создать семью, я уже готов. Моля молодая и красивая. Деток мне нарожает и хорошей женой будет. Деньги у меня есть, я работящий, уедим в деревню и будем там жить и детей поднимать. Хозяйство заведем. Это я с виду такой весь модный и пижонистый, а на самом деле корни у меня деревенские. Я спокойной жизни хочу, вдали от Москвы. Что тебе не нравится?

— Ничего мне не нравится, — Киан представил девушку в объятиях Матвея и его затрясло. Двор стал покрываться коркой льда.

— Ты полегче, Киан, утихомирь свои привычки. А то ведь я не посмотрю, что ты мой босс, двину так по голове, что ты даже не успеешь свои таланты на мне испробовать, у меня рука тяжелая, я с быками справлялся, и тебя вырублю с одного удара, глазом не моргнешь, — Матвей действительно был сильным мужчиной, коренастым и с широкой костью. Хоть он и доставал стройному Киану только до подбородка, но руки его напоминали настоящие кувалды. Поэтому его нанимали не только как домоправителя, но и как телохранителя. В случае неприятностей он спокойно мог защитить своих работодателей, в контракте всегда был прописан такой пункт.

— Она-моя, я тебя предупреждаю, не переходи мне дорогу.

— Это ты так думаешь, но я тебе уже говорил, и скажу еще раз. Моля — умная девушка, и она скоро вычислит твою лживую натуру, а я буду рядом. Ей нужен надежный мужчина, такой как я, который сможет позаботиться о ней. Я разбираюсь в людях. Ты ей не подходишь. А я смотрю твой план с быстрым соблазнением не удался, иначе бы ты так не бесился.

— Это не твоего ума дело, у меня все под контролем. И ты мне не нужен, я тебя увольняю. Можешь завтра же лететь на все четыре стороны. Неустойку я тебе заплачу.

— Ну и отлично, значит я свободен, и могу делать все, что хочу. А я хочу остаться с Молей. Ей сейчас не легко, неужели ты не заметил, какая она расстроенная?

— Заметил, и сам смогу о ней позаботиться.

— Да ты же не во что не ставишь окружающих людей, ты — высокомерный сноб, что ты можешь дать такой тонкой и чувствительной девушке? А я тебе скажу, раз ты меня уволил — только одноразовый секс, и ты думаешь это забота? А что у нее душа болит, это тебе о чем-нибудь говорит?

Киан грубо пихнул Матвея и пошел в дом. Он не знал, что ответить на такой простой вопрос.

— Иди, иди, только мы еще не договорили. И не думай, что запугал меня. Можешь отравить меня или заморозить, но мне хватит сил перед смертью тебя в бараний рог скрутить и с собой забрать на тот свет, — Матвей не врал, он не умел юлить и говорил всегда все по существу или молчал, если его правда была не к месту. И если он кому-то угрожал, то лучше на его пути было не становиться. Он честно собирался сражаться за Молю. Девушка расцвела и стала необыкновенной красавицей, он просто не мог отвезти взгляд от ее синих глаз. Никогда раньше он не видел такого насыщенного цвета. А ее шикарная грудь просто притягивала к себе как магнит, заставляя мечтать о самых необузданных фантазиях. Матвей подошел в бочке с ледяной водой и окунул в нее голову. Так-то лучше, нужно успокоиться и взять себя в руки. Моля сама выберет, кто ее больше достоин. Ему нужно лишь время, чтобы она получше его узнала. А ведь в первое знакомство он совсем не обратил на нее внимание. Она была незаметной мышкой, двигалась тихо, держалась скромно и глаза — у нее был другой цвет глаз. Вот что изменилось — раньше она не светилась так, как сейчас. И дело было не только в поменявшемся цвете глаз, но и в ее внутреннем мире. Она стала настоящей женщиной, соблазнительной и желанной.

Наступила полночь. Моля прислушалась, в доме стояла тишина. Она оделась и тихонько вышла из комнаты. Все вещи она приготовила заранее, даже нашла в подсобке фонарик и веревку. Лазерную дрель и нож с широким лезвием она переложила в рюкзак, который предусмотрительно взяла еще из дома. Аккуратно ступая по полу, чтобы половицы не скрипели, она вышла в коридор. Кажется, все спали. Молчали даже соседские собаки. Моля помнила, что ей придется пройти сегодня одиннадцать километров до скита и столько же назад. Но решительность и вера придавали ей силы. За ней стоял весь ее род, он поддерживал девушку, заряжая ее энергией. Не успела она застегнуть непромокаемый ботинки, как сзади раздались шаги.

— Далеко собралась? — Киан и не собирался ложиться спать. Он чувствовал, что что-то назревает, но не мог вычислить, что именно. После ужина Моля совсем перестала разговаривать и даже не реагировала на шутки Матвея, который оказался ни таким уж и молчуном. Не смотря на красноречивые взгляды Киана, он продолжал ухаживать за девушкой. Он пытался ее развеселить, рассказывая анекдоты и веселые истории из своей жизни. Мужчины вели немую битву взглядов и, если бы Моля не сделала вид, что хочет спать, неизвестно до чего бы дошло их молчаливое сражение.

— Да так, прогуляться хочу в одиночестве, а что, запрещено?

— В полночь, прогуляться?

— Да, я же тебе говорила, что я ведьма. Для нас ведьм это обычная практика, мы любим по лесу гулять ночью в одиночестве. Там лучше думается о жизни.

— Ну и отлично, я тоже хочу прогуляться, могу даже не рядом идти, а в сторонке.

— Киан, не смей за мной следить, я тебе никто, мы все уже решили, все будет как ты хочешь. Иди спать, — Моля была в отчаянии, ну что же это такое происходит.

— И не подумаю, лес общий и гулять по нему могут все.

Дверь скрипнула и на шум вышел уже Матвей. Он тоже оказывается и не собирался спать ложиться. Находясь в бодром расположении духа, он сразу оценил ситуацию.

— А я тоже люблю ночью по лесу гулять, хобби у меня такое, нервы так успокаиваю.

— Да вы что, сговорились? Не слышали, что у человека личное пространство должно быть и время, чтобы побыть наедине с собой, — Моля понимала, что мужчины не шутят и просто так от них отвязаться у нее не получится. Но и переносить операцию на следующую ночь она не могла, так как была уверенна, что Макс завтра же будет трясти ее за грудки, требуя назад аппарат, которым можно было бесшумно распилить швы каменной кладки. А после, он вытащит из стены пару камней, отмеченных специальным знаком, и узнает, есть ли книга в стене или нет. Может князю в карцере все просто привиделось? Такое бывает, когда люди истощены. Находясь на грани жизни и смерти, можно медленно сойти с ума. Сам то он книгу не видел и не щупал, а только написал то, что ему приходило в ведениях каждую ночь его трехмесячного заточения. Он дописался в своих мемуарах до того, что решил, будто это книга его спасла. По словам заключенных, сидевших с князем, на Секирке крыс не было много лет, как и другой живности. Голодные заключенные давно изловили и съели всех животных. Зато, когда его поместили в подвал и он умирал от голода, крысы вдруг появились. Они стали сами к нему подходить, желая быть съеденными. Бред, да и только.

Киан подошел со спины и заглянул в рюкзак.

— А скажи, Моля, зачем тебе в лесу нож, верёвка и странный аппарат? Это, чтобы думалось легко?

— Не ваше дело. С чем хочу, с тем и гуляю. По деревьям буду лазить и ветки пилить.

Киан просто удивлялся твердости характера девушки. Два здоровых мужика стоят и требуют объяснений, а ей хоть бы что. Никого не биться. Жрец решил применить другую тактику.

— Моля, мы же тебе не враги, ты нам можешь доверять. Посмотри на нас, ну чем мы тебе помешаем?

— Да, Моля, мы же только помочь хотим, просто расскажи нам о своих планах, а мы подсобим. Втроем легче справиться. Мы и дерево свалим, если надо. Только смысл?

Киан не собирался идти в лес с Матвеем, но понимал, что пока они будут выяснять отношения между собой, умная девушка обязательно улизнет и тогда он ничего не узнает о ее тайне, которая ему уже не казалась просто забавой. Жрец вдруг почувствовал могильный холод и надвигающуюся опасность. Он посмотрел на Матвея. Нет, опасность исходила не от него. Такого леденящего кровь ужаса жрец никогда не испытывал. Инстинктивно он схватил девушку за руку и прижал к своей груди. С каких это пор у него появился инстинкт защитника?

— Киан, ты чего весь побелел? Что случилось?

— Ничего, тебе не нужно выходить из дома. Мы все остаемся здесь. Я тебя не выпущу.

— Да ты что? Будешь распоряжаться своими подчиненными, а ты мне никто. Ты ничего не понимаешь.

— Так объясни.

Матвей решил поддержать девушку. Противостояние до хорошего не довело бы. А сдавать свои позиции Моля не собиралась. Не будут же они всю ночь ее караулить?

— Пойдем Моля, ничего не говори, я просто рядом буду, так на всякий случай. А если у кого-то поджилки трясутся, так пусть дома и остается.

Киан начинала овладевать ярость. На этой чертовой планете он совсем растерял свое привычное хладнокровие. Он никогда ничего не боялся. Ощущать опасность и бояться ее — это разные вещи. Он, как локатор мог уловить лишь тонкие вибрации панического ужаса, который витал в воздухе, точно капельки невидимого тумана, но никто не смел обвинять его, жреца, в трусости.

— Ладно, все, идете оба со мной, сами напросились, потом не жалейте, если что пойдет не так.

Мужчины собрались и кинулись в вдогонку за быстро шагающей по дороги девушкой. Они не знали куда идут и зачем, и если Матвей воспринимал ночную вылазку как приключение, то Киан чувствовал всей своей непростой сущностью, что их ждут неприятности. Но он не собирался оставлять Молю рядом с Матвеем, который хоть и был не из робкого десятка, но с Кианом и его силами ему было не сравниться.

— Моля, мы уже час шагаем, далеко еще? — Матвей не был на Секирной горе и не знал о существовании скита.

— Если будем в таком же темпе идти, еще минут тридцать.

— Ты же говорила, что по лесу гулять будем?

— Передумала, Матвей, мы договорились, что никаких вопросов, вы тени, у которых нет права голоса. Тиши иди, ты много шума производишь.

— Все, молчу. И двигаюсь, как ниндзя.

— Да уж постарайся.

Когда троица добралась до вершины горы, было около двух часов ночи. Монахи уже провели ночной молебен и отправились спать. Моля уверенно подошла к маленькому подвальному окошку, которое находилось на расстоянии полуметра от земли и служило вентиляцией для фундамента церкви. Она выбрала окно, которое не просматривалось из окон постройки, где жили монахи, и которое находилось близко от стены, где была замурована книга. Она предусмотрительно надела самый тесный лифчик, который только имела. Забинтовывать груди она не собиралась, планируя пролезть в отверстие и не застрять.

— И что ты собираешься делать? — Киан шёпотом пытался добиться от Моли отчета. Ему нужно было контролировать ситуацию.

— Полезу в подвал, мне нужно там кое-что найти.

— Да ты с уса сошла, ты же можешь застрять, удариться, да мало ли что? — жрец не понимал, почему нормальная с виду девушка собралась лезть в темный подвал, — Неужели нельзя с монахами все дела решить днем?

— Нельзя, это на крайний случай. Если не смогу сама, то придется просить помощи у монахов, но бабуля мне повелела самой все сделать. Это мое испытание.

— А бабушке не жалко внучку? — в разговор вступился Матвей, который находился в состоянии шока и не знал, что предпринять. По лесу гулять ночью-это одно, а лезть с монастырский подвал, это никуда не годилось.

— Может и жалко, только она мне это сказать не может. Умерла она, я уже несколько лет живу одна.

Мужчины переглянулись, история выходила совсем запутанная.

Неожиданно Моля отошла от них и протянув руки к небу стала читать какие-то заклинания.

— Что это она делает, Киан, ты что-нибудь понимаешь?

— Пока нет, но ситуация не хорошая, ты ничего не чувствуешь?

— Нет, вроде все обычно. А что?

— Да так, ничего, пока ничего, — Киан не хотел нагнетать обстановку, но место и выбранное время ему не нравилось. Его снова стал преследовать могильный холод, который отличался от обычного холода. Он пронизывал воздух темными энергетическими вихрями. Неожиданно из леса стал надвигаться туман. Мягкими волнами он стелился по траве, по дороге, переползал на двор, медленно подбираясь к месту, где стояли мужчины. Точно живой, он поглощал все предметы, к которым приближался. Наконец до Матвея дошло.

— Киан, ты это видишь, туман из неоткуда появился, да это же она колдует, посмотри на ее руки, она управляет им. Что это такое?

И действительно руки девушки жили сейчас отдельной жизнью. Точно лесная фея, она не просто вызывала туман, но и вела его к нужной цели. Она полностью закрыла место, где собиралась спуститься в подвал от посторонних глаз. Теперь монахи ее точно не увидят, даже если проснутся. А Филька с Максом, если и вздумают подкрасться незаметно, то никогда не найдут дорогу к церкви. Если только будут идти по нюху или на ощупь. Туман был настолько густым, что дезориентировал бы в пространстве, даже монахов, хорошо знакомых с расположением построек на горе.

Моля вернулась к окошку. Деревянные доски держались на честном слове и с легкостью отвалились.

— Моля, это ты сделала? — Матвей не мог прийти в себя от увиденного. Киан ничего не говорил, он в уме переваривал увиденное. Глаза его обмануть не могли. Девушка управляла туманом и это факт. Жрец вспомнил, как днем, когда он дрался с Максом, неожиданно испортилась погода и пошел снег, из-за которого им пришлось прервать поединок. Все сложилось в одно. Теперь он понимал, почему девушка называла себя ведьмой. Он впервые видел, чтобы кто-то так мог управлять природными стихиями. Теперь он понимал, почему его яд не действовал на землянку. Она была необычной девушкой с необычными способностями.

— Вы-тени, все комментарии потом, а то сорвете мне операцию и не звука больше, — Моля сосредоточилась. Она мысленно просила бабулю и весь род о помощи. Ей нужно было благословение, и она его получила. Сняв с себя куртку, она осталась в одном тонком свитере, но холода не чувствовала. Адреналин заставлял кровь кипеть. Нервы были натянуты как струны. Вытащив веревку, она забросила один конец в подвал, а другой попыталась закрепить за крюк, торчащий в стене. Матвей вышел из оцепенения.

— Дай мне, я сам закреплю и страховать буду. Лезь, не бойся. Если что, кричи. Я здесь всех на уши подниму.

Моля с благодарностью посмотрела на мужчину. Как одна фраза могла согреть душу и придать силы?

— Спасибо Матвей за слова. Они мне очень нужны были.

Киан молчал, скрывая, что сам хотел оказаться на месте Матвея. Но он не знал, что сказать, потому что не владел знанием о всех тонкостях человеческой души, тем более женской. И сейчас он получил хороший урок. Его самоуверенность дала трещину. Он оказался не на высоте. Какой-то мужик из сибирской глубинки все время опережал его на шаг. Сначала он кормил девушку, заботливо ухаживая за ней и предугадывая все ее желания, затем он весь вечер веселил ее, поднимая настроение, а сейчас нашел такие слова, что, Моля просто расцвела на глазах. И, самое неприятное заключалось в том, что Матвей был совершенно искренен в своих поступках и словах. Это не лицемерный Макс с его темной душонкой. Чувства Матвея, точно теплые весенние ручейки пробивали дорогу к сердцу девушки. Соединившись, ручейки могли стать широкой полноводной рекой, которая смоет Киана с дороги как ненужный мусор. И Моля тоже не могла не замечать этого.

Прошло сорок минут, как девушка исчезла в черном проеме. Ни одного звука не доносилось из отверстия в подвале.

— Киан, как ты думаешь, что она там делает?

— Судя по инструментам, будет кладку фундамента разбирать.

— А это не опасно? Ее может завалить камнями?

— Матвей, не говори глупости. Если и есть там опасность, то не физическая, а совсем другая.

— Что-то я не пойму, это какая?

— Да заткнись ты, что ли. На нервы действуешь, — Киан завидовал Матвею, который был настолько толстокожий, что ничего не чувствовал. У него же вибрировал уже каждый волосок на теле. Он ощущал мрачную зловещую силу, которая была спрятана в подвале, и которая не хотела попадать в руки ведьмы, отчаянно сопротивляясь.

— Киан, ты что? Тебя трясти начало, посмотри на себя. Все же тихо, шорохи только и все. Моля бы позвала на помощь, если бы что случилось.

— Да ты ничего не понимаешь. Где вход в этот чертов подвал, я иду вскрывать замок. А ты веревку страхуй, чтобы не оборвалась, если Моля назад полезет. Если что, вытаскивай ее. Сорок минут прошло, а от нее никаких известий.

— Да что-то не так. Действительно, она могла бы уже и крикнуть нам, что все у нее нормально.

Киан на ощупь стал искать вход в подвал, так как в окно ему было не пролезть. Черт бы побрал этот туман. Он вспомнил схему построек скита. Днем, когда он шел с ведрами, Моля выбежала ему навстречу из перехода, который соединял церковь и двухэтажную постройку, где жили монахи и паломники, приезжающие летом. Очевидно, в деревянном переходе и располагался вход в подвал. Если он попытается отворить тяжелую трехметровую дверь в храм, то шум открывающегося замка и скрип явно заржавевших петель, может разбудить монахов. Киан направился к месту, откуда днем выбегала Моля. В центре перехода была небольшая деревянная дверь. Это то, что нужно было. Она оказалась не заперта. Пройдя по коридору по направлению к храму, он увидел железную дверь, которая была закрыта на навесной амбарный замок. Киан осторожно дёрнул дужку большого прочного замка. Она не поддалась. Он снял перчатки и дотронулся до металла. В его руках замок лишь немного заледенел, покрывшись тонким слоем инея. Мало, это слишком мало, чтобы разрушить кристаллическую решетку металла. Мужчина быстро вернулся назад.

— Матвей, одень перчатки и ударь меня в челюсть, сильно ударь, только нос не сломай, чтобы без крови.

— Киан, ты что? Я и дома могу с тобой силой померится. Сейчас не время.

— Ты не понял, мне нужно разозлиться, очень сильно, чтобы я мог деформировать замок низкой температурой.

— А, ну ради дела, тогда пожалуйста. Матвей надел перчатки и ударил по лицу своего босса, стараясь не отправить его сразу в нокаут. У него действительно был поставленный боксерский удар и мало кто мог продолжать драку после его смертоносной атаки. Киан отлетел и с трудом поднялся, в голове шумело. Несколько секунд он ничего не соображал, пытаясь атаковать Матвея, пока тот не взял его за грудки и не зашипел на него.

— Замок, иди отпирай дверь в подвал и не кидайся на меня. Убью не раздумывая, я предупреждал, — Матвей понимал, что мужчина находится в шоке после его удара, но ведь именно этого они и добивались.

Киан пришел в себя и побежал назад к двери. Он был на таком взводе, что железная дужка замка выгнулась и треснула в нескольких местах под действием сверхнизких температур, которые он создал, зажав замок внутри своих ладоней точно в коконе. Путь в подвал был свободен. Жрец на ощупь стал спускаться по деревянной лестнице. Он двигался осторожно, в помещении стояла абсолютная и беспросветная темнота. Судя по размеру церкви, ее фундамент должен был быть небольшим, а, следовательно, девушку он сможет найти легко. Главное было убедиться, что с ней все в порядке. Спустившись, он расслышал какие-то странные звуки. Это был стук и скрежет.

— Моля, это я, ты где?

Наступила тишина. Звуки прервались. Киан никак не мог сориентироваться в темноте. Он продвигался вперед на ощупь, вытянув руки.

— Моля ответь, ты где?

Яркий луч света ослепил глаза. От неожиданности Киан вздрогнул, и закрыл лицо рукой. Он не понимал, что происходит.

— Что за глупые … — мужчина не успел договорить. Его сбил с ног удар по виску тяжелой деревянной балкой. Он упал на пол и потерял сознание. Даже у жрецов был предел прочности.

Прошло несколько минут. Матвей начал нервничать. Он решил сам проникнуть в подвал. В проходе он наткнулся на тело жреца.

— Киан очнись, давай, ты же из высшей касты, мать твою, сам хвастался. Открывай уже глаза, я тебя не донесу до дома.

— Матвей, это ты меня ударил?

— Да ты с ума сошел что ли? Я же окно караулил с веревкой. Стоял, стоял, потом не выдержал и пошел посмотреть, чем вы здесь с Молей занимаетесь, ну и споткнулся о твое тело. Вставай давай, нужно Молю искать. Ее нигде нет.

— Может это она меня приложила доской?

— Нет, не она, у тебя рана от удара на правой части затылка и на виске. Значит нападающий был с тебя ростом или выше, комфортно ему было горизонтально доску в руках держать. Бил с размаху. Вон доска рядом валяется. Тяжелая зараза. У Моли не сил таких нет, ни роста. Да и еще, я тут зажигалкой посветил и нашел заколку, Молина эта. Она у нее в волосах была перед спуском в подвал. Она ей волосы скрепляла, чтобы не мешали.

— Ты думаешь, ее тоже палкой по голове ударили?

— Предполагаю, что, да, и еще, там в стене, рядом с которой я заколку нашел, ниша свежая. Я прощупал, кто-то сначала камни вытащил, а потом блоки аккуратно назад поставил. Когда я конструкцию разобрал, то обнаружил в стене большую нишу. Моля наша что-то искала. Может тайник? Только сейчас ни ее, ни того, что там было, ни инструментов.

— Голова кружится.

— Возьми платок и приложи к ране. Ты уж прости, но я не рискнул до тебя дотрагиваться. Сам говорил, что кровь у тебя ядовитая.

— Правильно сделал, это не кровь, а чистый яд. Ты бы умер в мучениях.

Киан встал и пошатываясь пошел за Матвеем, который уже освоился в подвале и уверенно двигался к выходу.

— Но как нападавший попал в подвал? Я лично расплавил огромный замок.

— Значит у него ключ был. Может это ее дружки засаду устроили, а ключ днем у монаха выкрали?

— Возможно, — Киан остановился. Он узнал специфический запах мужского крема для лица, который еле заметным шлейфом витал в подвале. Такой тонкий аромат не смог бы учуять простой человек, но жрец смог. Потому что искусственные запахи парфюмированной косметики землян выводили его из себя. Он четко ассоциировал всех людей с определенным ароматом, доминирующем на их коже.

— Я знаю кто напал на меня и, кто похитил Молю, это Макс, ну и скотина, нужно было его добить сегодня днем, чтобы двигаться не смог.

— Вот это поворот, ты уверен?

— Да, вечером Моля ушла от него и профессора, очевидно, они поругались. Но она не просто ушла, а прихватила с собой инструмент, без которого камешки в кладке не сдвинуть по-тихому. Когда Макс это обнаружил, он решил устроить засаду в подвале, чтобы самому забрать то, что хранилось в нише. Ключ он украл днем у монаха, так на всякий случай, вдруг Моля лезть не захочет в подвал добровольно. И его запасной вариант, получился основным.

— А профессор, неужели и он в сговоре с Максом?

— Не думаю, он на такие подлости и преступления не способен. Скорее всего спит и не о чем не знает.

— Киан, смотри туман стал не таким густым, значит Моля уже не контролирует ситуацию. И где нам ее искать? Куда он мог ее потащить?

— А может она сама с ним добровольно пошла?

— Нет, это вряд ли. Она сама хотела клад найти. Да и заколка. Кто-то силой ее тащил.

Жрец усиленно думал, хотя голова работать не хотела. Он промокнул кровь на ране и предусмотрительно спрятал платок в карман. Затем он надел перчатки и опираясь на плечо Матвея стал медленно подниматься по ступенькам. В подвале больше делать нечего было.

— Представь Матвей, что ты мужчина с извращенной фантазией, скрывающий от людей свою натуру, хитрый и расчетливый.

— Это ты про себя говоришь? Мне начинать уже бояться?

— Вот уж угораздило помощника нанять. Про Макса я говорю, дружка хитро сделанного. Так вот Максу нравится девушка, очень хорошая и скромная, но он ей в этом не признается. Может боится получить отказ, может еще что-то, причины не важны. Однажды на горизонте девушки появляется мужчина, который ей симпатичен. Макс бесится, но сдерживается. Он играет роль благородного защитника, опекуна. И вот он узнает, что девушка обвела его вокруг пальца и сама решила завладеть вещью, прибыль от продажи, которой, они хотели разделить на всех. Ему и убить ее жалко, потому что чувства к ней имеет, но и прощать такое нельзя. Тогда он решает ее наказать так, чтобы она на всю жизнь запомнила урок.

— Так она его тогда его возненавидит. Ему не светит ее любовь и взаимность.

— А она и не узнает правды, он ее и накажет, и спасет, все очень просто. Рыцарь снова на коне. И ценная вещь при нем. А девушка, то есть наша наивная Моля, кинется на грудь своему спасителю и будет любить его вечно.

— Ну, это твоя гипотеза, и очень нелогичная. Но я тебе скажу, что не стала бы Моля дружить с таким подонком, как ты мне его описал. Да, может он и ревновал тебя к ней, но ты не внушаешь симпатию, а скорее наоборот, таких как ты хочется обходить стороной. И он, понимая это, старался любым путем оградить ее от тебя. Если он крутой такой парень, то ему бы напрягаться не пришлось. Он бы подкараулил ее в подвале и убедил уйти с ним. У Моли просто не было бы других вариантов. Они извлекли бы вместе клад и незаметно покинули подвал. Ты просто злишься, что Макс исчез с Молей. А может они заранее договорились о встрече? Может это спектакль такой, чтобы с профессором не делиться прибылью. А тебя просто вывели из игры, на время, чтобы не путался под ногами.

— Не могу в это поверить. Моля не могла добровольно пойти на такое, они же могли меня убить!

— Ну тогда не знаю, но это был точно не я.

— Сразу легче стало. Идем уже, давай потихоньку продвигаться на улицу, мне уже тошнит от этого проклятого подвала, может по дороге что услышим. Неужели Моля кинула нас, убежав вместе с Максом? А заколка?

— Ну оборонила случайно в темноте. Может они там целовались или еще что… Она не хотела с самого начала, чтобы мы с ней шли, помнишь, как упиралась?

— Да, все сходится, но на душе не спокойно как-то, — Киан не знал, что думать. Он не хотел верить, что девушка коварно его подставила и сама лично участвовала в нападении на него, но что он о ней знал? Может ради денег она способна была и на большее?

Филька открыл слипающиеся глаза, кто-то не по-детски барабанил в дверь. Каждый звук в его еще пьяной, но уже сильно больной голове раздавался набатом. Он с трудом поднялся и подошел к двери, чтобы открыть щеколду, которую ночью почему-то закрыл. Кого здесь бояться?

— Профессор, глаза открой, пять утра, пора вставать.

Перед его расфокусированным взглядом стояло двое мужчин. Одного он точно знал, но не мог вспомнить откуда, а второй ему был незнаком.

— Матвей, веди его под холодный душ, а я кофе сделаю.

В виду случившихся событий, Киан и Матвей объявили временное перемирие и объединили свои усилия, чтобы найти Молю. Всю дорогу до поселка они с Матвеем спорили, рассматривая все варианты случившегося. И под конец, увидев дом, где спал ни о чем не подозревающий Филя, они решили его навестить и устроить допрос. Как Киан и предполагал, Макса дома не оказалось. Он обыскал полки кухни и нашёл в аптечке бинт. Затем он обработал свою рану на голове, стоя перед зеркалом. Затем перебинтовал голову, чтобы обезопасить окружающих от своей крови.

— Это произвол, насилие, я не могу в холодной воде купаться! — Филя вопил во все горло. Хорошо, что дом стоял в отдалении от поселка. Можно было проводить допрос в любой форме.

— Ну что готов к разговору?

— А ты мне сразу Киан не понравился, я и Мольке сказала, что не в того влюбилась, а она мне как сестра, я за нее …

— Повтори, что ты сказал? — Киан хотел еще раз услышать фразу, которая резанула ему ухо.

— А что я сказал, ничего такого, — Филя понял, что выдал чужую тайну и ему совсем стало плохо на душе. Сначала вечером они с Максом набросились на Молю ни с чего, а когда она ушла вместо того, чтобы бежать за ней — сцепились между собой, чуть до рукоприкладства не дошло. Что с ними происходит? Все вышло из-под контроля.

— Ты сказал, что, Моля в меня влюбилась — это правда?

— Не знаю, у меня болит голова, ничего не знаю, — Филя стал юлить. Киан психанул, у него не было больше сил вытягивать правду из упертого профессора в то время, когда Моле могла угрожать опасность. Он схватил Фильку за грудки и посмотрел ему в глаза, прожигая взглядом его роговицы. Матвей стоял рядом и не понимал, что происходит. Профессор уже не орал, а лишь жалостливо скулил от боли. Когда Киан его отпустил, он упал без сил. Организм, подорванный пьянкой и болезненным воздействием, решил отключиться.

— Ты что с ним сделал? Ты его убил?

— Нет, он жив, просто устал. Два часа не будет ничего видеть, а потом зрение восстановится.

— Охринеть, да это похуже средневековой пытки будет.

— Я тебе говорил, что я рожден не для того, чтобы милость раздавать. Что замер, неси его в кровать, проспится и все будет нормально, просто ожег роговиц глаз. Не смертельно.

— И ты еще Макса извращенцем называл, да на себя посмотри.

Когда Матвей ушел, Киан задумался. Он сидел за столом, глупо улыбаясь своему отражению в темном окне. Его лицо светилось радостью. Моля в него влюбилась. Это правда, которую она тщательно скрывала от него, доверяя только своим друзьям. Ну и что это ему дает? Она и так согласилась ему помочь, почему же так хорошо на душе и хочется улыбаться?

— Киан, ты похож сейчас на майскую розу, что, так нравится пытать людей? Кайф ловишь? — Матвей вернулся, находясь все еще под впечатлением от увиденной сцены.

Жрец быстро опустился на землю, придав лицу обычное каменное выражение.

— Мои эмоции тебя не касаются. Все, что тебе нужно знать, так это то, что вчера наша троица окончательно рассорилась. Сначала дом покинула с чемоданом Моля, а потом после нового скандала ушел и Макс. Филя расстроился и конечно, напился до поросячьего визга. Так что, все мимо. Ничего мы нового не узнали. Да, и еще. Прилетели они на остров за какой-то книгой, которая предположительно была спрятана в кладке фундамента. Как мы и думали. Книгу эту ждет от них частный коллекционер, это заказ. Сейчас у нас нет ни книги, ни девушки, ни урода Макса. Все пропали. Один пьяный и слепой Филя в кровати, и толку от него никакого. Он ничего больше не знает.

— Да, топчемся на месте. Зато у нас есть машина во дворе, я уже все ноги растер ходить взад-вперед.

— Машина нам не поможет найти Молю. Теперь я точно знаю, что она не в сговоре с Максом. Он действовал сам по себе. Они с профессором сильно ее обидели.

— Ладно, глаза слипаются, давай кофе и двойную дозу. Значит Макс действительно похитил девушку и где-то ее прячет. Ну и задачка, одни неизвестные. Хорошо, что мы на острове и деваться ему не куда. Значит ему пришлось Молю забрать, потому что по-хорошему она ему книгу не отдала бы.

Киан кивнул, он тоже так думал. Моля бы не сдалась без боя. А так как они не слышали ее крики и шум борьбы, из этого следовало, что Макс ее то же ранил, ударив по голове.